Кот по имени Стайлз

Раздражающий день заканчивался раздражающим зимним закатом. Раздражающе красное солнце коварно светило из окна, оставляя оранжевые блики на мониторе. Чертово солнце слепило уставшие за день глаза. Сильней из себя выводили только севшие батарейки в беспроводной мышке: курсор двигался по экрану будто прыжками, замирая в ненужных местах. Волна глухого раздражения медленно, но уверенно поднималась от самого копчика вверх по позвоночнику. Сегодня был ужасный день. Бессильная злость выворачивала Стайлзу кости. И самое паршивое было в том, что никто с этим чувством помогать ему не собирался. Отца не было дома уже несколько дней. В принципе, в этом не было ничего неожиданного, папа предупреждал его о длительной командировке, начавшейся вчера, еще полгода назад. Обмен опытом между полицейскими участками и учения должны были продлиться полтора месяца. Скотти тоже не был подходящей кандидатурой для успокоения нервов. Волчонок утонул в зыбких омутах глаз своей девушки, захлебнулся вязкими речами любви и кажется уже начал разлагаться на глубине своих чувств. Если с Кирой тоже не сложится, откачать данный труп будет очень сложно. На остальных членах стаи злость не сбросишь. Они сами тебя сбросят, с утеса, скорее всего уже в разобранном состоянии. А Лидия… Прекрасная Лидия не заслуживала того, чтобы ее пахнущее розами настроение было осквернено мрачными думами никчемного воздыхателя, коим и считал себя Стайлз. Выход был только один. Стайлз откинулся на спинку компьютерного кресла, задумчиво посмотрел во все еще раздражающий его монитор и предвкушающее улыбнулся. Что ж… Стая сама виновата: не стоило выводить парня из себя. Ноющий Скотт, подставивший его на лабораторной Джексон и вечно недовольный Дерек сегодня были последними засранцами. Как же они задрали бедного Стайлза. Стайлзу тоже нужно иногда отдыхать. Учебный семестр заканчивался послезавтра, два дня можно было и прогулять. На субботнюю вечеринку он идти и так не собирался, ибо ему было просто не с кем. Отец уехал. А значит, сама вселенная намекала ему о том, что эти зимние каникулы можно провести в котячьей шкуре. Не обращаясь в человека. Совсем. Эта затея была слишком соблазнительной, чтобы от нее отказаться. Стайлз быстро выключил компьютер, позакрывал изнутри все двери и окна, оставив только небольшой кошачий лаз в окне своей спальни. Возвращаясь в свою комнату, Стайлз тяжело дышал от волнения. Еще немного и он снова ощутит эйфорию от пребывания в котячьем теле. Первой в шкаф полетела рубашка, потом футболка с дурацким принтом, а затем домашние штаны и белье. Прохладный воздух огладил горячую кожу. Стайлз мельком глянул на свое обнаженное тело в зеркало, хищно улыбнулся своему отражению и, наконец, обратился. В комнате колыхнулась занавеска, и в приоткрытое окно наружу протиснулся худощавый дворовой кот.

* * *

Питер не мог сказать, что ему когда-нибудь нравились животные в качестве домашних питомцев. Они могли быть добычей, но никак не существом, которое нужно кормить и содержать, и которое не приносит ничего, кроме проблем. Хотя, даже если бы он и захотел завести себе зверушку, у него это вряд ли получилось. Животные на подсознательном уровне чуяли опасность в оборотнях и всегда сбегали от них в ужасе. Тем удивительней было наблюдать наглого бродячего кота, который невозмутимо воровал еду прямо из его, Питера, тарелки. Питер заметил эту коварную морду, еще когда кот проскользнул в ресторан, спасаясь от морозного ветра. Котяра показался Хейлу уставшим пройдохой. В следующий момент они пересеклись взглядами. Наверное, с питеровым вином было что-то не так, ибо в котячьем взгляде проскользнуло сначала удивление, а потом злорадство. Темно-коричневая пушистая тряпка вальяжно продефилировала через половину зала и нагло запрыгнула на соседний Хейлу стул. Питер изумленно глядел на кота, а кот хитро поглядывал на Питера. Какое-то время пушистый гость весьма красноречиво втягивал носом воздух, а потом, наплевав на все приличия, взобрался на стол. Питер от такой наглости даже забылся выразить свое возмущение и продолжал ошарашено разглядывать усатое недоразумение. Кот, почувствовав отсутствие какого-либо сопротивления, обнаглел в край, осторожно лапой стащил с чужой тарелки целый кусок семги и аккуратно приступил к трапезе. Все то время, пока котяра трапезничал, Хейл сидел неподвижно и неотрывно следил за эдаким восьмым чудом света, пожирающим его ужин. Так могло продолжаться еще долго, если бы к столику Питера не подошла официантка. Хейл обратил на нее внимание, только когда она кашлянула и заговорила: — Прошу прощения, сэр, но в нашем заведении с животными нельзя. Питер недоуменно моргнул. Они думают, это его кот? — Но это… — попытался оправдаться мужчина. — Это кот! — недовольно изрекла женщина в форме официантки, напоминая Хейлу кондукторшу из булгаковского трамвая. — С котами нельзя! — Это не мой кот! — возмутился мужчина, но в следующий момент этот самый «не его кот» подложил своему «хозяину» жирную свинью. Наглец сыто облизнулся, бесстрашно подошел по столу к Питеру и подлез под его руку, требуя ласки. — Не ваш, говорите? — ухмыльнулась официантка. — Прошу вас покинуть заведение. Спустя несколько минут Питер уже стоял на улице у входа в ресторан и кровожадно поглядывал на уютно развалившегося в его руках коричневого кота. Животное даже не пыталось вырываться. У Питера на какое-то мгновение возникло ощущение, будто это не Хейл подобрал бродячего кота, а кот подобрал бродячего Хейла. Раздражение утекало быстрее, чем алкоголь из организма. Его место занимала расслабленность, а с ней пришел и тихий смех. Питера впервые в жизни выгнали из ресторана! И из-за кого? Из-за наглого кота! Направляясь к машине, Хейл думал о том, что если кто-то и способен разбавить тленную скуку его жизни, то только этот воистину странный кот. А значит, держать его нужно поближе. Например, в своей квартире.