Найди, если любишь.

Дверь открывается почти беззвучно, и я попадаю в просторное, залитое солнцем помещение. Тут пахнет книгами и чем-то сладковатым, возможно цветочным. Окидываю библиотеку взглядом и возле одного из стеллажей вижу его. Это только в кино или книгах у главных героев сердце начинает бешено биться, дух захватывает и ноги подкашиваются. В реальности всё оказывается иначе. Я смотрю на самого родного человека и ощущаю необыкновенное тепло внутри себя. Так бывает, когда возвращаешься домой после долгой трудовой недели, когда приезжаешь к родителям на праздники… Такое приятное чувство… Я рядом с Бимом. Я нашёл его. Бим погружен в чтение и ничего не замечает, только скользит взглядом по странице и немного облизывает губы. На нём обычная одежда, и если бы я не знал, то подумал, что мы вернулись в стены родного университета. Бим не изменился. Я вижу всё ту же белоснежную кожу, всё те же чёрные как смоль волосы, разве что не уложенные как раньше, а мило торчащие немного неряшливо, те же пушистые ресницы и тонкие пальцы, ласкающие сейчас страницы какого-то справочника. — Бим… — я зову его тихо, чтобы не испугать, но парень всё равно выпускает книгу из рук. Только когда он поднимает на меня взгляд, я замечаю, что он бледный, словно уставший, а в глазах нет искорки, которая всегда зажигала огонь в моём сердце. Что же с тобой случилось, милый? — Я побуду здесь. Попробуйте поговорить с ним. Слов врача я почти не разбираю, торопясь подойти ближе. Вот только как вести себя с Бимом? Не такой мне представлялась наша встреча. Я ожидал, что он будет кричать, проклинать меня, захочет ударить. Так было всегда, когда мы ссорились. Его истерики плавно перетекали в бурный секс, после которого мы забывали о сути претензий. А сейчас… Бим не смотрит мне в лицо, да и вообще никак не показывает эмоций. Куда пропала моя любимая истеричная жёнушка, которая в своё время перебила половину посуды в общежитии? Не урони он книгу недавно, я вообще подумал бы, что он меня не видит и не слышит. — Бим, я… Я не знаю, что должен сказать. Я так скучал по тебе. Я могу обнять тебя? — желание прикоснуться, заключить в объятия и защитить растёт в геометрической прогрессии с каждым вдохом. Он не реагирует, только аккуратно принимает поднятую мной книгу. На секунду я касаюсь его прохладных пальцев, и на его лице появляется что-то. Удивление? — Бим? — пытаюсь поймать его взгляд, но парень словно уходит в себя. — Идёмте со мной. Нам нужно многое обсудить. Признаться, я надеялся на другой эффект, но реакция была и это уже хорошо. Видимо, я всё-таки должен сейчас оставить попытки поговорить с парнем и, для начала, выслушать дядю Кита. С трудом оставляя Бима и внезапно появившуюся медсестру, я следую за мужчиной. В голове столько вопросов. Что произошло? Почему он тут? А главное: могу ли я его забрать? Кабинет господина Виратая удивляет, как, впрочем, и всё вокруг. Светлый и вполне себе уютный, кабинет похож на гостиную Фа: современная мебель, высокие потолки, много свежего воздуха. Совсем не то, что я себе представлял, основываясь на дешёвых кинолентах и разных слухах. — Давайте проясним кое-что: это не психушка и не дурдом. Мы никого не пытаем и не мучаем. Вы находитесь в реабилитационном центре для людей, проходящих восстановительный период после нервных заболеваний и психологических травм. Наши пациенты — это почти выздоровевшие люди, которым нужно немного тишины и уединения. Я - основатель учреждения и, как вы уже поняли, лечащий врач вашего молодого человека. Если в начале его фразы я немного засмущался, то под конец был заинтригован. Бим рассказывал обо мне? — Можете не удивляться: я знаю о вас куда больше, чем хотел бы, — улыбка господина Виратая не соответствует взгляду, но я не какой-нибудь сопливый пацан, который будет скрывать свою ориентацию и стыдиться чувств. — Имеете что-то против? — Ну что вы. Не мне вас судить. К тому же я знаю, что мой племянник тоже живёт с мужчиной. Разговор пошёл не в то русло. Я так ничего не смог выяснить, к тому же, какой-то незнакомец пытается заставить меня обсуждать слишком личные вещи. — Какого чёрта, док? Что произошло с Бимом? — боюсь, я слишком резок, и реакция не заставляет себя ждать. — Поскольку вы не являетесь родственником господина Барами или его представителем, то я не имею права предоставлять вам информацию. Я уже открываю рот, готовясь высказать этому мудаку всё, что я думаю, однако он поднимает руки в примирительном жесте. — Не стоит господин Джатурапум. Вам повезло, что мой племянник дал разрешение. — Кит? Но почему он? — А кто, по-вашему, оплачивал лечение всё это время? Кит взял на себя все расходы и просил меня сделать всё возможное. После смерти матери Биму досталось небольшое наследство, видимо с продажи дома, но мой племянник настоял, что эти деньги понадобятся его другу позже. Поэтому я тоже выделил часть средств. А теперь к делу. Полагаю, вы не медик, поэтому больничная карта вам ни о чём не скажет. Киваю и принимаю предложенный стакан воды. Отмечаю про себя, что верну Киту всё до копейки. Он ведь и так вкалывает, как проклятый. Кажется, я начинаю чувствовать вину за то, что сорвался вчера в банке. За окном видна маленькая водная композиция, и я вспоминаю, как любил Бим подобное. Он даже в торговых центрах кидал монетки в фонтаны. Я считал это милым и никогда не препятствовал, даже наоборот. Я часто оставлял в кармане мелочь, чтобы мой парень мог принести свой дар. — Как вы уже догадались, Бима привёз ко мне Кит. Я диагностировал нервный срыв на фоне длительного стресса, которому был подвержен юноша из-за бракоразводного процесса родителей и сопутствующих скандалов в семье. Интересоваться, почему его привёз друг, а не родственники было бесполезно. Как оказалось, отец юноши был уже за границей, а мать… Мать не смирилась с ориентацией сына. Похоже, что Бим обратился к моему племяннику от безысходности. Тяжело терять семью, когда родители разводятся, но ещё тяжелее, когда считаешь это случившимся по своей вине. Слава богу, что он нашёл в себе силы попросить о помощи. Буквально через пару дней, мы получаем известие о гибели госпожи Барами. Смерть матери сильно повлияла на парня и развилась реактивная депрессия*. Прикидываю, что я вообще знаю о депрессии? Вроде это не так уж и страшно. Наверно. По крайней мере, я уверен, что это лечится. Я точно сделаю всё возможное, чтобы помочь. Но почему-то мне кажется, это ещё не всё.  — Вы правы молодой человек, — этот психиатр похоже читает мои мысли, — ещё одной проблемой стала временная потеря голоса. Бим кричал так долго и так громко, что из-за перенапряжение голосовых связок не мог какое-то время разговаривать. К сожалению, это сыграло с парнем злую шутку. По идее, он должен был вскоре восстановиться, но когда мы нормализовали его физическое состояние Бим отказался говорить. Он охотно идёт на контакт, слушает, сопереживает другим, пишет, если что-то нужно, но молчит. Не потому, что не может говорить, а потому что не хочет. Мы проверили его голосовой аппарат дважды. Всё в норме. Бим не разговаривает? Чувствую холодный пот, выступивший на лбу и висках. Это же невозможно. Такой весёлый, остренький на язычок парень не может молчать так долго. Однако время идёт, а Бим, справившись с переживаниями, всё ещё отказывается говорить. Оказывается, его поведение абсолютно адекватно по оценкам комиссии. Я узнаю, что Бим помогает сиделкам и часто выполняет несложную работу, вот только боится вернуться к настоящей жизни. Хорошо, что врачи считают его слишком юным, чтобы держать в этом заведении дольше. Он уже прошёл необходимую терапию, и, по идее, господин Виратай надеется выписать его. — Но вы уверены, что он здоров? — насколько вообще нормально для молодого парня молчать столько времени? — Психологическая немота — это не болезнь сама по себе. Это последствие. Я вылечил его разум, но кто-то должен вылечить его душу. Что мне делать? Я даже не представляю, какой груз ответственности свалится на меня, если я сделаю так, как велит моё сердце. Но это же Бим! Бим, который за столько времени не произнёс ни слова. А кстати… — Как вы узнали обо мне? — Считай, это частью терапии. Я подарил Биму дневник, и он вёл записи каждый день. Как врач я позволил себе их прочитать. Стоит ли и говорить, что большинство записей были посвящены тебе. Из дневника же я понял, как одиноко чувствовал себя парень, который осмелился признаться родителям в своих чувствах к мужчине. Он полагал, что виноват в разрыве родителей. Бим также чувствовал вину перед тобой. Не спрашивай об этом. Разберётесь сами. К тому же, очевидно, отец запер его в комнате, угрожая расправой, если он не выкинет подобные идеи из головы. Я лично видел синяки на теле юноши, так что... Ты всё понимаешь. Затем продажа родного дома, а под конец смерть родного человека. И ещё... Кит отмалчивается, а Бим всё отрицает, но у меня есть оснавания полагать, что юноша задумывался о суициде. Я не могу этого подтвердить, да и не стану. Время шло и боли становилось меньше. Бим справился, я вижу это по тому, с каким удовольствием он проводит время за чтением книг и пытается радоваться мелочам. В нём нет агрессии или отчаяния. Он уже не реагирует болезненно на слова о его семье, но ему всё ещё нужна поддержка. Я хочу выписать его, но ему необходима защита, и полагаю, раз уж вы приехали, то настроены серьёзно. — Я не уверен, что после всего, он захочет видеть меня. — Почему? — Если бы я не оставил его одного тогда… — Кто знает, к чему привело бы ваше присутствие? Повлияло бы оно на разрыв его родителей? Нет. А на аварию, в которой погибла его мать? Маловероятно. Мы не можем изменить наше прошлое, но можем создать лучшее будущее. Если, конечно, вы не стали относиться к Биму по-другому, узнав обо всём. Я задумываюсь на секунду об этих словах. Что изменилось с того момента, как я узнал о лечении Бима? Прислушиваюсь к себе и понимаю. Ничего. Для меня ничего не поменялось. Я люблю Бима и по-прежнему хочу его вернуть. Возможно теперь мне будет сложнее, но я должен попытаться. Господин Виратай очевидно ожидает от меня какого-то решения. — Я могу забрать Бима? — Я подготовлю документы к выписке. Но учтите, вы должны сами с ним договориться. Без его согласия я буду вынужден просить Кита приглядеть за ним. Кстати, его бывший дом продан, поэтому возможно… — Я куплю для нас квартиру. С минуту господин Виратай внимательно смотрит в мои глаза, а затем улыбается: — Только прошу вас, не торопите его. Вам понадобится всё ваше терпение, ведь Бим тот ещё упрямец, — и почему мне кажется, что этот доктор очень рад тому, что я забираю Бима? Мы прощаемся, договариваясь, что до завтра все документы будут готовы. Мне не разрешают встретиться с Бимом снова, так что я иду к своему авто, на ходу набирая риэлтора. Похоже, придётся поторопиться.

***

— Надеюсь ты доволен? Завтра мы тебя выписываем. Удивлённый взгляд юноши внимательно скользит по лицу доктора, пытаясь уловить подвох. — Чем ты так озадачен? Бим, ты же не думал, что он оставит тебя здесь? Щеки симпатичного пациента краснеют, а руки сильнее стискивают медицинский справочник. — Послушай, я знаю, что ты справился. Ты сильный! Не уверен, осталась ли в твоём сердце обида на Форта, но по его глазам я увидел, что он на всё пойдёт ради тебя. Если ты всё ещё любишь, дай ему шанс. С минуту Бим смотрит на удаляющуюся машину, а затем только пожимает плечами. — Ты сейчас пытаешься обмануть своего лечащего врача? Бим, я редко выписываю пациентов с настолько благоприятными прогнозами. Всё, что тебе сейчас нужно, - это внимание твоих друзей. Впусти в свою жизнь людей, которые так долго тебя искали. И не забывай про дыхательную гимнастику. Парень фыркает и уходит в свою комнату, а его врач ещё некоторое время наблюдает за маленькими птичками, играющими у фонтана. — Удачи, господин Джатурапум. Видит бог, она вам понадобится.