Гай и Гизборн

…Все они. Начиная с хозяйки гостиницы, впрыгнувшей в чужой мир. К немалому изумлению Торина, прежде всего. Нет, как король он привык к беспрекословному ему подчинению, но… уж и пошутить с хорошенькой девушкой нельзя! Эх, была бы она не такой дылдой, и расти на ее личике очаровательная мягкая и пушистая шерстка, цены б ей, рыжей красотке, не было! Но пока королю гномов пришлось разбираться с новой головной болью в лице этого самого личика. Послать его, то есть ее, обратно у Гэндальфа не получилось — слишком сильным оказалось внутреннее тому сопротивление Одри. Пришлось брать ее с собой, не бросать же ее было посреди леса, где орков больше, чем грибов, а грибы и те Радагастовы любимые. Не говоря о том, что она оказалась вообще в другом незнакомом ей мире. Где единственным знакомым ей лицом было заросшее лицо ставшего ниже и старше Гая… Как-то так оно получилось, что за время пути к Одинокой Горе Торин и Одри нашли общий язык. Очень быстро. Ближайшей же ночью. А потом, когда Торин уходил на битву, перед его мысленным взором продолжал стоять взгляд, которым его проводила эта человеческая женщина… И даже понимая, что этот взгляд в гораздо большей степени предназначен другому, а не ему, Торин, помня об этом взгляде, постарался вернуться обратно. И вернулся! У Одри ведь, кроме него, никого здесь не было, и оказалась она здесь по его милости… и вообще ему всегда больше всего нравились рыжие девчонки! Таким образом не погибли и Кили с Фили, им не пришлось бросаться следом за безрассудно лезущим в самое пекло дядей. И история Средиземья сложилась совсем другим образом, но это уже другая история. Как и было предсказано, обещано, нашел свое счастье и Робин, хоть так и не женился. Счастье он нашел с Кейт и Мачем (вот не зря же он хотел сперва вручить свадебный букет ему, а затем подарил ей!). К чему шло давно, так на то и вышло. Потому-то Локсли и не женился. Не мог же он взять в жены крестьянку Кейт, а тем более Мача. Брать мог, что и делал, к всеобщему удовольствию, но не замуж же! Болтать о них болтали, все кому не лень, но при этом сами же не верили в свои россказни, которые были самой настоящей правдой. Повзрослев и устав бороться с системой, реабилитированный гномьим золотом, Робин сперва, как ему и было предложено Гаем, пожил в Локсли. А потом уехал в Святую землю (где мог бы жениться на Кейт, ведь никто вокруг о них ничего не знал, но Мач бы обиделся), к Уиллу и Джак, забрав всех своих робингудов с собой. Кроме Алана, которого вполне устраивало место, где он пребывал, хоть и по-братски деля его с Арчером. Братьями они не оказались, что даже немного странно, но именно так крепко и подружились. И только подружились! Нашла свое женское счастье и Изабелла. С женщинами. Которых вокруг нее было предостаточно. Собственно, и у нее все к тому давно шло. Слишком ненавистны ей были мужчины, слишком сильно влечение к одному-единственному из них, который был изначально недоступен. С Гаем она так больше никогда и не увиделась. Одно время продолжала писать ему, но то и дело получая обратно невскрытые письма, в конце концов перестала делать это. А потом и думать о нем забыла, кроме как изредка, однажды страстно влюбившись в одну юную монашку. С которой они в итоге дернули из монастыря, но и это тоже уже другая история. Про Гая же с Мэг и сказать нечего, кроме того, что они жили очень долго и очень счастливо. У них родилось множество детишек, и внуков, успели они повозиться и с правнуками. Которых звали уже не Гизборнами, а Ноттингемами — Гай стал полновластным хозяином этих земель, ведь гномий сундучок был бездонен. Правда, Гая все равно, до глубокой старости, так и называли Гизборном, то и дело оговариваясь, по старой памяти, и поскорее прося за это прощение. Когда подрос их первый с Мэг сын, которого Гай назвал Джоном-Ричардом, не будучи уверенным в том, как назовут следующего правителя, Гай впервые рассказал «сказку» о странных рыцарях из неведомых земель, владеющих всевозможными невероятными видами оружия. Рассказал не так, как он рассказал об этом Мэг, а именно как сказку. А к моменту, когда в тысячный раз пересказывал ее первому подросшему правнуку, Гай и сам перестал верить в то, что когда-то все эти приключения происходили ни с кем иным, как с ним самим. Так же произошло и с историей про лихих боевых гномов, волшебника и недорослика с мохнатыми босыми лапами. Ее рассказывали своим малышам и Гай, и Мэг. Поначалу не раз вспоминающие произошедшее. Вдвоем, в тайне ото всех. Кто все равно бы им ни за что не поверил. Гай покинул этот мир первым. И встретил Мэг, когда та, в свой черед, последовала за ним. Последовала с улыбкой, зная, что, едва шагнув за порог, она снова, тотчас же окажется в объятиях любимого мужа. Она чувствовала его присутствие незадолго до их новой встречи, и слышала, как Гай говорит с ней. Но не могла разобрать слов слишком тихого и неясного ласкового шепота. Едва закрыв и вновь открыв глаза, Мэг увидела Гая. Таким, какой он был в день их свадьбы. При этом на ней оказалось платье, в котором она была, когда познакомилась с ним в подземелье замка, где они затем прожили всю жизнь полновластными властелинами. И лет ей оказалось столько же, сколько тогда. — Милая моя Мэгги… — счастливо улыбающийся Гай протянул к жене руки и обнял изо всех сил, которых теперь у него снова было более, чем достаточно. — Гай… — всхлипнула Мэг, утыкаясь лицом в его куртку. И тут же вскинулась, тянясь за поцелуем, которого так давно заждалась. — Больше мы с тобой никогда не расстанемся, — пообещал гладящий Мэг по пышным кудрям Гай. Чьи волосы снова были без седины. Склонился к Мэг, чтобы поцеловать. Счастливый, как когда она ожила в Шервудском лесу. Как в день, когда назвал ее своей невестой в Ноттингеме. Счастливый, как никогда в жизни, как в ночь, когда впервые взял ее, как жену. Но прежде чем поцеловать ее, Гай добавил еще одно. Что говорил и говорил ей. Всю жизнь. И после смерти, но она не слышала. То, что он никогда не устанет повторять, — Я люблю тебя, Мэг. — Я люблю тебя, Гай, еще больше! — Нет, я тебя. — Нет, я! — Люблю! — Люблю! Их губы слились, как слились души, уже давно. Гай снова плакал, не скрывая слез, рыдала в его объятиях и Мэг. Хоть лить слезы было больше не из-за чего. Ведь впереди у них была еще одна жизнь. Бесконечная. И так и стало. Но и это совсем другая история. Имя которой Вечность и Любовь. Слитые воедино. Любовь на Вечность.