Under the Scars

Возле здания одиноко возвышающегося суда собралось много журналистов ─ в качестве слушателей разместились в зале заседания только СМИ центральных каналов. Мори держал в руке картонный стаканчик из Старбакса, прислонившись к припаркованной возле центральных ворот суда машине. Он разговаривал с Мидори, отцом будущей жены Дазая и одним из самых влиятельных мужчин в юридических кругах. Все обсуждали процесс, но мысли Огая были далеки от рассматриваемого дела. Сверив время на часах, он отпил остывающий на ветру кофе, после чего поставил его на капот черного, как сажа, автомобиля. На оглашение приговора разрешили пройти в зал большему количеству людей по сравнению с тем количеством, кто был ранее зарегистрирован в качестве слушателей. Судья сделал паузу в судебном разбирательстве, отложив рассмотрение дела на первые числа следующего месяца, однако роль приглашенных адвокатов со стороны ответчика была неоценима. Дазай улыбнулся корреспондентам, после чего дотронулся до спин своих помощников-коллег, тем самым легонько подтолкнув их вперед. Несмотря на предпочтения работать в одиночестве, практически на всех крупных процессах кареглазого юриста всегда сопровождала команда: либо неизвестные ему приглашенные юристы по инициативе клиента, либо его хорошие знакомые, с которыми они вместе разделяли обязанности и роли в том, или ином процессе. Например, представлять интересы одновременно двоих подсудимых в одном деле у одного адвоката нет юридической возможности, но в такой ситуации Дазай всегда обращался за формальной помощью к своим проверенным коллегам. После восстановления своей репутации в глазах общественности, временные проблемы с клиентами прекратились, и работы стало даже больше, чем раньше. Ловко вывернувшись из-под цепкой хватки готовых залезть в глотку журналистов, мужчина одним из первых миновал зал, задержавшись в приемной судьи у секретаря судебного заседания. «Ты же отпишешь мне побыстрее решение?» ─ поправив портфель с бумагами, наклонился к секретарю судьи Цуруги Осаму. ─ «Я понимаю, что сегодня последний рабочий день до праздников, но все же я буду более счастлив увидеть вместо твоих нюдсов в мессенджере текст определения на сайте суда». ─ Практически шепотом, так, чтобы не было слышно снимающему мантию в соседней комнате судье произнес кареглазый юрист, еще раз встретившись глазами с театрально выдохнувшим секретарем. Раздавшийся стук клавиш с соседнего компьютера на мгновение напомнил Дазаю, что они не одни, хоть и о предпочтениях секретаря судьи Цуруги в ночных клубах с сомнительным контингентом, должно быть, уж точно идут слухи во всем суде. ─ Разбирательство отложили, но тебя все равно, очевидно, есть с чем поздравить. ─ Рука Огая коснулась плеча спустившегося в холл судебного здания Осаму. ─ Но будь более учтивее со СМИ ─ красивому лицу подходит красивая улыбка. ─ Заметив недовольное выражение лица воспитанника при встрече с отцом своей невесты, со строгостью в голосе добавил Мори. ─ Прошу прощение, действия моего антидепрессанта хватило лишь на судебный процесс. ─ Сквозь зубы проговорил Дазай, неотрывно смотря в холодно-серые глаза главе семейства Мидори. ─ А от бесконечной улыбки, как ты сам знаешь, могут появиться преждевременные морщины. ─ Обратившись уже непосредственно к Огаю, Осаму продолжал язвить, не заметив, как перешел с официального «вы» на «ты» прилюдно. ─ Но тебе не стоит переживать: ты всю жизнь избегал улыбки, поэтому у тебя нет носогубных морщин. ─ Сказанное в сердцах чуть позже обязательно будет скрести совесть кареглазого юриста, однако сейчас он не был готов к нотациям Мори, особенно после того, как был вынужден подчиниться его указанию. Голова кружилась, стоило только спуститься по гранитовым ступеням суда, чудом сохранив равновесие на скользких плитах. В последний месяц внезапные головокружения стали настолько частым явлением, что Осаму потерял им счет. Мужчина воспользовался не парадным входом здания, избавив себя от нашествия неугомонных журналистов. Наклонившись, он извлек из кожаного портфеля несколько таблеток снотворного ─ вкупе с остальными препаратами они не вызывали сонливость, но действовали как транквилизатор. Лица проходящих мимо людей расплывались, а предметы казались отдаленными, не настоящими, словно бы были вырезаны из картона. Хотелось выблевать, но не остатки еды, а разросшуюся, давящую на ребра изнутри сколопендру ─ скопление его собственной ненависти к самому себе, которую лезвием ни одного ножа не выскребать из-под кожи. «Дазай-сан, с вами все в порядке?» ─ голос окликнувшего его сзади одного из адвокатов заставил вздрогнуть, еще больше пропустить через свои конечного разряд тревоги. ─ «Просто вы стоите, ухватившись за перила, и как-то это выглядит неестественно со стороны», ─ адвокат средних лет быстро нагнал стоящего на последней ступени длинной лестницы Осаму, но уже в следующее мгновение он переключил свое внимание на уведомление в телефоне от подъехавшего такси. Закрыв глаза, Дазай коснулся своей тыльной стороны ладони двумя пальцами, словно бы пытался нащупать артерию, но на самом деле ─ заземлиться, ощутить себя, свое тело реальным, вещественными при особо сильном накате резко понизившегося давление с парализующей все тело тревожностью. Мужчина не мог справиться со всем, что копошилось у него под кожей, из-за чего некоторые события он воспринимал острее навершия булавочной иглы. ─ Я знаю, что ты страдаешь. ─ Голос Мори обжигал, но не как согревающий ладони огонь, а как раздирающий кожу щек до крови ветер. ─ Именно поэтому я настаивал, чтобы ты возобновил свою терапию у Гарсии. ─ Упоминание психиатра отозвалось подступившей к языку кислотой от таблеток. ─ Но ты сменил врача, и новые таблетки только отравляют желудок. ─ Мелко-мелко падающий на черные волосы лидера «Портовой мафии» снег добавлял серебра вискам. ─ Есть травмы, которые нам не дано пережить, но жить с ними все равно придется. ─ Обойдя Дазая, мужчина протянул ему руку, хоть в этом жесте не было даже близко тепла. ─ Ты не понимаешь меня. ─ Кареглазый юрист слабо сжал ладонь. ─ Мы семья, пока тебе этого хочется, словно куклы в игрушечном домике, которых ты время от времени собираешь за общим столом. ─ Колкие слова усугубляли ситуацию, но все же Дазай предпочитал давиться режущими язык осколками, чем молчать. ─ Мне всю жизнь костью в горле дается любовь к тебе, ─ отойдя от здания суда, практически отплевался словами Осаму. ─ Но твоя любовь ─ это ебанное лезвие поверх сонной артерии, которое я переживаю из раза в раз, когда тебе хочется побыть для меня отцом. Обнаженная слабость перед кем-либо не нравилась Дазаю. Уйдя вперед от Мори и тем самым оборвав разговор, он обошел здание суда, после чего сел в его машину на заднее сидение. Благо, отец Мидори не преследовал цели присоединиться к ним. Водитель предложил воду, но кареглазый юрист грубо огрызнулся в ответ, предпочитая молча ждать прихода Огая. Когда, наконец, красноглазый мужчина сел в салон, Осаму повернулся к нему, смирившись с безысходностью продолжить довольно неприятный разговор. ─ Я не заставляю тебя продолжать, ─ сделав вид, что он заинтересован в своем телефоне, прохладно проговорил Огай. ─ И по поводу рождественского вечера у семьи Мидори. ─ Колоссальным усилием воли, лидер «Портовой мафии» проигнорировал демонстративное закатывание глаз юриста. ─ Можешь уйти после фотосессии: несколько совместных кадров для СМИ ─ это единственная цель этого вечера. ─ Как скажите. ─ Осаму невольно скрестил руки на груди, словно обороняясь.

***

В свадебном салоне он примерял фрак. Красивый, аспидно-черный костюм сидел почти идеально: оставались только легкие штрихи в виде укорачивания длины рукавов. Огай вместе с господином Мидори пили шампанское, оценивающе смотря на стоящего напротив огромного зеркала в примерочной Дазая. В этой свадьбе он был скорее каким-то атрибутом церемонии, чем непосредственным участником действия. Под ярким светом направленных на Осаму ламп казалось не так неуютно, как под взглядами рассматривающих его костюм мужчин. Примерка длилась около часа: пот собирался в ямочке между ключицами, смачивал ткань выглаженной рубашки цвета шампань. В браке, который распадется через год, не было смысла для Дазая, но для общественности он был. Альянс влиятельных семей уходил на второй план, хотя Огай с Мидори наверняка закрыли свои личные бизнес-вопросы таким решением. Продержаться в глазах СМИ один год женатым человеком казалось не так сложно, если бы из женитьбы не вытекало огромнейшее количество юридических проблем. Брачный договор, договор о неразглашении персональной информации с обеих сторон семей в нескольких редакциях… Бумаг набралось столько, что у Осаму заныла рука все их подписывать по несколько раз у нотариуса. Блять, одно из соглашений подразумевало под собой ежемесячную отчетность как по общему состоянию здоровья в целом, так и в половой сфере. Столкнувшись с тем, что условиями брака семьи Мидори было наличие справок об отсутствии половой инфекции со стороны Дазая, еще больше разозлило мужчину. Если он будет ежемесячно ради отмашки со стороны главы семьи Мидори ходить к венерологу, то рано или поздно, но об этом точно узнает весь город, истолковав частоту визитов на свой лад. Да и в принципе, подобные обязательства казались унизительными. Но, к сожалению, унизительными лишь в понимании самого кареглазого юриста ─ остальные участники договора без проблем согласовали этот пункт. Раздел, посвященный возможности, как запланированного, так и случайного зачатия наследника растянулся больше, чем на пять листов, однако пункт про допустимость использования противозачаточных слегка повысил настроение Осаму, как и, в принципе, его негласное решение по возможности не исполнять супружеский долг. Ритуал юино* в упрощенной форме был назначен на последние числа января, а через несколько недель ─ само торжество. Кимоно, несколько толстых от иен конвертов с деньгами и кольцо, символизирующее месяц рождения невесты, ─ все это казалось настолько бессмысленным в глазах Дазая, что он даже отказался принять участие в выборе ювелирного украшения. «Купи, какое она хочет, мне все равно плевать», ─ бросил Дазай Огаю, стоило мужчине только начать разговор о подготовке к традиционной помолвке. Главное, чтобы новость о кольце разлетелась в СМИ, чтобы попала в инфоповод собирающих сплетни о знаменитостях пабликов. За собственную халатность приходилось расплачиваться таким издевательством над собой. Снег крупными хлопьями падал на повернутое к ветру лицо Дазая, пока он наблюдал за очередной прихотью своего будущего тестя ─ обрядом очищения от шамана. После примерки свадебного фрака они приехали практически за черту города, чтобы сорок минут нюхать жженные травы и слушать удары бубна. Женщина была зрячей и уповала на то, что ей открылись видения после ее травматичного события в молодости, а, по мнению Осаму, она была лишь успешной предпринимательницей, которая смогла построить себе карьеру на танцах с бубнами и деньгами богатых клиентов, одним из которых был Мидори. От разведенного костра пахло смешанным с горечью сухоцветов дымом, а от повторяющихся завываний прорицательницы лишь разболелась голова. Сначала он должен был созерцать это представление в одиночестве, пока чуть поодаль на другой стороне двора подобный обряд проводился отдельно с невестой, чтобы по истечению какого-то времени соединиться для общей и завершающей церемонии. От сакэ на пустой желудок горел пищевод, а измазанная всевозможными красками и пряностями кожа на ладонях неприятно жглась. Воспользовавшись минутным отвлечением шамана на приготовление кого-то очередного ингредиента ритуала, кареглазый юрист быстрым шагом обошел заснеженные деревья и поднялся на дальнюю часть двора, но, как назло, столкнувшись с невестой. Девушка стояла в кимоно, сложив руки и опустив голову, которую она тут же подняла, услышав шум. Вокруг нескольких разведенных костров собрались еще люди, видимо, ожидающие свою очередь на обряд, либо же пришедшие обсудить какие-то свои дела с шаманами. Среди небольшой толпы он заметил силуэт смотрящего в сторону бьющей в бубен женщины Накахары: его плечи были расслаблены, а руки засунуты в карманы полурастегнутого пальто. Он безучастно следил за обрывками золы, разлетающейся в воздухе вперемешку со снегом, пока не столкнулся случайно со взглядом прямо смотрящих на него карих глаз. Меланхоличность не была присуще импульсивному Чуе, однако в эту минуту он был не отличим от статуи, выглядя внешне полностью равнодушным ко всему, что происходило вокруг. Дазай смотрел неотрывно в глаза Накахары, пока тот первым не отвернул лицо, после чего медленно не вышел из толпы в сторону ведущих из дома ворот. Кареглазый юрист последовал за ним, тем самым вызвав тревогу на лице смотрящей в его сторону невесты. Под красными, слегка погнувшимися под тяжестью снега кленами он нагнал бывшего партнера, остановившись в шаге от того, чтобы коснуться его плеча. Чуя остановился, как только заметил, что Осаму практически вплотную подошел к нему сзади, после чего неспешно развернулся. Как так случилось, что они встретились там, где было едва ли возможно пересечься вдвоем в одно и то же время и в одном и том же месте, оставалось волнующей кареглазого юриста загадкой. В очередной раз они сталкивались, не желая этого. Впервые после десятилетнего молчания ─ в сквере суда возле замерзшей статуи Фемиды. Во второй раз ─ в грязном клубе, являющимся последним местом, куда бы Чуя решил пойти, чтобы скрасить вечер. И в третий сейчас во время ритуала популярного, но находящегося в отдалении шамана со спорными способностями. Сухие губы, потрескавшиеся на ветру, и смотрящие незнакомым холодом синие глаза ─ первое, на что обратил внимание рассматривающий вблизи рыжего Дазай. Хотелось задать вопрос о том, как он здесь оказался, но язык не поворачивался первым начать разговор. Выстроенная дистанция помогала сохранять голову холодной. Пальто было тем же на Чуе, что и в тот вечер, когда они встретились в клубе. Руки без перчаток покраснели: замершими пальцами он сжимал ключи от машины. Кареглазый юрист дотронулся до концов распущенных волос партнера, ожидая его дальнейшего действия, на что тот сделал один шаг назад, тем самым вырвав из чужой ладони прядь. Дазай наклонился к его щеке, но Чуя отвернулся, обозначив отказ. «Не хочешь?» ─ сухо произнес выпрямившийся в полный рост Осаму, практически сразу услышав в ответ колкое «нет». Отказ не был заигрыванием, поэтому мужчина принял его, молча согласившись. Позади послышались еще одни шаги: отец Мидори вышел вслед за ними за ворота дома. «На сегодня хватит с меня церемоний», ─ грубо отрезал Дазай, увидев, что стоящий в отдалении японец принялся кому-то звонить. ─ «Боюсь, что под обязательством смотреть на танцы с бубном сразу после пункта про венеролога я не подписывался». ─ Дазай сердился, хоть и понимал, что его поступок и слова только добавят новых проблем, ухудшив ситуацию. «Пошли», ─ бросив взгляд в сторону Накахары, он направился вверх по улице, ожидая, что Чуя все же последует с ним, но, когда этого не произошло, он остановился, прежде сделав несколько шагов назад. ─ Моя машина припаркована в другой стороне, ─ натянуто отозвался синеглазый юрист, после чего он коснулся уголка губ Осаму кончиками пальцев. ─ У тебя осталась сажа. ─ Замерзшие пальцы размазали по светло-розовой коже губ темное пятно, ненадолго задержавшись на чужом лице. Язык Осаму прошелся по холодным пальцам партнера, заставив того вздрогнуть, но оставить руку на губах. Обхватив палец ртом, Дазай вобрал его в себя до первой фаланги, слегка прикусив, после чего медленно убрал от себя чуть нагретую теплым дыханием ладонь.