Гай и Гизборн

Ни Гай, ни Гизборн не захотели пить не за знакомство, не за спасение жизни в стенах Ноттингемского замка. Гаю решительно не хотелось видеть шерифа, а Гизборну аналогично почти такой же аналог шерифа, как его собственный. Хоть какое-то время, потом понятно, придется. Отдохнув, успокоившись, приведя себя в порядок и придумав, что врать. Для этой цели вполне подошел ближайший придорожный трактир. Куда, на ночь глядя, стремно выглядящего парня чуть было не пустили, но, сообразив, что тот с Гаем, помчались доставать из закромов все самое лучшее. Пока он не пошарил по сусекам сам. Связываться с налоговой себе дороже. Хозяйка гостиницы, пухленькая, рыженькая, шустрая девица, немедленно и погромче распорядилась подать стремному парню умыться. И во что переодеться. Да нагреть воды для купален, да побольше. Решив про себя выкинуть ту, в которую залезет этот глиняный долговязый человечек, лишь только тот из нее вылезет. За вином для сэра рыцаря и его спутника, уж кто он там под коркой грязи есть, хозяйка гостиницы побежала сама. Нарочно приподняв юбки повыше, чуть ли не до кругленьких коленок. Которыми их обладательница гордилась так же, как и всеми остальными полушариями, и всячески их подчеркивала. Округлости оценили и Гай, которому нравились девушки с формами, о которые не порежешься, если шлепнешь, и Гизборн, с его склонностью к девушкам материнского типа, неплохо бы постарше. Когда перед ними почтительно приседают, нравилось опять же обоим. С небольшой разницей — Гай любил власть и точка, а Гизборн как власть, и быть под знаменем более сильного. Ну, а хозяйке этой гостиницы нравились брутальные и властные мужчины. А уж за темные волосы и резкие черты лица, за пресс с кубиками и волчью кривую ухмылку она могла простить «им» даже то, что из-за «них» она регулярно попадает на бабки. Так что к такому же рэкетиру от закона, тоже сборщику налогов, тоже Гаю, обладателю мальчишеской моськи и щечек-яблочек это никак не могло отнестись. Резво скачущая по ступенькам в погреб трактирщица вздыхала на бегу о единственном Гае Гизборне, который для нее существовал. Отравляя ее существование сладким, как мед, стрихнином, до которого не дотянуться, как тот порой ни близок географически. Вот как сейчас. Расстегнувший куртку и отстегнувший меч, Гай устало плюхнулся на лавку за стремительно протираемый и накрываемый стол, и принялся жадно глотать из почтительно поднесенной глиняной кружки молодое вино. В привычной и спокойной обстановке все произошедшее все стремительнее начинало казаться ему сном, после затянувшейся угарной вечеринки. Но ведь все это было… С ним, лично и совсем недавно!.. Поверить невозможно… Вскоре напротив Гая уронил на скамью свое так же помятое схваткой тело отмывший лицо и руки Гизборн. Выглядевший теперь из-за этого еще более стремно. Тем более в маловатой ему по размеру неказистой одежке самого высокого из работавших тут парней. — Ну и рожа у тебя, Гизборн, — весело и от того совсем не обидно расхохотался Гай, смотря на раскрасневшуюся от усиленного растирания физиономию парня. Которую венчали серо-коричневые слипшиеся в шлем, взамен потерянного, волосы, торчащие надо лбом сосульками. — Эх, сейчас бы супчику, горяченького, да с потрошками, — мечтательно вздохнул пропустивший реплику мимо ушей Гизборн, и жадно присосался к другой кружке. — Сейчас все сделаем, — немедленно захлопотала хозяйка гостиницы, продолжающая маячить неподалеку от дорогих (для ее кассы) гостей. Перевела взгляд со стремного клиента на желанного (в постели), сделала глубокий реверанс и томно промурлыкала, — Чего бы хотели вы, сэр Гай? — Я только что сказал, — рявкнул Гизборн, и шарахнул по столу кружкой, разбрызгивая вино. Он уже не раз выяснил, что чем меньше женщину ты любишь, тем больше нравишься ты ей, а эта женщина была весьма в его вкусе. — А еще яблок! Живо! Гай недовольно оторвал взгляд от выреза на платье хорошенькой трактирщицы. Вырез был почти не виден, зато все остальное, тем более, что обладательница всего этого, включая трактир, присела… Недовольство Гая вызвало так же и то, что Гизборн только что опять попалил к хер-нам все их инкогнито. — Моего родственника зовут так же, как и меня, — с ленцой пояснил Гай. Якобы снизошедший до ответа. Простой девушке, попеременно хлопающей глазами на обоих ни капли не похожих «родственников». Все же лучше так, «засветиться», чем если однажды выяснится, что его спутник реагировал на имя Гая как на свое, тогда как «на самом деле» его зовут сэр Джон Смит. — Два Гая! — с восторгом вскричала хозяйка гостиницы, и весело рассмеялась, похотливо заблестев глазами на Гая-брюнета, — О, сэр, если бы вы только позволили мне загадать между вами двумя одно желание… Умоляю, простите, если моя просьба показалась вам слишком дерзкой! — Иди сюда, сладенькая, — ухмыльнулся и сверкнул Гай сапфировым взором так, что у бедной трактирщицы сердце ухнуло в солнечное сплетение. Где и запульсировало жаркими и сладкими волнами, — Иди, не бойся, я не кусаюсь. — сопровождавшая данное утверждение ироничная кривая ухмылочка в левом уголке рта, говорила скорее об обратном. Но девушка поспешила к обаятельному хищнику, еще не дослушав. — Как тебя зовут? — спросил Гай давно, хоть и робко строившую ему глазки миленькую рыженькую трактирщицу. Все работа, работа… Не до Одри, кроме как по работе. Но сейчас, только что навоевавшись, рыцарь был совсем не против того, чтобы заняться любовью, а не войной. Тем более после того, как едва не расстался с жизнью. Секс — это сама жизнь и противовес смерти. Нет, это лучше попозже, пить и есть хочется гораздо больше, Одри всегда успеется. — Одри, сэр Гай… — пролепетала хозяйка гостиницы, не помня себя и не веря собственным глазам — черный рыцарь протянул к ней руку, подманивая к себе. А не велел выпороть за наглость или не оштрафовал, что еще менее приятно. И все мысли до единой вылетели из хорошенькой рыжекудрой головки, стоило Гаю взять ее мягонькую ладошку в свою большую и крепкую руку, и потянуть девушку на себя. Враз обессилевшая, почти теряющая сознание, Одри шлепнулась на скамью рядом с Гаем и томно пробормотала от восторга несколько непечатных ругательств. Свысока хмыкнул прямо ей в кудряшки на затылке Гай, которого неожиданно тронуло такое простое и неприкрытое обожание. Простой и едва прикрытой одеждой девушки, собирающейся лечь спать, прежде чем к ней в гостиницу ввалились новые постояльцы. Пренебрежительно фыркнул Гизборн, которому, судя по всему, опять не повезло в любви к девушкам его типа, пора переходить на других. Едва дышала, боялась это делать и спугнуть мужчину-мечту, Одри. Обвившая накачанный торс руками и прильнувшая побледневшей от волнения щечкой к кожаной куртке предмета своего тайного воздыхания. — Гизборн, иди сюда, — мотнул головой Гай, указывая на место рядом с Одри, и вновь коварно и иронично усмехнулся, — Не заставляй леди ждать. Гизборн скривил подбородок в знак протеста. Назвать крестьянку да еще и торгашку леди! Даже в шутку такое немыслимо! Садиться с ней на одну скамью! Да он на один горшок с ней не сядет, даже если очень приспичит! В стог сена бы залег, крестьянки для того и предназначены. Однако подчиняться альфе было для настоящего солдата Гизборна в порядке вещей. Потому он вылез из-за стола и пересел к Гаю и его «леди». Одри изо всех сил зажмурилась, обняла и мягонькую с нагулянным жирком талию родственника Гая, сосредоточилась и загадала свое самое сокровенное желание. Чтобы Гай встретил заслуживающую и достойную его девушку, которая полюбила бы его так же сильно и страстно, как он ее. Чтобы жили они долго и счастливо, и умерли в один день, понянчив и внуков, и правнуков. Чтобы Гай встретил свою суженую как можно скорее, вообще не позже недели спустя с этого момента! Потому что эта неделя была нужна самой Одри. Всего лишь чуточку менее сокровенным желанием которой было оказаться в постели черного рыцаря самой. Это можно было уже не загадывать, это уже, считай, сбылось, тьфутьфутьфу, чтобы не сглазить! А если сбылась одна почти недостижимая мечта, почему бы не сбыться еще одной? Странно… Неожиданно к Одри пришла абсолютная уверенность в том, что так все и будет! Как если бы ей это не то что шепнули, а громко прокричали на ухо. Какая-нибудь добрая и старенькая фея-крестная. Глуховатая, потому и кричащая громко. На зависть шквальному порыву ветра, что валит вековые деревья. Сквозь этот надсадный шум, вдруг взметнувшийся у нее в голове и в душе, Одри даже разобрала имя будущей жены Гая — Мэг. После чего резко очнулась от затопившего ее дурмана. Но никак не плотского. — Загадала? Что же? — потребовал Гай ответа, приподнимая за подбородок бледненькое личико с осоловевшими сине-зелеными глазками. — Стать вашей хоть на миг… — Одри думала, что только подумала это, но нефига. Возмущенно-надменное фырканье стремного клиента немедленно убедило ее в обратном. — На это можешь не рассчитывать, сладенькая, — Гай намекающее вздернул бровь, и заигрывающее шлепнул Одри по попе. Как раз когда у девушки потемнело в глазах и на сердце, от того, как она сперва истолковала его слова, — Мигом ты не обойдешься. Позже. А сейчас брысь, не путайся под ногами. Бархатный баритон Гая, его обжигающий взгляд и тепло дыхания у самых губ чуть не свели Одри с остатков рассудка. Довершил начатое его поцелуй, упоительно умелый, глубокий и сладкий. Еще долго хозяйка гостиницы сидела у себя в комнате, вспоминая ЕГО, после того, как сомнамбулой покинула холл. Зная точно, что не забудет никогда. Счастливая до слез от того, что ее тайное желание, ее мечта исполнилась. Уже почти исполнилась. Сразу целых две.