Клевер

Безумный смех разлетелся по воздуху. — Шикамару? Чоджи? — она исступленно искала своих товарищей. Её голос казался маленьким и хрупким, почти полностью заглушенным эхом дикого смеха. Его смеха. Она была окружена тьмой. Вокруг не было ничего, кроме удушающего мрака. Она не могла видеть, что впереди, позади, выше или ниже — все было затушёвано в тени. Но она чувствовала их, эти аметистовые глаза, которые упивались болью. Паника схватила ее, и она побежала. В этом не было смысла. Независимо от того, как сильно она бежала, темнота окутала ее, смех, казалось, становился все громче с каждой минутой. Затем он внезапно остановился. Она стояла на коленях над Асумой-сенсеем, ее руки на его груди сияли зелёным. Он кашлял кровью, и она чувствовала, что её чакра — единственное, что не даёт его сердцу развалится на куски. — Не беспокойтесь. В любом случае, я бы этого не сделал. Нет. Не говори так. Она сконцентрировала свою чакру, но та угасала. Она чувствовала, что его сердцебиение становится все более и более вялым под её ладонью. Нет, пожалуйста. Нет. — Готов поспорить, вы тоже это знаете. Я недостаточно сильна. Но я пытаюсь, пожалуйста, держитесь. — Я не… Нет. Нет, я не хочу это слышать. Я не хочу, не снова. Вы не можете умереть. — Я не… НЕТ, я не смогу пройти через это снова… — Красавица… Её голова поднялась, чтобы посмотреть на павшего шиноби. Это был уже не Асума-сенсей под её руками, а Сай. Глубокая красно-малиновая кровь из его рта перешла на бледную кожу, его умные ониксовые глаза выглядели тусклыми, дыхание было напряжённым, а его сердцебиение замедлялось под её собственными руками. Она застыла. В её желудок закручивались судороги ужаса. Руки дрожали, когда чакра хрипло начала мерцать. Не он. Пожалуйста. Не он тоже. — Красавица… Его голос был хриплым, и за ним последовал кашель. Кровь просачивалась сквозь рану на груди на её пальцы. Почему так много крови? Откуда все это? Я не могу. Я не знаю, как это сделать. Его сердце билось… и остановилось. Нет, нет. НЕТ. Слёзы ужалили её глаза и стекали по её подбородку. Она начала вручную надавливать на грудь, делая массаж сердца. Он лежал неподвижно, его глаза были пусты, рот приоткрыт. Она подняла руки, которые были ещё тёплыми гладкими от крови. Его крови. Она закричала. ******************* — Красавица! Его голос был маяком в темноте для неё. Глаза Ино открылись, увидев, как Сай смотрит на неё в тусклом лунном свете. Он выглядел усталым и слабым, его лицо сильно покраснело, но было полно жизни. Без лишних мыслей она бросилась к нему и уткнулась лицом в его шею, хныкая, слёзы свободно упали с её глаз. — Т-ты в порядке… в п-порядке… это был просто дурной сон, — она ​​сжала его крепче, запинаясь. — Красавица…?.. Мне… трудно дышать так… ты давишь на мое целое лёгкое… — голос Сая был напряженным. В этот момент Ино оглядела комнату, и всё стало на свои места. Она была в больничной палате Сая и, должно быть, заснула у подножия его кровати, в какой-то момент. Затем Ино заметила её текущее положение, полулежащее на парне. — Прости, Сай! — её щеки быстро покраснели, когда она быстро отдернула руки от раненого бывшего агента Корня и сменила позу, чтобы снова сидеть у подножия его кровати. Сай осторожно взялся за бок и поморщился. «Надеюсь, я не разорвала никаких швов», — Ино почувствовала муки вины. Он сел на кровати, и простынь съехала до уровня талии, левая сторона его груди была полностью покрыта бинтами. Сай был худощавым, но его плечи были сравнительно широкими, сухожилия его шеи были слегка очерчены в его нынешнем положении, ещё больше подчеркивая его ключицу. Шиноби не был явно мускулистым, но подвижным и гибким, и было что-то изящное в том, как он двигался, чтобы переложить простынь. Если бы Ино не была так увлечена рассматриванием парня, она бы заметила, что тот пристально смотрит на куноичи. — Красавица… они из-за меня? Его голос был тихим, но его было достаточно, чтобы вытащить блондинку из транса, в котором она, похоже, была. Она моргнула, пытаясь понять, что он спросил. Сай нахмурил брови, осторожно наклонился к ней, и, неожиданно дотянувшись до её лица, мягко коснулся щеки кончиками пальцев. Они заблестели от её слез. Ино сразу же начала сознательно вытирать лицо и глаза тыльной стороной ладони, смутившись, что он увидел, как она плачет от кошмара. — Ты сказала моё имя, прежде чем проснулась, — он нахмурился, глядя на свои пальцы, — Я заставил тебя плакать во сне? Ино занервничала, все мысли будто испарились, и никаких оправданий на ум не приходило. — Мне приснилось, что ты умираешь, и я была не способна спасти тебя. Точно так же, как я была не способна спасти Асуму-сенсея и моего отца, — она изо всех сил старалась сохранить голос твёрдым, и её взор был обращён на что угодно, только не на Сая. — Ты плакала… потому что чувствовала ответственность за мою смерть? — его вопрос заставил Ино взглянуть на бледного шиноби. — Нет, — огрызнулась она на него, сама того не желая, — я плакала, потому что ты был мёртв и точка. Его обычно бесстрастное лицо исчезло, зрачки расширились и потемнели: — Какой в этом смысл? Тон голоса изменился — он уже не был безжизненным и серьёзным. Это был один из тех тёмных, глубоких голосов, которые заставляли мужчин слушать, а женщин сбрасывать свою одежду. Сердце так тяжело забилось, что она была уверена, что он это услышал, а во рту пересохло, когда ее желудок начал сжиматься. Заставляя себя оторваться от его взгляда, девушка изо всех сил старалась восстановить самообладание. — А почему это бессмысленно? — Ино сделала свой голос настолько бесстрастным, насколько это было возможно. Он был ошеломлён её ответом, и между ними промелькнуло молчание. Сай тихо заговорил, но его голос уже потерял прежний тёмный оттенок: — Я плакал, когда умер Шин. Он сказал, что это признак слабости. — Да, двадцать пятое правило шиноби, я знаю устав, Сай, — Ино попыталась держать свои эмоции под контролем, думая о всех потерянных ею людях, — Меня не волнует, что это делает меня слабой, я плачу о своем отце, я плачу о своем учителе, и я буду плакать о тебе. — Но, в отличие от них, я не обычный шиноби Конохи, а член Корня. Если я умру, то это будет выглядеть так, как будто я никогда не существовал. На мемориале не пишут наших имён. Никто не плачет по агентам Корня. У нас никого нет. Мы — никто. Он сказал это как факт, не было никакой горечи или намека на плач. Это почти разбило ей сердце. — Ты знаешь, что это неправда! Ты теперь один из нас! Все мы были бы опустошены, если бы с тобой что-нибудь случилось! — куноичи попыталась совладать со слезами, которых становилось всё больше. Сай выглядел шокированным, когда вспыхнула Ино, но снова удивил девушку, наклонившись и вытерев её слезы. Она почувствовала, что напряглась, когда кончики пальцев коснулись щек, и, несмотря на вихрь эмоций, расшатывающих её, она почувствовала, как сердце трепетало под его прикосновением. — Я, возможно, сказал что-то не то. Но я не хотел тебя расстраивать, — Сай смотрел на мокрые кончики пальцев, снова сведя брови. — Я пытался поднять настроение. Ино фыркнула, думая про себя: «Поднять настроение? Этими словами? Так, ему нужна профессиональная помощь». — Это ты так пытался заставить меня чувствовать себя лучше, Сай?! Это было ужасно! — Я просто хотел сказать, что тебе не нужно было грустить из-за меня, — парень серьезно посмотрел на нее. Ино закатила глаза и покачала головой: — О да, кто-то говорит, что тебе не нужно грустить из-за его смерти, потому что его жизнь ничего не значит, то это то, что мне так хотелось услышать. — Именно. — Сай, это был сарказм. — Что такое сарказм? «Успокойся. Успокойся. Он ранен, так что я не могу ударить его», — Ино попыталась рационализировать ту внутреннюю часть, которая хотела задушить бледного парня, — «Глубокий вдох… Глубокий вдох…»  — Сарказм — это когда ты говоришь одно, но имеешь ввиду совершенно другое.  — А, прям когда я называю тебя «Красавицей»? Она сильно ударила Сая и сразу же пожалела об этом, когда его кашель усилился. ******************* Ино ничего не стоило залечить ушиб, но она чувствовала себя невероятно виноватой. Он снова лежал и крепко спал, задремав, когда она заботилась о его щеке — тёплая зелёная чакра оказала на него снотворный эффект. Блондинка проверила часы на стене — три часа ночи. Её шея и спина стали казаться деревянными, а веки тяжёлыми, она потянулась и проверила его жизненные показатели в последний раз, прежде чем села на кровать рядом с ним. Покачав головой и зевая, куноичи изо всех сил пыталась держать глаза открытыми и сосредоточиться на спящем шиноби. Его дыхание все ещё было напряжённым, но лихорадка прекратилась. Ино убрала волосы ниспадающие на его лицо и подумала, не знает ли он, как она себя чувствует. Судя по их недавнему разговору, это казалось очень маловероятным. Это была последняя мысль, перед тем как девушку одолел сон. Если бы она проснулась через минуту, то услышала бы, как Сай тихо бормотал её имя во сне.