Соцветие

      Средняя школа. Изуку начала находить в своём шкафчике любовные записки. Это казалось ей чьей-то глупой шуткой. Кто мог влюбиться в такую, как она? Беспричудную.       Слова врача звучали, как смертный приговор. Пусть это было десять лет назад, и боль от разочарования немного поутихла, но она всё равно тайно надеялась, что свершится чудо и причуда, наконец, объявится. Но ни в четыре года, ни в десять, ни сейчас. Это и так удручало, так ещё и её лучший друг, Кацуки, сначала посмеивался над ней, а потом и вовсе начал издеваться.       Мидория даже подумывала, что это он подкладывал ей глупые письма, но быстро отмела эти мысли. Даже ради забавы — это не в его характере. — Эй, Деку! — знакомый до дрожи в коленях голос вывел её из раздумий. — Ты чё зависла?       Она медленно повернулась, держа руки с письмом за спиной. Да, её неоспоримые предположения оказались верны — это был Кацуки с его дружками. — И что ты там прячешь, а?! — Ничего! — она быстро затолкала послание в сумку, и хотела было уйти, но он вцепился ей в плечо, заставляя развернуться лицом к нему. — Показывай, иначе так отпизжу — месяц ходить не сможешь.       Угроза подействовала, ведь что она, хиленькая девчонка, сможет сделать против отбитого на голову Бакугоу и его опасной для жизни причуды? Она молча вытащила конверт и протянула своему мучителю.       Девочка ожидала, что он начнёт смеяться. Но как только друг закончил читать, пробежав глазами по строкам, его глаза заискрили яростью. Лист в его руке мгновенно обратился в пепел. — Идиотка, ты серьёзно думаешь, что кому-то нравишься? Три ха-ха! Кому может нравиться такая дура, у которой даже причуды нет?!       Мидория сглотнула и бросилась наутёк, так и не сменив обувь.

***

      Бакугоу шёл домой, всё ещё закипая от злости. Ну вот кому, кому могла понравиться эта глупая Мидория?! Почему эта девка продолжает бесить его даже на расстоянии?! Да ещё и учитель на уроке заявил, что она тоже собирается поступать в Юуэй. Ещё тогда Кацуки еле сдерживался от того, чтобы не взорвать чёртову Деку прямо на месте, а тут ещё и это письмо. Факт того, что на Изуку засмотрелся кто-то противоположного ей пола, заставлял его чувствовать невероятное и непонятное ему раздражение. Он обязательно и непременно вычислит этого самоубийцу.       На следующий день, оставшийся дежурить после уроков Кацуки стоял и пырился в окно, вместо добросовестного выполнения своих обязанностей. Его взгляд скользил по заднему двору школы, пока не уцепился за знакомую фигуру, стоящую перед каким-то малознакомым дрыщём с параллели.       Парень сорвался с места, окончательно забивая на дежурство. — Эй, сладкая парочка! — крикнул он, пуская искры.       Изуку испуганно обернулась, ухажёр напрягся. И тут же получил по морде, а затем позорно сбежал в медпункт. — Ну, что скажешь? — Бакугоу довольно ухмыльнулся, посмотрев на Деку. И тут же осёкся.       В её взгляде блуждало какое-то неведомое ему ранее выражение. Страх, который он привык видеть в её глазах, исчез.       Она молча подошла к нему и так же безмолвно зарядила в нос. И ушла, оставив одноклассника стоять с перекошенным от злобы и шока лицом.

***

      Эта чёртова Деку. Держала всё это время его за дурака, скрывая свою причуду, а в отмазку лепетала что-то про то, что заслужила её. Так или иначе, она тоже попала в Юуэй, с трудом, конечно, но всё же. Поначалу, она даже была на грани отчисления, волочилась в самом конце, но позже встала чуть ли не в число отличников, завела друзей. Глядя на кучку идиотов, играющих в дружбу, Бакугоу подавлял рвотный рефлекс. Да ещё и половинчатый выблядок Старателя как-то неоднозначно на неё поглядывал, что бесило вдвойне.       После ряда инцидентов с участием злодеев, академия перешла в режим интерната. Бакугоу психовал и орал, что не хочет жить в одном здании с кучей идиотов, но всё же был взашей выпихнут любимой мамой.

***

      В первый день Мидории не спалось. Она не впервые ночевала где-то вне дома, но всё же ей было немного жутковато. Поворочавшись немного, она поняла, что это бесполезное занятие и решила спуститься на кухню.

***

      Кацуки прислушался. Кажется, все радостные придурки разошлись по комнатам и он, наконец-то, сможет спокойно поужинать.       На кухне горел свет, а значит, кто-то из идиотов не спал. Отступать поздно. Он вошёл. В помещении стояла лёгкая дымка и запах гари, а кто-то махал полотенцем, стараясь её разогнать. Парень закатил глаза и открыл окна. — Кто здесь? — этот голос он бы узнал, даже если бы в унисон ему вторили ещё сотня стоящих рядом людей. — Ты что здесь устроила, Деку? — он устало уселся на стул. — Каччан? Ты чего не спишь? — видимость прояснилась и он увидел её, более растрёпанную, чем обычно, в халате поверх совершенно детской пижамы с котиками. — Отвечай на вопрос. — Я хотела просто сварить шоколад, но отвлеклась, чтобы ответить на сообщение мамы, потом она скинула мне видео со смешными котами, я пошла по ссылкам и совсем забыла про шоколад, а вспомнила только когда… ну, сам видишь. — Ну, просто катастрофическая идиотка. А окна почему не открыла? — Так ведь я не успела, ты меня опередил.       Бакугоу заглянул в холодильник в поисках своего ужина, но обнаружил там лишь издевательскую записку от Киришимы. — Ёбаный мутант! Я тогда тоже твоё сожру! — он взглянул на полку Эйджиро, нашёл там лишь одинокий глазированный сырок, приуныл, но добычу всё же добросовестно съел. — Должен будешь, засранец.       В кухне повисла тишина. Нарушило её лишь предательское урчание желудка. — Э… Каччан… — Мидория замялась. — Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?       Кацуки скептически посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на подгоревшую кастрюльку. — Да не буду я отвлекаться! — девушка виновато почухала затылок.       Кацуки не то, чтобы не умел готовить — просто поддался принципу «мы не гордые — мы уставшие и голодные». Когда перед его носом поставили тарелку с двумя аппетитными на вид котлетами и рисом, он принялся яростно посыпать блюдо перцем. — Ну… это… приятного аппетита, Каччан… — Изуку вышла из кухни, чтобы не смущать не слишком-то смущённого одноклассника, и побрела в свою комнату. О шоколаде она и вовсе позабыла.

***

      Изуку уже почти умостилась на кровати. Она думала о Бакугоу, который впервые не послал её куда подальше, когда она предложила ему помощь. Она всё ещё злилась на себя за случай с любовным письмом, за то, что дала волю эмоциям и ударила друга, за все издевательства, и за непонятную ненависть по отношению к себе. Но осознание того, что она смогла сделать что-то полезное для Каччана, всё же грело ей душу. Девушка закрыла глаза и приготовилась отправиться в страну грёз, но в дверь настойчиво постучали. — Эй, чёртова Деку! Я знаю, что ты не спишь! Открывай! — Кацуки орал шёпотом.       Мидория накинула халат и пошла открывать. На пороге стоял Каччан. В одной руке он держал чашку с горячим шоколадом со специями, а во второй — пакет с печеньем. — Ненавижу оставаться в долгу. Особенно перед такой хрено-Деку! — Каччан, ты… для меня… — она вдруг, совершенно неожиданно для себя, обняла его в порыве эмоций.        Быстро опомнившись, она отскочила от него, выхватила из рук шоколад и печенье, закрыла дверь.

***

      В коридоре стояла тишина. Тсую встала по своим великим лягушачьим делам. У двери Изуку она увидела Бакугоу Кацуки, застывшего с лицом, перекошенным от ярости. Казалось, он будто пытался прожечь дырку в дереве. — Привидится же такое, — заметила Тсу, протёрла глаза и потопала дальше.       А Мидория сидела в своей кровати, пила вкуснейший в своей жизни шоколад и понимала, что лёд тронулся.