Гай и Гизборн

Еще бы налоговому инспектору было не знать кому, сколько и в каких выражениях можно и нужно давать на лапу. Для чего Гаем были с утра пораньше разосланы повсюду верные трактирные люди. И уже ближе к вечеру в замке Ноттингем произошел маленький дворцовый переворот. Начиная с того самого момента, когда черный рыцарь на черном коне самым наглым образом, посреди все еще бела дня, подъехал к главным воротам. Да не один, за спиной беглеца от правосудия сидела и радостно улыбалась обнимающая его точно такая же беглянка. И это было еще не все. И не разберешь, что потрясло обитателей замка больше. Это, или то, что сопровождали Гая и Мэг не кто иные как Робин Гуд и Ко в полном составе, и никто не пытался при этом друг друга прибить. Никто же не знал, что с некоторых пор Гай ловил Гуда только для видимости. Не то, чтобы они стали прямо-таки друзьями, а Гай хорошим парнем. Ему и мысли в голову не приходило сообщать Гуду, где и когда тот может грабануть чего-нибудь с наибольшим наваром и успехом. Так же точно, поэтому же Гаю не было известно, где прячутся в Шервуде лесные разбойники. К чему ему была эта информация? Которая могла бы очень пригодиться Гаю, когда он принес в Шервуд умирающую у него на руках Мэг. Как и когда Гай думал, где он может спрятать ее, чудесным образом воскресшую. В точности так же Гаю совершенно не приходило в голову, что Гуд придет ему на выручку, сорвет казнь, спасет, поможет. Не иначе потому, что подсознательно не забывалось случившееся с ним, когда он был подростком. То, как ему накинули на шею петлю за то, в чем виноват был Робин, а тот не сказал о том, что Гай не виновен. Да и слишком долго Гаю приходилось рассчитывать только на себя, да всю жизнь, считай. Теперь же его жизнь удивительным и невероятным образом изменилась, равно как и отношение к ней. И к людям, наполняющим ее. Поэтому Робин и ребята были приглашены на свадьбу, которую Гай, как и собирался, не собирался откладывать до вечера. Пригласить их сбегал один шкет из Локсли. Которому Гаю пришлось пригрозить, что иначе он перережет горло его матери. Несколько золотых монеток по возвращении изрядно сгладили переживания мальчишки, хоть и послужили причиной нового шока. Тогда как малец не отошел и от предыдущего, от того, что Робин взял да пошел. Еще и остальных с собой прихватил. Ни во что не врубающихся. Но безоглядно поверивших ему. Раз Робин так говорит, значит так все и есть, никакой опасности им не грозит. Лишь бы только не оказалось, что он ошибается или рехнулся! На фоне этого невероятного зрелища (сбежавшие с эшафота преступники и преступники, которых эшафот давно заждался) маленькая армия на заднем плане осталась задрипанной декорацией, на которую никто не обратил внимания. Вооруженный, прежде всего, охранными грамотами и полномочиями, Гай, разумеется, не забыл и о другой охране. Помня о непредсказуемости младшей сестренки и том, как сильно его любят все остальные. — Я, сэр Гай Гизборн, шериф Ноттингемский, отныне и впредь! — рыкнул Гай, да погромче, взмахнув над головой подтверждающим это свитком. А Мэг и Одри скрестили пальцы и мысленно взмолились, чтобы их любимый не сглазил. Гаю не нужно было повторять последней дважды: «Пойдешь с нами». Да куда угодно, а не только поменяв пригород на город, гостиницу, где надо вкалывать, на хоромы, где обихаживать будут тебя и вообще… Уж конечно не в медовый месяц, но может однажды сэр Гай захочет пойти налево, а она тут как тут, прямо под боком! Сборы Одри были недолгими — бросить все ко всем чертям и забраться на лошадку. То, что шериф Ноттингемский теперь сэр Гай Гизборн, оспаривать не стал никто. Кроме, само собой разумеется, леди Изабеллы Гизборн. Леди-то она леди, но бабой из-за этого быть не перестала, а подчиняться бабе никому нехрена не нравилось. Так что Изабелла оказалась единственной, кто заглянул в документ Гая, и изучил оный самым тщательным образом, разве что не посмотрев на просвет и не попробовав на зуб. Опять же только она оспаривала написанное в ксиве. Недолго, но так громко, что у всех заложило уши, а Мэг взглянула на нее с былыми уважением и симпатией — надо же, какие эта леди выражения знает! Изабелла шипела, царапалась и пыталась укусить дорогого братца, и пока он отбирал у нее кольцо все-ноттингемма-властья, и когда за шиворот волок в темницу. Где зашвырнул в клетку, которую занимала Мэг, едва удержавшись от искушения дать любимой сестренке хорошего пинка. — Прости, Изабелла, на свадьбу я тебя не приглашаю, — волчьи ощерился Гай, как следует запирая дверь, — Посиди здесь и подумай о своем плохом поведении. Пока я не подыщу для тебя хороший монастырь, где ты сможешь продолжать думать об этом до конца жизни. Помнится, видел я один весьма симпатичный во Франции. — Ты не сделаешь этого, Гай, — ахнула молодая женщина, но быстро взяла себя в руки и твердо взглянула в глаза тому, кого ненавидела больше всего на свете. Тем более теперь, после того, как убила мужа, и ненависть к нему поутихла. Тем более сейчас, когда она ненавидела брата так, как еще никогда в жизни, — Ты не поступишь так со мной снова! — поколебавшись мгновение, Изабелла заговорила жалобным голосом, подпустив в него дрожи и изо всех сил стараясь выдавить из сухих, пылающих жаждой убийства глаз хотя бы слезинку, — Прошу тебя, Гай, не решай все снова за меня, не губи мою жизнь еще раз, окончательно и бесповоротно! — Ты хотела убить Мэг, — тут же перестал зло хмылиться Гай, и с силой шарахнул ладонью по прутьям клетки, к которым прижималась лицом Изабелла, заставив ту в страхе вскрикнуть и отскочить назад. — Прощай, сестра. Больше мы не увидимся. Гай повернулся, чтобы уйти, но его остановили следующие слова. — ………!!! — Ого! Такого я раньше не слышал! — глумливо расхохотался Гай и, так и не обернувшись, пошел прочь. Оттуда, откуда еще только вчера их с Мэг повели на смерть. По приказу сестры. Которая все равно как умерла для Гая в тот момент, когда отказалась помиловать ту, что стала ему дороже жизни. Гай не оглядываясь шел вперед, тогда как больше всего ему хотелось повернуть назад. И прикончить дорогую сестренку собственными руками. Он слишком хорошо помнил и не забудет никогда того, как Мэг умерла на его глазах и руках. Как плакала от страха, положив голову на плаху и ожидая удара, что отнимет у нее жизнь. А ведь палач мог убить и не с первого, часто бывало и такое. И еще то не забыть ему никогда, как Мэгги сказала ему, что боится, когда их вывели во двор. Гай почти не сомневался в том, что останься все так же, а не повернись законам природы вопреки, он бы не успокоился до тех пор, пока не убил бы Изабеллу. Как же все-таки они похожи… Как волк и волчица из одной стаи. Маленькая армия была отослана обратно к одолжившему ее соседнему графу, и в Ноттингеме начались поспешные и веселые приготовления к свадьбе. На которую жених не поскупился не для кого, чем сразу же вызвал некоторую пока настороженную симпатию у населения. Помнящего как скрягу Вейзи, так и его, безжалостным обиралой. И вот сэр Гай Гизборн шериф. Опять. Снова здорово, сэр Гай. До чего же кстати он женится — может хоть молодая жена станет теперь отвлекать его от основных обязанностей на супружеские? Да и вообще как-то она хорошо, благотворно на него влияет. Относительно новый шериф Ноттингемский не скупился ни на что, и это было тем проще, что ларец с сокровищами… не оскудевал! Сколько бы монет или драгоценностей Гай не брал из него, стоило открыть ларец вновь — тот снова оказывался заполненным до краев новыми. Не зря же Гай с такой уверенностью провозгласил себя шерифом Ноттингемским! Деньги это синоним власти, и теперь ее будет у него с лихвой. Все просто сказочно хорошо! Не бывает так… Подумав об этом, Гай поежился и отогнал немедленно пришедшую следом мысль о том, что что-то должно случиться. И так оно и случилось. Робин и ребята не успели вдоволь нагуляться по Ноттингему без опаски, на глазах хренеющих стражников. Мэг не успела примерить свадебное платье и остановить выбор на каких-нибудь украшениях из королевского сундучка, о волшебных свойствах которого знала уже и она. Одри не успела оббегать и обследовать множество комнат своего нового жилища, прежним владельцам которого было щедро заплачено за то, чтобы они свалили да побыстрее. Так же точно и Гай не успел того, что хотел. Придумать, что же ему подарить своей миленькой маленькой невесте Мэгги. Когда драгоценностей так много, они теряют ценность. А о вкусах Мэг Гай пока не знал ровным счетом ничего. Чем же ему порадовать ее в такой день, который оба они запомнят до конца своей жизни? Вместо этого «порадовали» самого Гая — Алан. Примчавшийся по старой памяти с докладом и перекошенным лицом. — Этого не может быть, — ошарашено повторил Гай то, что сказал Алану в ответ на его сбивчивую короткую речь, едва взбежал на замковую стену и бросил взгляд вниз. — Вейзи жив. Его войско взяло нас в окружение, — повторил и Алан то, что только что сказал Гаю. С того самого момента, как он, стоя у ворот, треплясь со стражей и трепля им нервы одним своим присутствием, увидел того, кого все вокруг считали мертвым, Алан был сам не свой. Не понимал, почему так. Почему он не просто удивлен, поражен, наконец, а чувствует себя, словно бы… И слов не подобрать. Словно бы вспоминая то, чего не было. Это чувство нервировало Алана сильнее всего. — Скучал без меня, мой мальчик? — довольно проорал гарцующий на коне Вейзи и издевательски приветливо помахал рукой, — А теперь верни мне мой город!!! Так закончилась сказка. И продолжилась жизнь. Которая любит нападать из-за угла, со спины, когда меньше всего готов к этому. Хотя вернее будет сказать, что так нападает смерть. Все то страшное, уродливое и беспощадное, что она олицетворяет. У еще одного бывшего шерифа, который отнюдь не собирался оставаться таковым, так же оказались все необходимые бумаги и полномочия, выданные еще более высокопоставленными людьми из столицы. Вопрос оказался более чем спорным. Но о чем-либо спорить и что-то обсуждать Вейзи не собирался. Ему была нужна кровь. Гаю оставалось только проклинать. Себя. За жажду власти, за то, что не убедился на все сто двадцать пять в том, что Вейзи мертв. Проклинать и Вейзи. То еще, что тайным выходом из замка, о котором Вейзи прекрасно известно, не только не воспользоваться, но и нужно поспешить предотвратить превращение выхода во вход для врага. А также пожалеть — о том, что он отпустил восвояси маленькую соседскую армию. Что не сбежал с Мэг прочь, куда глаза глядят. Вейзи, как и Изабелла, не пощадит ее. И с чего бы вдруг, и из-за него же в первую очередь. Что Мэгги сохранят жизнь хотя бы в тюремной клетке, Гай и то не мог заставить себя поверить. И ему не осталось ничего другого, кроме как дать ей яд. Который он давно хранил у себя, сам не зная зачем. Как оказалось для того, чтобы принести в дар невесте перед свадьбой… Мэг поняла все, сразу. По выражению застывшего лица Гая. До того, как увидела что у него в руке. До того, как он сказал хоть слово — а Гай и не знал как такое сказать, не мог, был не в силах произнести ни единого! Таким Мэг не видела Гая еще никогда, такого помертвевшего безжизненного погасшего взгляда у него не было и в день их знакомства. — Я люблю тебя, Гай, — с тихой лаской и нежностью пошептала Мэг и постаралась улыбнуться. Погладила его по щеке, как когда-то ее он, — Все плохо, да? Вместо ответа Гай крепко-крепко обнял Мэг, сдавив до боли мягкое и теплое, такое желанное тело, которому вскоре предстояло стать снова мертвым. Застыть, окоченеть, пропасть, оставив по себе одни кости. Но в этот раз черед Мэг пережить Гая. Он будет избавлен от того, чтобы увидеть ее смерть вновь, это произойдет не раньше, чем убьют его. Теперь Мэг предстоит пережить его конец. Ненадолго. И все, что он в силах сделать — избавить ее от ужаса нового восхождения на плаху. И тюремного заключения. Когда его даже не будет рядом. Тихонько вскрикнула в его объятиях Мэг, не смог подавить вырвавшегося из груди глухого надрывного рычания Гай. Мэг почувствовала, как Гай гладит ее по спине одной рукой, тогда как другая у него сжата в кулак. Мэг зажмурилась, приникла к любимому еще ближе и ответно так же погладила его. От руки Гая ей было умирать почти совсем не страшно… Мэг немного удивилась, когда Гай отстранил ее от себя. Когда не последовал ожидаемый ею удар кинжалом. Тут Гай и раскрыл ладонь. Но так и не смог заставить себя раскрыть рта. — Я тебя очень люблю, Гай, — повторила Мэг, беря из его ходящей ходуном больной и сильной руки маленький пузырек с заключенной в нем смертью, — Спасибо тебе. Ты всегда был так заботлив ко мне. — Прости меня, Мэг… — кое-как проговорил Гай, жадно смотря напоследок в любимое нежное личико, лаская его взглядом и тут же следом затем губами, начав покрывать поцелуями. Будто лепестками роз. Новобрачную. Или усопшую. — Лучше скажи, что любишь, — всхлипнула Мэг, выходя от жара его губ из леденящего шокового ступора, и боясь расплакаться по-настоящему. Гая вскоре не станет. Его убьют!!! Он не даст бросить себя в тюрьму еще раз, Мэг знала это точно. Как если бы Гай сам сказал ей это. Но это не было нужно. Гай и Мэг понимали друг друга без слов. За пазухой у Гая была спрятана вторая порция смертоносной отравы, на случай если ему не повезет пасть в бою и его возьмут в плен. Гай надеялся, что до этого не дойдет. — Люблю. Люблю! Гай повторил это, кажется, бессчетное количество раз, и столько же раз поцеловал невесту, которую ему не назвать своей женой. Как же так, почему, за какие прегрешения все складывается так, что вот уже во второй раз ему приходится убивать ту, которую он любит, обрывать ее жизнь, вместо того, чтобы соединить со своей?! Небеса тому свидетели, настолько он не нагрешил! За что?! Мэг повторяла в ответ его имя и, не выдержав больше, горько плакала. Гая скоро не станет… Гай скоро умрет… Конец… Гай… Гай… Гая не станет… Конец… Гай… Гай умрет… Конец… Гай и Мэг заставили себя оторваться друг от друга, только когда по крикам и шуму за окном стало понятно — начался бой. — Мэг, все еще может закончиться хорошо, — медленно, делая ударение на каждом слове, отчеканил Гай. Произнес уверенно и твердо, с такой же твердой уверенностью смотря прямо в глаза любимой. Внутренне крича от нестерпимой боли и нисколько не веря в возможность такого исхода. — Ни в коем случае не делай этого, пока не будешь знать наверняка, что я… — Нет, Гай, нет, не говори этого, не надо! — отчаянно разрыдалась Мэг, зажимая ему дрожащей ладошкой рот. И нисколько ему не веря, ни единому слову. Но любя только сильнее за эту оберегающую ее от возможного неверного шага ложь. Вот и все. Последний поцелуй, последние объятия и слова любви. И расставание. Недолгое. Вскоре они вновь будут вместе. Навсегда. И никто и ничто не будет больше в силах разлучить их. Выйдя из покоев Мэг, Гай со всех ног бросился туда, где уже лилась кровь и собирала свое смерть. Мелькнула мысль о том, чтобы пойти и убить Изабеллу. Чтобы у Мэг стало одним врагом меньше. Потому что все восставало в Гае при мысли о том, что Изабелла будет жить да радоваться, тогда как Мэг, по ее вине, расстанется с жизнью через считанные часы. Во второй раз!! По его вине тоже… Гаю вспомнилось что-то там о Судьбе… О том, что теперь все должно было быть хорошо и правильно. Так и было. Недолго просто. Потому, что от судьбы не уйдешь, не убежишь и не спрячешься… Убить сестру… Взять такой грех на душу, зачернить ее несмываемой родной кровью на руках, и не встретиться за порогом этой жизни с Мэг? Изабелла не заслуживает такого подарка. Не разлучит их! Но грех самоубийства, но самоубийство самой Мэг и то, что толкнул ее к нему не кто иной, как он сам? Нет, это другое. Это война, а на войне как на войне. Простится им это прегрешение. А если и нет, если правда все то, что говорят священники, в одном из кругов ада они окажутся вместе. Чем тогда ад не райские кущи? — Сэр Гай… — окликнул его слабый голос, и Гай остановился, очнулся от мыслей, обернулся. В тени у стены стояла жмущаяся к ней спиной смертельно бледная Одри. Она пошла следом за Гаем, когда он пошел к Мэг. Ничего не смогла с собой поделать. Как и сейчас. Когда позвала его. Случайно, слова сами сорвались с кажущихся онемевшими от холода губ. Гай с тоской улыбнулся, горько хмыкнул. Подошел к той, которая тоже любила его. Но как отлюбил ее он — не помнила. Странное чувство… Отчего-то ему вдруг вспомнилась Марион, которая тоже однажды пошла следом за ним. Только та следила. И чего вдруг она ему вспомнилась? Не иначе потому, что конец близок. Знал бы Гай, что вскоре следом за ним пойдет еще одна женщина… — Скажешь, что я заставил тебя. Что ты не хотела сюда ехать. Тебе поверят. И ничего тебе не сделают, — черный рыцарь взял безвольно висящую вдоль тела руку хозяйки гостиницы, поднес ее к губам и поцеловал. Гаю вдруг захотелось попросить прощения и у нее, за совершенно потребительское к ней отношение. За то, что ему были глубоко безразличны ее чувства. Но Одри бы все равно не поняла, о чем он говорит, и время уже поджимало, и не так уж сильно, сказать по правде, Гаю этого захотелось. Потому он ограничился тем, о чем они говорили. Сказав на самом деле все же больше. — Мне жаль, сладенькая, что все так вышло. — Гай… — беззвучно шепнула Одри одними губами и, будто в беспамятстве, окончательно перестав что-либо соображать, потянулась ими к губам горячо любимого мужчины. Гай отклонился, но одновременно и приобнял Одри, прижался щекой к ее рыжим кудряшкам, медово-сладкий запах которых немедленно вспомнил. Гаю хотелось сохранить воспоминание о последнем поцелуе с той, которую он любил, с Мэг… Которая, не усидев в комнате, пошла за ним следом. — Говори, как я сказал, и тебя не тронут. И ругай меня, — ухмыльнулся напоследок Гай и выпустил едва держащуюся на ногах Одри из объятий. Этот момент и застала Мэг, и теперь на ногах едва удержалась она. Она ведь не видела того, что ничего не было… — Сволочь… — жалобно всхлипнула Одри и, закрыв лицо руками, безудержно, взахлеб разрыдалась, — Гад, козел, кретин, придурок, я тебя так люблю, Гай, ты только живым возвращайся, ладно, мерзавец, недоносок, тупица, урод… Гай успокаивающе провел ладонью по голове плачущей девушки и, ничего не ответив, бросился бежать дальше. Одри без сил съехала вдоль стены, продолжая рыдать в голос и не убирая рук от лица. Она не расслышала, как к ней подошла Мэг. У которой в мыслях был хаос, перед глазами туман, а в сердце непереносимая боль, уж лучше бы оно остановилось, прекратив заодно рваться из-за нее в клочья. Как и у этой бедной девушки… Сама не понимая, что делает, Мэг протянула руку и погладила Одри по голове. Свою сестру по несчастью, беде и страшному безысходному горю. Вновь почувствовав на затылке чью-то руку, Одри, подумав, что это Гай, обрадовано вскинула голову, и вмиг перестала плакать от шока пополам с ужасом. Мэг будто постарела на глазах. Она не простит!! Она, Одри, все испортила!! Все погубила!! Собственными руками сломала жизнь человеку, который, не зная о том, был смыслом всей ее жизни! Одри мигом вспомнился Гай, которого она увидела вчерашней ночью на пороге своей гостиницы. Еще никогда она не видела его таким! Счастливым… И больше не увидит, даже если он останется в живых… — Между нами ничего не было, миледи, никогда, клянусь вам! — на одном дыхании сдавленно выкрикнула Одри, прижимая руки к груди. — Я верю, Одри, — присела рядышком и взяла ту за руки Мэг, у которой отлегло от сердца, как ни стыдно ей было себе в том признаться. Подумаешь, какая-то там трактирщица, подумаешь, прошлое, подумаешь, всего-то поцелуй… Оставшийся с Гаем вместо ее поцелуя… Он поцеловал перед смертью другую женщину!!! Подумаешь, она, наивная глупая романтичная девчонка, поверила, что может стать для него чем-то действительно ценным, важным и серьезным в жизни… Нет. Она не напрасно поверила. Гаю. А теперь и Одри. Глупо было подумать и на миг об обратном. — Тем более после того, что ты сделала для нас, с моей стороны было бы верхом неблагодарности… — Что вы, миледи, это была честь для меня… — перебила ее Одри, после чего обе они замолчали. Мысли не додумывались. Думалось о другом… И девушки, не сговариваясь, бросились в объятия друг к дружке. А затем следом за Гаем. Взявшись за руки, как если бы были неразлучными подружками с детства или родными сестричками. Может быть, так и было в предыдущей жизни, а может быть, будет в следующей… — Скажешь, что я приказала тебе идти со мной, — проговорила на бегу Мэг, вспомнив то, что говорил Одри Гай. — Хорошо, миледи, — ответила Одри, не собирающаяся говорить никому ничего. Колодцы здесь тоже есть, утопиться где, если что, найдется, но шагнуть со стены в пустоту быстрее и надежнее.