Звёздная дочка

       Она любила предаваться воспоминаниям. В них она оставалась маленькой девочкой и не думала о грешности мира.

***

Кира приехала сюда. Откуда всё началось. Петербург встретил её неприветным ветром и лёгким дождем, от которого она скрывалась под прозрачным зонтом. Ветер срывал капюшон её курточки, а шапку девица не удосужилась одеть. Она стоит перед подъездом своей родной квартиры и смотрит на окна, в которых уже несколько лет уже не горит свет. Не долго думая, она по памяти набирает код от домофона, и проходит внутрь, скрываясь от холодных порывов ветра. Под ковриком у двери она находит ключ, которым открывает квартиру и проходит внутрь. Ледянящий холод сразу накрывает её тело, как только она снимает парку и шарф. Естественно ей будет холодно, уже столько лет не топилось, да и отопление наверняка будет выключенно за неуплату. Она проходит в центр квартиры, снимая чехол с дивана. Здесь всё, как в детстве, а после смерти матери не тронуто. Быть может оставить всё в столице и переехать в Питер? Эта мысль часто посещала её, но ранее она не могла бросить Москву, а сейчас... Сейчас её попросту ничего не держит. flashback

Четырнадцать лет назад.

Задорные кудряшки, блеск в глазах, веснушки, — всё это только украшало эту маленькую девочку, которая сидела на окне и смотрела в даль, пока мама готовила на кухне ужин к Новому году. Они его никогда не праздновали, поскольку для них этот праздник обходился бы в кругленькую сумму, а позволить себе этого семья Курцыных попросту не могла. Последние деньги шли на лечение матери и школу Киры, а попросить у отца дочери Дарья не могла. Уж слишком она была гордой. Да и не было в этом празднике чего-то особенного. Они просто ужинали, смотрели «Один дома», ну и конечно же Кира получала маленький презент. Это была самая большая мелочь: пластмассовая кукла или блокнотик, который потом выброситься в мусорное ведро. Но получить даже такой подарок для шестилетней малышки было чудом. Она почувствовала прикосновение: нежное объятие матери. Пусть она была маленькой, ничего не понимающей девочкой, но эти объятия были для неё гораздо дороже, нежели куклы или сладости.

***

В тот вечер Кира последний раз видела маму улыбающейся. Дальше было только хуже: волосы на голове Дарьи стали выпадать большими пучками, похожими на шерсть рыжего кота. Из рук всё выпадало, а иногда она забывала самые мелочные вещи. Дарья Курцына увядала на глазах дочери, словно сорванный цветок в вазе. Кира ничего не осознавала, но плакала, когда на глазах матери были слёзы, что было вкрайне редко, ведь Дарья старалась быть сильной женщиной, даже не смотря на ужасный диагноз — рак мозга.

***

flashback Двенадцать лет назад. Восьмое октября. Это был её День Рождения. Она его не праздновала, потому что сидела рядом с матерью, держала её за руку. Ей исполняется восемь, что может предвещать беды в этот солнечный день? Разве что то, что сегодня состояние Дарьи ухудшилось в сотни раз. По сравнению с прошлым годом она сильно похудела, медленно стала похожа на анорексичку. — Доченька, – хрипловатый голос матери выводит её из собственных мыслей. Девочка смотрит на маму, крепко сжимая её руку. — Да, мамочка, – произносит девочка тоненьким голоском, стараясь не заплакать. Она знает, что происходит с матерью. Дарья отказалась от лечения, желая пробыть лишние моменты с дочерью, а не в больнице, в которой будет волноваться за самочувствие дочери. — Дай... – она сглатывает ком в горле, преодолевая большую головную боль. Каждый звук она слышит гораздо громче, ей становится больно и трудно дышать, но она держится. Она обязана выжить, ради дочери, не ради себя. — Воды... — Вот, попей, – она протягивает матери маленький стаканчик, а Даша, попив воды, крепко прижимает дочь к груди, — мам, я так тебя люблю... Скажи, а умирать — страшно? — Солнышко моё маленькое, – целует девочку в лобик, с трудом сдерживая слёзы. Даша понимает, ей осталось совсем чуть-чуть. — Нет, умирать не страшно. Совсем. Мы видим женщину, которая подаёт нам белую розу. Цветочница говорит, что с последним лепестком наша жизнь оборвётся. Но мы будем жить... — То есть как это? — Мм, – она прикусывает губы до крови, крепче сжимая руку дочери. — В сердцах близких, родных. Я буду жить, пока ты будешь помнить обо мне. Я люблю те... Она не договаривает. Рука, до этого крепко прижимающая к себе родную дочь, опускается, свисая с кровати. — Мам...Мамочка. Мама, – Кира срывается на крик, пытаясь её разбудить. Очень жаль, что это невозможно... Она уснула навечно. Из глаз девочки начинают течь слёзы, она переводит взгляд на часы: 00.02. Её жизнь оборвалась девятого октября, ровно через две минуты, как родилась Кира.

***

Кира смотрит на постель, где умерла мама, не в силах сдержать слёзы. Это трудно. Боль жжет её изнутри, заставляя умирать, больно и мучительно. Но эта боль — иллюзия, которая развеется завтра, когда ей опять нужно будет быть сильной...

***

flashback Семнадцатое октября. Двенадцать лет назад. Она перешагнула порог отцовского дома. Ни разу прежде она здесь не была. Здесь очень красиво: большие балконы, огромные комнаты и приятный запах. Духи, аромат которых витает в воздухе, точно такие, какими пользовалась её мама. Кира больно прикусывает губу, чтобы не заплакать. Она пообещала себе быть сильной, чтобы мир больше никого у неё не отнял. Хотя... И отнимать то вообщем-то некого. Она смотрит на маленькую девочку, что играет куклами. У неё есть такие, о которых Кира могла прежде только мечтать. — Как тебя зовут? – спрашивает девочка, отрываясь от игры. — Кира, – после долгой паузы отвечает она. — Ты любишь играть в куклы? — У меня их было очень мало... — Я могу дать тебе свои, если ты не сломаешь их, как моя подруга. — Я не сломаю, честно, а как тебя зовут? — Алиса. Но мама называет меня лисёнок. А где твоя мама? – Кира опускает глаза. — Моя мама умерла. Совсем недавно. Папа сказал, что она наблюдает со мной, со звездочек... — Тебе наверное теперь одиноко без мамы... Ну, моя мама может быть и твоей мамой. Она добрая. Только, тебе нужно будет кое-что пообещать... — Что? — Что ты никогда меня не бросишь, ты же теперь моя сестра. — Сестра? Я всегда хотела сестру... Обещаю, Алиса.

***

— Да что же это черт возьми такое? – кричит девушка, роняя на пол тумбу. Почему эти чёртовы воспоминания вновь калечат душу? Она рыдает, с грохотом опускаясь на пол. Не на долго, ведь слышит звонок в дверь. Наверное соседи услышали грохот, а теперь пришли разбираться. Она подходит к двери, пытаясь вытереть слёзы, чувствует головокружение, опираясь на стену в коридоре. — Ты? Вот кого-кого, а тебя я здесь точно не ожидала увидеть. — Мм, ну я как-то тоже, – произносит Узенюк. — Что ты здесь потеряла? — Память, вот сижу вспоминаю. А ты? — Не твоё дело, – произносит парень. — Ты чего разбушевалась? Я только глаза закрыл, чтобы уснуть, а на меня сверху штукатурка... — Оно и видно, – безразлично произносит девушка, отряхивая ему лоб об белой извести. — Больше не буду. Это всё? – она готова закрыть дверь, но чертова слабость даёт о себе знать именно сейчас. Как по иронии судьбы или в дешёвой русской мелодраме ноги подкашиваются, а тело обмякает в руках белоглазого. — Эй, ты чего? – он закрывает дверь, ложа её на диван. Судя по обстановке аптечку здесь врятле стоит искать, а вот воды... Холодный поток воды направляется в лицо девушки, а Леша поспешно стуча по щекам. Она открывает взгляд, смотря на него: беззащитно, так смотрит, как бы не смогла посмотреть и вовсе, будь они в Москве. — Всё впорядке? — Да, то есть нет... — У тебя что-то случилось? — Тебе ведь плевать на меня. К чему распросы? – спрашивает она, заставляя себя приподняться. — Как знаешь. — Стой, – уже у самой двери она его останавливает, — здесь за углом магазин. Купи вина, плевать какого, и... — Скоро буду, но тебе лучше не вставать. Обморок конечно тебе существенно не навредит, а вот несколько телесных — вполне. — Как скажешь, – вздыхает. — Я скоро буду, жди меня....