Кот по имени Стайлз

Стайлз всегда любил кошек. Как минимум потому, что одной из них была его мать. Когда белая кошка с рыжими и темно-коричневыми пятнами вытягивалась на подоконнике теплым весенним утром, греясь на солнышке, мальчишка всегда знал, что завтрак уже готов, а мелкая уборка давно закончена. Стайлз гладил кошку меж чутких ушек, спросонья тер глаза, сладко зевая во весь рот, а в следующую секунду его ласково обнимали нежные руки. Мама любила находиться в облике кошки, когда дома не было посторонних. Она довольно часто будила сыночка, вальяжно прогуливаясь по его кровати и по нему самому белыми лапками в коричневых носочках. А если мелкое чудо не хотело просыпаться, Клаудия нежно покусывала детское ухо или нос, а потом вредно и очень громко мяукала в самое ухо. Когда детская ладонь сгоняла ее с подушки, кошка спрыгивала с кровати, в полете превращаясь в женщину, коварно сдирала со Стайлза одеяло, прикрывала им свое нагое тело и, хохоча, убегала в спальню к мужу. Да, Стайлз в детстве постоянно лишался одеял именно таким способом. Джон безмерно любил свою жену, и только поэтому разрешал ей так бесстыдно разгуливать по дому обнаженной. Но была одна проблема: одежда Клаудии валялась по всему дому. Причина была проста – где женщина обратилась, там кучка одежды и осталась. Особенно неудобно было перед соседками, забегавшими то за солью, то за сахаром, ибо опытные матушки семейств были уверены в неопрятности хозяйки дома Стилински. К тому же, сама Клаудия почти никогда не открывала двери – такое обнаженное приветствие могло потянуть на судебное разбирательство. Еще с дивана в гостиной постоянно пропадал плед: обращаясь обратно в человека, Клаудия имела привычку стаскивать покрывала, одеяла и скатерти с ближайших поверхностей, чтобы прикрыть смущающую домочадцев наготу. Да, такой покрывающей поверхности материи в их доме было аномально много. И они постоянно менялись местами. Точнее Клаудия стаскивала покрывало с их с мужем кровати, оставляла его в гостиной, чтобы потом завернуться в столовую скатерть. Как вы уже могли догадаться, по этой причине все домашние скатерти были тканевыми. К счастью или нет, мальчишка унаследовал от матери кошачий дар. Котенком он был таким же, как и человеком: мелким, шебутным и неуклюжим. Он обожал быть котом. Обожал свою гладкую темно-коричневую шерсть с несколькими невнятными рыжими пятнами. Ему нравилось абсолютно всё: гулять по заборам, рыться в клумбах и, если его обидели родители, на зло всем валяться в свежевыстиранном белье. Одно его смущало – если Клаудия и Мечислав одновременно оказывались в кошачьих обличьях, мама сразу же принималась его вылизывать. И ей было все равно, что Стайлз считал себя взрослым самостоятельным котом, который в состоянии вылизаться сам! Кстати, имя сына Клаудии начиналось на «М» тоже по «кошкиному велению». По ее мнению, Мечислав было таким кошачьим словом! Порой, забывшись, она называла сына «Мяучислау». В глубоком детстве у Стайлза даже была небольшая проблема: на улице он оборачивался на каждую мяукающую кошку. Его друзья и знакомые думали, что он кошатник. На самом деле, Стайлзу всегда казалось, что его зовет мама. После смерти матери Стайлз сменил имя и стал избегать кошек. Дом изнутри сиял чистотой, а скатерти были спрятаны в кладовку. По улицам больше не гулял маленький ухоженный кот. Котячья жизнь осталась в далеком прошлом. У Стайлза больше не было человека, рядом с которым хотелось обернуться маленьким комочком счастья. Счастье ушло, оставив после себя жгучую тоску, разделенную на двоих. В следующий раз мальчишка обернулся котом спустя долгие годы. Стайлз нашел другое применение котячьей шкуре: прятать его от страшного мира. Стилински-младший облачался в шерсть как в доспехи, только это спасало его от стресса, постоянной усталости, злости, раздражения и ядовитого страха. Это спасало его от судьбы волчьего мальчика на побегушках. Это спасало парня от его нового имени. Только будучи котом, Стайлз вспоминал свое настоящее имя – Мяучислау… Что примечательно, оборотни так и не узнали о его маленьком секрете. Даже Скотти не знал. У Стайлза и Мечислава был совершенно разный запах. Стайлз пах только что съеденной пиццей, выпитым кофе, лекарствами, стиральным порошком, потом и страхом. Коричневый дворовой кот по имени Мяучислау пах кровью после котячьих драк за территорию и сворованными из мусорного бака остатками рыбы. Стайлз пах Стайлзом, а бродячий кот пах бродячим котом. О секрете Стилински-младшего знал только его отец, и то только потому, что Стайлз умел превращаться с детских лет. Если бы парень стал котом не по рождению, а вследствие опасной глупости, об этом не узнал бы никто и никогда. Стайлз всегда умел утаивать свои косяки. Пока в его жизнь не вмешались оборотни и кучи трупов. Тогда косяки стали слишком глобальными для одного человека. Так и жилось бедному парню. Неделю за неделей он не высыпался, сидя за учебниками, рисковал жизнью, участвуя в каждой оборотничьей проблеме, и отчаянно желал скинуть всю одежду, обернуться котом и уйти гулять по крышам, выскользнув через приоткрытое окно второго этажа. И только всевидящий кошачий бог знал: уставшего от жизни дворового кота с огрубевшим сердцем ждет обладатель такого же сердца в волчьей шкуре...