sensory therapy

      Резкая боль в колене электрическим разрядом проходится по всему его телу, и именно в этот момент Минхо понимает, что затянул с походом к врачу. Минхо падает прямо на репетиции, в окружении остальных парней, однако не издает не единого звука. Музыка стихает. — Черт, Минхо, я думал, что хоть ты-то не будешь оши… — Чан осекается, замечая, как тяжело ему дается подъем. — Ты в порядке? — А, просто запнулся. Извини, — натянув на лицо улыбку действительно виновато отвечает Ли. — Давайте продолжать. — Нет, пожалуй мы на этом закончим, уже поздно. Никаких дополнительных тренировок, нужно выспаться перед выступлением, — устало произносит лидер, и все с облегчением выдыхают и спешат ретироваться из зала как можно скорее. Они репетируют уже шесть часов подряд. — Минхо, — осторожно зовет Чан, когда в зале для репетиций больше никого не остается. — Что произошло? И теперь честно.       Минхо шумно выдыхает. Затем еще раз, и еще, и еще. Нога предательски дрожит и болит еще сильнее. Меньше всего он хотел, чтобы кто-то из ребят узнал об этом, тем более Чан, но день, видимо, решил добить окончательно. Он снова опускается на пол, еле сдерживаясь, чтобы не закричать от того, что каждое движение причиняет адскую боль. Чертов рюкзак в другом конце комнаты. — Рюкзак, — еле слышно выдавливает из себя Минхо. — Пожалуйста.       Чан в доли секунд выполняет просьбу и непонимающе смотрит на Минхо, пока тот роется в рюкзаке и выуживает оттуда небольшую капсулу и шприц, а затем ловко отточенными движениями наполняет шприц и делает укол в колено. Еще пару минут он будто выплевывает рваные выдохи, а затем дыхание приходит в норму. — Что черт возьми про… — Колено. Болит уже пару месяцев. И предупреждая твой вопрос, я не был у врача, не до этого было, — устало говорит Минхо, запрокинув голову на стену и прикрыв глаза. — Не говори ничего ребятам. Завтра выступим, а после я пойду в больницу. — Ты не можешь выступать в таком состоянии, — обеспокоенно, но уверенно говорит лидер, присев напротив. — Мы переделаем хореографию, а ты завтра же… — Я могу танцевать, хён, и я выступлю завтра. Я слишком долго работал над этим, чтобы в последний момент все бросить, — Ли смотрит Чану в глаза. — И если ты боишься, что я так же рухну, то не стоит. Я понимаю, что это очень ответственно — первое шоу после дебюта, я как никто понимаю, нам нельзя облажаться, но верь в меня. — Что за чушь ты несешь? — спокойно произносит Чан и трет переносицу. — Я не хочу, чтобы тебе стало хуже, дебют здесь не при чем. Мы не можем себе позволить потерять лучшего танцора из-за его же геройства.       Минхо улыбается словам Чана, хотя и понимает, что тот отчасти врет. Это выступление значит для него очень много, больше, чем для всех них вместе взятых, и он готов пожертвовать чем и кем угодно, только бы все прошло идеально, но Чан никогда не признается в этом даже самому себе.       Упрямый взгляд Ли буравит лидера на протяжении нескольких минут, и Чан, не выдерживая, отшучивается: — Хорошо, но потом, лежа на смертном одре, не говори, что Бан-лидер тебя не предупреждал. —  Договорились, — смеется в ответ Минхо, а затем серьезно добавляет, — ты ведь не скажешь ем… им? — Джисон не в курсе? — удивляется Чан, поднимаясь с пола и протягивая Минхо руку. — Нет, — принимая помощь, отвечает ли. — Ему и не нужно. Будет только хуже, если он узнает. — Будь по-твоему, — пожимает плечами лидер и направляется к выходу из зала. — Только ему я бы на твоем месте сказал. — Я не собираюсь скрывать это вечно. Скажу, когда сам выясню, насколько все плохо.       Чан на это только кивает, и они вместе покидают зал.       Джисон ждет его на выходе из здания JYP Entertainment, переминаясь с ноги на ногу. Отлично зная, что Минхо не нравится, когда кто-то видит его промахи, он решил дать ему время остыть и возможно ещё пару раз выполнить то движение, в котором он ошибся. С ним оставался Чан, который, наверняка, нудно бормочет под руку, что ни в коем случае нельзя, чтобы завтра такое повторилось. Проходит пятнадцать минут, а никто из них так и не вышел, так что Хан решает сходить и проверить, не убили ли они друг друга.       Дверь в зал приоткрыта, а свет оттуда тонкой полоской освещает темный коридор. Только Джисон хотел войти и забрать своего Минхо от смертельно дотошных замечаний лидера, как до него доносится удивленное чаново «Джисон не в курсе?» и спокойное «Нет. Ему и не нужно» Минхо. Продолжение диалога Хан разбирает едва-едва, голоса парней доносятся как будто из-под толщи воды. Следующее, что он четко слышит, это шаги, и как-то машинально прячется в небольшой проем в стене, чтобы его не заметили. Они уходят, а Джисон не понимает, что ему сейчас делать. Минхо от него что-то скрывает, и от этого становится чертовски обидно и что-то странно колет в груди.

***

      Интернет взрывается от новостей об ужасном провале. «После оглушительного дебюта Stray Kids на первом же выступлении ударили в грязь лицом», «Участник, которому дали второй шанс, Ли Минхо падает во время выступления», «Дебют вдевятером ошибка?»… подобным статьям нет конца, но ни одна из них не ранит так, как осуждающие, почти ненавидящие взгляды мемберов, направленные на него. Они ничего не говорят, а только смотрят, смотрят, смотрят. Даже Чонин, который сфальшивил в своей партии, даже Сынмин, который никогда никого не осуждает, даже Джисон — особенно Джисон, — который говорил, что в с е г д а будет на его стороне. От этого становится паршиво и хочется исчезнуть вовсе, лишь бы не видеть этих взглядов. — Я предупреждал, Минхо. — говорит Чан, и его лицо искажается в какой-то жуткой гримасе, а остальные превращаются в чёрные тени. — Мы не можем держать в группе человека, который тянет нас вниз. Ты должен уйти. Ты нам больше не нужен. Тени кружат над его головой, неистово хохоча, и по комнате сотнями отражений разносится фраза Чана, Минхо прячется от них, закрывая лицо руками. Внезапно шум стихает, а все вокруг озаряет яркая вспышка света. Перед ним остаётся только Джисон и смотрит в глаза. — Ты м н е не нужен       Минхо резко садится в кровати и оглядывается вокруг, но не видит ничего похожего на свой кошмар. В комнате темно, не считая тусклого света от горящего светильника на столе. Джисона рядом нет, и внутри все холодеет. Он встает с кровати и подходит к столу, на котором разбросаны черновики. Хан просто засиделся допоздна, а сейчас отошел попить и еще что-то в этом роде. Минхо выдыхает: это был всего лишь сон, такого просто не может случиться с ним — улыбка смягчает его лицо. Он оборачивается, когда дверь в комнату открывается и входит Джисон с тарелкой бутербродов. — Ночной перекус вреден для здоровья, — в своей обычной манере замечает Минхо. — Как и недосып. — Не могу уснуть, — Джисон ставит тарелку на стол и сам опирается об него. Он берет Минхо за руку и, притягивая к себе, обнимает. — Чан нас убьет, — обнимая в ответ, произносит Минхо.       По его телу разносится успокаивающее тепло Джисона, и он чувствует себя защищенным от всего в мире. Ему конечно же плевать, что скажет Чан или кто-либо еще, поэтому он лишь улыбается, когда слышит следующую фразу Хана. — Чан может пойти к черту. Сейчас мне гораздо важнее, чем завтра.