Твои мысли

— Гутн морган — гутн морган! — Аааа… — Проснись и пой! Солнышко встало, зверушки проснулись, и ты вставай! Будешь долго валяться на кровати — станешь жирным! — Может быть, я хочу быть жирным… — шепчет Чимин и прячет голову под подушкой, чтобы заглушить голос друга. Тэхен, поняв, что его будут игнорировать и дальше, если он продолжит орать из гостиной на всю квартиру, зашел в комнату. — Если будешь жирным, Юнги тебя не полюбит, — говорит Тэ, стоя над кроватью, что мычит на него Чиминовым голосом. — Он меня любым полюбит! — говорит подушка, а одеяло ворочается, поддерживая. — Все равно. Вставай! — АААААААА! — ноет подушка. — Не «ААА», а вставай. Хён, нам еще выступать вечером. Подъееем! Уже девять утра. — Сколько?! — Подушка спрыгивает с кровати под давлением рыжей головы, и Тэхен удивляется, что разговаривал не с постельными принадлежностями. Двенадцатое сентября. Как известно определенному кругу лиц, именно в этот день, двадцать два года назад, на свет появился такой прекрасный и милый человек, как Ким Намджун. А так же, как известно чуть большему кругу лиц, именно в этот день, но уже в этом году, состоится Осенний фестиваль, который официально откроет сезон тусовок в этом учебном году. Именно к нему ребята готовились не покладая рук последние дни, а вчера в два раза сильнее, доводя все до самого конца. Вчера Чимин, вместе с Тэхеном, пришел домой посреди ночи жутко уставшим. И если ночью на это было как-то по барабану, то сегодня, опаздывая на учебу и на ходу запрыгивая в джинсы, Чимин проклинал себя за то, что вчера засиделся в зале, любуясь предназначенным. Пак выбежал из квартиры и, игнорируя автобусную остановку, помчался в сторону вуза на своих двоих. Тэхен помахал ему рукой в след, потому что бежать никуда не собирается и вообще, клал он на эту историю моды большой железный болт. Чимин, перепрыгивая неторопливую кошку и стараясь не запутаться о свои же ноги и не расквасить нос, думал, что, в принципе, тоже может приспокойно все прогулять, но на этой паре он не появлялся ни разу, хотя она мелькала в расписании уже раз пять, и стоило бы показаться на глаза преподавателю хотя бы сегодня. Уже забегая в холл университета и поскальзываясь на мокром полу, Чимин думает, что ненавидит свою жизнь и все-таки ему предстоит расквасить сегодня нос. Пак моргает пару раз, разглядывая кафельный пол, на котором лежит, а после поднимает немного взгляд, упираясь им в ярко-розовые лакированные туфли. — Вы посмотрите, — говорит девушка тоненьким голосом, — упал прямо мне в ноги. — Может, ты ему понравилась? — усмехается мужской голос рядом. — Не думаю, — отвечает девушка, отходя от лежащего парня назад и цокая шпилькой, — Мне кажется, во всем виноват скользкий пол. Да и разве он не соулмейт Мина? Чимин все же поднимается с пола, безуспешно стараясь отряхнуть мокрые пятна на толстовке и брюках, и встречается взглядом с миловидной девушкой. — Как вы?.. — начинает было он, но его перебивают. — Все потом! — говорит парень, хватая Чимина под руку и утаскивая вверх по лестнице. — Ты же опаздываешь, нет? Чимин благодарно улыбается ему, выхватывая взглядом время на часах, и спешит в аудиторию. Парень вбегает быстро в помещение, кланяется учителю, извиняясь, и спешит на свободное место. Он опоздал всего на двадцать минут и радовался, что прибежал так быстро. Спустя полчаса, уже засыпая под, как оказалось, очень нудный голос лектора, Чимин вспоминает о встретившихся ему на пути студентах. Он уже видел их раньше. На той неделе именно они снимали его, сверкая ядовитым цветом одежды. Оставшееся время на паре Чимин посвятил тому, что старался понять, как именно цветастая парочка узнала о Юнги. В итоге, не вспомнив того, где мог проколоться, Пак сделал логический вывод, что проболтался кто-то из их компании. «Зачем вообще люди смотрят этот бред?» — рассуждал в мыслях Мин, пока Чимин шел в сторону актового зала, чтобы провести немного времени с друзьями и подарить имениннику подарок, — «Только психику себе портят. Будто им в жизни не хватает ужасов, они еще и фильмы жуткие по ночам смотрят… Никакой от них пользы, только заикаться от собственной тени станешь». В зале Чимин нашел вазу с семью розовыми розочками и выглядывающего из-за нее Джина. Рядом, за столом, сидели улыбающийся Намджун с тортиком в руках, хмурящийся Юнги и бледный Хоби. — Привет, Чимин-и! — Джин помахал ему рукой и чуть не опрокинул одну из колючих розочек на Хосока, что нервно вздрогнул и взглянул на тортик. Тортик подвергался пыткам ножом в руках Намджуна минуты две, а позже был спасен Юнги и расчленен на кусочки уже без мучений. — Привет! — отозвался он и протянул счастливому Джуну маленький кактус. — С днем рождения, Намджун-хен! «Кактус?» — Кактус! — крикнул Намджун, восторженно тыкая в иголки пальцем и отдергивая руку, кривясь от боли. Джин картинно закатывает глаза. Юнги принялся раскладывать торт по тарелкам, когда в двери ворвался счастливый Тэхен и преподнес счастливому имениннику большие наушники, которым Намджун особенно радовался, потому что только вчера доломал собственные. — А что с Хосоком? — спросил наконец Чимин, когда заметил, с каким ужасом тот смотрит на поедающего крем Тэхена. «Распространенная в последнее время человеческая глупость» — Он смотрел какой-то ужастик про еду, которая сжирала человека изнутри, — ответил старший, сожалеюще смотря на Чона. «Сам дурак». Хосок проводил взглядом кусочек бисквита, который скрылся во рту младшего Кима, и его лицо приобрело зеленоватый оттенок. — Там была така-ая мерзкая каша… — Ох… — отозвался Чимин, похлопывая друга по плечу. Торт Хосок, ожидаемо, не ел. Сначала он заявлял, что вообще больше не сможет есть, но после сузил круг отвергаемой пищи до всего белого и густого, что хоть как-то будет напоминать ему кашу. — Никакой жижистой белой субстанции, все ясно, — пробормотал Тэ, за что получил гневный взгляд Чимина. — Просто. Заткнись. Так как перерыв между парами был небольшой, вскоре ребята опять разошлись по разным аудиториям. Вот только думать и хоть как-то воспринимать слова профессоров не выходило. Все мысли ребят уже находились на долгожданном вечере. — А давайте все отменим? — пропищал Тэхен, наблюдая из окна, как какие-то люди в рабочих костюмах собирали уличную сцену, а пара студенток с листовками стояли у ворот и приглашали прохожих. — А давай ты заткнешься и купишь мне сок? — жестко ответил пришедший в себя, но все равно хмурый Хосок, на что Тэхен фыркнул и ушел в противоположную от автомата с напитками сторону. Время шло. Освобождаясь от расписания, парни поочередно собирались в излюбленном зале, где сегодня находилось непривычно большое количество народу. Нервы натягивались в тонкую струнку, парни раздражались от любой мелочи, а хмурый и голодный с утра вокалист только прибавлял напряжения в обстановку. — Так, соберитесь, — говорил Намджун, взявший на себя роль лидера в их маленькой компании. — Никому сейчас ссоры не нужны. Вы готовы на все сто и порвете этот зал голыми руками, поняли? — Мы выступаем на улице, а не в зале, — возразил Хосок. — Там холодно… — добавил Тэхен. Намджун взвыл от бессилия. В момент, когда ребята судорожно проверяли инструменты и перекидывались неуверенными взглядами, все, что им было нужно — это поддержка. Немного уверенности в себе очень требовалось. Юнги переступал с ноги на ногу, постоянно поглядывая на небо и молясь, чтобы не пошел дождь, Хосок молча перечитывал расписание номеров на сцене и событий в разных углах учебного заведения, Тэхен зависал где-то в ином пространстве, наверняка промывая мозги Чонгуку, а Чимин оглядывал своих друзей и искренне не понимал, куда испарилась привычная легкость в их компании. Стоя за кулисами, Юнги дарит Чимину испуганный взгляд и долго не отпускает чужую руку, пока девушка в голубом костюме объявляет их выход. Ребята переглядываются, когда слышат поддерживающие аплодисменты и чей-то восторженный крик приглашающие их на сцену. Сковывающий страх отпадает, оставляя вкус легкого предвкушения. — Чонгук-и желает нам удачи… — шепчет Тэхен перед тем как шагнуть на сцену под оглушающий визг, и Хосок наконец улыбается, принося друзьям чуть больше спокойствия. В конце концов, они столько времени провели безвылазно в зале, репетируя, срывая голос и стирая пальцы о струны до болючих мозолей, не для того, чтобы облажаться. Они просто не могут этого сделать, уже инстинктивно беря правильную ноту и заряжаясь яркой энергией от ожидающей толпы студентов у сцены. Хосок тянется к микрофону, подстраивая под собственный рост, а Юнги задевает длинным ногтем струну. По двору разносится низкая нота и гул у самого края сцены стихает. Звуки улицы замирают на секунду и время будто останавливается, будто сама природа ожидает, наконец, услышать желанную мелодию. Первыми тишину нарушают тихие звуки, издаваемые бежевой гитарой в руках рыжего парня. Вместе с голосом инструмента разносится тихий одобряющий шелест слов. Ударные подхватывают ритм, сначала аккуратно, будто боясь нарушить воцарившуюся атмосферу, позже чуть нарастая, придавая мелодии объем и темп. Третий инструмент просыпается, стоит тонкому голосу пропеть всего одну строчку. Хосок, стоящий с закрытыми глазами, хватаясь за стойку микрофона, покачивался и все легче пропевал выученные строчки, отдаваясь звучанию музыки, что окружала его со всех сторон, растворяясь в родных уже нотах и рассыпаясь на тягучих аккордах. Чимин слышал голоса, слышал, что студенты подпевают мягкому голосу его друга, медленно покачивая руками в такт музыке. Чимин улыбался, слушая пропевающий строчки песни голос в голове, и оглядывался на парня на другом конце сцены, что светил улыбкой, когда выхватывал взглядом счастливо поющих студентов. «Все-таки… разве могло быть иначе?» — думал Юнги — «Мы изначально были обречены на успех» Они улыбаются. Сколько, все же, может сказать улыбка… Прямо сейчас парни счастливы. Они отпустили свои навязанные тревоги и наслаждаются процессом единения с любимым делом и с людьми, у которых по их вине тоже цветут на лицах улыбки. Улыбки на лицах, как бутоны ярких цветов в чистом поле, они так же расцветают и так же делают обычное прекрасным. Когда парни спускаются за сцену, их сгребает в объятьях счастливый Намджун. — Чонгук-и передает, чтобы Хосок-хён не ревел, — бурчит Тэ куда-то в плечо Джуна, и парни смеются расслабленно. Гул голосов и музыки из колонок смешивается, заставляя хмуриться. Ведущая праздника объявляет следующие номера и вставляет в речь неловкие шутки. Парни скрываются в небольшой комнате в здании, которую сегодня используют, как гримерку. — Где Джин-хён? — Носится по всему двору, стараясь все успеть, — улыбается Намджун, — Я сейчас пойду к нему на помощь. Вы молодцы! У сцены вам быть только через полтора часа, так что отдыхайте, развлекайтесь… Намджун уходит, оставляя взбудораженных парней наедине, и те радостно скидывают с себя теплые кофты. — Жарко… — комментирует Чимин, — от всех этих лампочек на сцене настоящее пекло, а мы еще и на нервах… — У меня эмоции где-то на уровне солнца сейчас! — пищит Тэхен, вспоминая как визжали какие-то девчонки, когда они закончили. Юнги на это усмехается, а Хосок валит их на пол в удушающую кучу, игнорируя жалобы Чимина на то, что он сейчас расплавится. Парни решили пройтись и посмотреть на все, что приготовили другие студенты. Они долго бродили по территории, пока не наткнулись на фургончик с закусками, у которого о чем-то спорили Намджун с Джином. Ребята решили перекусить, пока у этих двоих выдался перерыв и заказали себе по сэндвичу и газировке. Юнги благополучно пролил на себя соус и поспешил в уборную, чтобы оттереть с футболки желтоватое пятно. Как раз вовремя, потому что Чимин заметил недалеко знакомую чудаковатую парочку. — Слушайте… — обратился он к друзьям, — Кто из вас проболтался этим двоим, что Юнги мой соулмейт? — Эм… — Хосок посмотрел на Чимина недоуменно. — Я вообще ничего никому не говорил. Тэхен кивнул, соглашаясь. — Никто ничего не рассказывал, Чимин-и, — сказал Джин. — С чего ты вообще решил, что мы будем болтать? Чимин заметил ехидную улыбку на губах последнего парня и не ответил. — Это Лили и Минхен, — сказал Джун. — Они одни из шипперов, конечно, они будут знать, что вы соулмейты. Парни недоуменно переглянулись. — У меня иногда такое ощущение, — продолжал он, — что эти ребята знают все и обо всех. Думаешь, почему почти всегда их цели оказываются соулмейтами? Они как-то это рассчитывают или замечают… помогают им начать общаться и стать ближе. А откуда ты вообще узнал, что они знают? — Продолжаю натыкаться на них… — прошептал Чимин и отвернулся от подмигнувшего ему парня. Второе выступление парней тоже, как ни странно, прошло на ура. Песня была более энергичной и живой, и студенты прыгали и качали головами, отдаваясь музыке. После их выступления активная часть фестиваля подходила к концу и молодежь разбредалась по уютным комнаткам, обустроенным в разных тематиках и по небольшим выставкам. Чимин за день выдохся и сейчас очень хотел, наконец, снова упасть на подушку. — Хён? Чимин обнаруживает у ворот покачивающегося Юнги с закрытыми глазами и чуть трясет его за плечо, когда тот не отзывается. — Ты в порядке? «Чимин-а…» — тянет в мыслях Юнги, — «Я так уста-ал». Чимин улыбается и приобнимает парня за плечи. — Проводить тебя? У меня такое ощущение, что ты можешь уснуть по дороге. Юнги вздыхает тяжело и кивает, медленно шагая в сторону своего дома и чуть кренясь вбок под весом гитары на спине. До дома парня путь оказался совсем маленьким, и Чимин даже не успел осознать, что давно не находился с Мином наедине. «Нет, так дело не пойдет» — думал Чимин, когда Юнги указал на подъезд, к которому они подошли, и благодарно кивнул. — «У всех моих друзей уже телепатия, а у меня сонная амёба. Надо что-то предпринимать, а не топтаться на месте». — Юнги-хён! — окликнул Чимин, когда парень уже собирался скрыться за дверью, — Отдыхай и прощайся со своим образом черной тучки! В субботу мы идем тебя перекрашивать! Юнги на это округлил глаза и с ужасом уставился на счастливого Пака, что помахал ему рукой и развернулся, уходя прочь. «С ума сойти. Ты самый странный и спонтанный человек, которого я встречал в своей жизни, Пак Чимин. Не думал, что кто-то сможет переплюнуть Хосока…»