Твои мысли

— Ты сказал… что?! — Я сказал, что мы встречаемся… — повторил Хосок удивленному Намджуну, что встал посреди дороги. — Идём, у нас нет времени! Намджун все же двинулся с места, постоянно косясь на парня, и Хосок не выдержал: — Судя по всему… Она читает мои мысли… — С чего ты взял? — Она написала мне. И как бы в сообщении ясно, что она знала, о чем я думаю… — Например? — не отставал парень. — Ну, что например, Намджун? Например, она пожелала удачи на выступлении сегодня, подойдёт тебе такой пример? — Боже, не кипятись, я просто спросил… — Пришли, — сказал Хосок, прерывая этот разговор, и указал на маленькую улочку. Там стояло всего несколько зданий, одно из них, самое большое, было на реставрации, и, честно говоря, не самой качественной, поэтому Чон решил мимо него стараться не ходить, чтобы ничего, не дай бог, не упало на голову. Напротив этого здания находился тот самый зал, в котором проходило мероприятие — одноэтажный дом средних размеров. Оказалось, что день рождения не у самого директора, а у его сына, поэтому обстановка на празднике была более расслабленной и молодежной, что не исключало того факта, что молодежь там была избалованная, да и шишки, в виде родителей, все равно присутствовали, что заставляло парней изрядно нервничать. — А остальные где? — спросил Намджун, оборачиваясь и с опаской глядя на горельеф на стене, который, казалось бы, вот-вот упадёт. — Хён, давай перейдем дорогу… Этот дом не внушает доверия… Чон только кивнул, соглашаясь, и они подошли к месту назначения. То, что они добирались вдвоем, получилось совершенно неожиданно. По сути, вся компания решила встретиться уже на месте, отец пообещал, что проведет младшего сына и двоих Кимов внутрь, так что никто особо не переживал по этому поводу. Чонгук остался на ночь у Тэхена, отказываясь расставаться с ним хоть на пару минут, поэтому трое младших должны были прийти вместе, а остальные по одиночке из своих домов. Выйдя из дома и утонув в мыслях о черноволосой девушке, Хосок не сразу заметил, как с ним кто-то поравнялся. Намджун по счастливой случайности пошел той же дорогой. И вот, они подходят к белоснежным дверям, у которых, наконец, замечают отца Чонов, который о чем-то разговаривал с Чонгуком. Только подойдя ближе, парни видят, что к младшему жмется раскрасневшийся Тэхен. — Привет, пап, — говорит Хосок, обращая на себя внимание и сразу виснет у мужчины на шее. — Это Намджун, — он указывает на парня рядом и отец жмёт ему руку. — Приятно познакомиться, — говорит он глубоким голосом, — меня зовут Чон Джунмен. — Ты уже познакомился с нашим Тэ-Тэ? — спросил Хосок. — Нашим? — переспросил Чонгук, явно намекая на то, что Тэхен принадлежит только ему, за что получает тычок под ребра от самого Кима. — Познакомился, — улыбается мужчина. — Ваши друзья уже прошли внутрь, всё-таки не июль на дворе, холодно, так что давайте последуем их примеру? Вас ведь семеро? Все здесь? Получив подтверждение своих слов, старший Чон провел парней в небольшую комнатку-гримерку. Чон Джунмен, отец Хосока и Чонгука, работал в небольшом Пусанском агентстве, устраивающим всякие роскошные праздники, в основном, для богатых персон, а из-за того, что агенство имеет хорошую репутацию, сарафанное радио распространяет информацию о нем в разных городах, и работники ездят в командировки. Так Джунмен пару недель назад и оказался в Сеуле. — А кто здесь ещё выступает? — спросил Чонгук, рассматривая небольшое помещение, заваленное одеждой и сумками. — Много разных… — отмахнулся Джунмен. — Но вам лучше с ними не пересекаться, никто из них хорошей репутацией не славится. Тройка не включенных в группу решили остаться с парнями и только на время выступления переместиться в зал, потому что среди золотой молодежи мелькать не хотелось. Джин с Намджуном, правда, отчасти тоже в нее входили, но все же вот такие тусовки для того, чтобы чисто покрасоваться, были им не по вкусу. В гримёрной комнате очень быстро начался хаос: мелькали полу-накрашенные лица каких-то девушек, кто-то бегал в трусах и искал свой телефон, кто-то, а точнее Намджун, заставлял Юнги, наконец, примерить костюм, приготовленный для него, кто-то не в силах говорить, возмущённо топал ногой, а после выхватил предложенный пакетик с одеждой и скрылся в небольшой комнатке для переодеваний, в которую вела дверь в углу гримёрки. Когда Юнги долгое время не выходит, Чимина заставляют отправиться на разведку. «Ну и вот что это?!» Чимин подходит со спины к рассматривающему себя в зеркале Мину и просто охреневает. Юнги одет в обтягивающие черные брюки, которые выставляют напоказ стройные ноги, серые высокие кеды, свободную белую рубашку, неаккуратно заправленную в брюки, с одним закатанным рукавом и расстегнутым вторым. Пуговицы застегнуты полностью, поверх рубашки черные подтяжки и на голове черная шляпа. Просто вау. Чимин сглатывает вязкую слюну и любуется хмурым лицом парня. «Извращенцы. Нахрена они меня так разодели?! Если меня кто-нибудь изнасилует — буду до смерти винить Намджуна.» — Наслаждаешься своей сексуальностью? — прерывает Чимин мысленные негодования хёна. Юнги бросает на него злобный взгляд через зеркало и скрывается за дверью. «Если меня изнасилует Пак Чимин… Ох, не знаю, Намджун. Здесь 50/50.» Чимин смеётся и отправляется за Мином. Юнги все ещё дуется. Чимин уже бессчетное количество раз пытался извиниться, но его продолжали игнорировать. Чимин немного был в отчаянии. Спустя какое-то время возни в раздевалке, ребята идут за Джунменом ближе к сцене, потому что близится время их выхода. Парочка Кимов с Чонгуком отправляются в зал, старший Чон уходит по своим делам, а четверка застывает в одиночестве. Хосок нервно оглядывает коридорчик за сценой и усмехается. Ну надо же, они выступают на чьем-то дне рождения. Если бы это была не помощь отцу, за которую они, кстати, никаких денег не получат, Хосок бы послал всех к черту, потому что группа их, хоть и пока безымянная и без своих песен, собиралась не для того, чтобы петь на днях рождения. Хосок очень надеется, что это единственный раз, когда ему приходится выходить вот так, но раз его отцу нужна помощь, они сделают все, чтобы ему за них стыдно не было. — Главная наша цель — самим кайфануть от выступления, — бурчит Тэхен, вырывая Чона из мыслей и тот кивает, соглашаясь с ним. Тэхен иногда умел читать эмоции людей получше Намджуна. Обстановка в самом зале стала для парней сюрпризом: никаких круглых столов, накрытых белыми скатертями и заставленных дорогущей едой, никаких пафосных речей, все это больше напоминало небольшой концерт, устроенный в кругу своих друзей, для того, чтобы все повеселились и расслабились. Хосок, выйдя на сцену и увидев радостную толпу, счастливо улыбнулся. Конечно, он что, ждал, что его отец накроет им столы и закажет оркестр? К счастью, выступление и правда проходит хорошо, так как обстановка располагает музыкантов открыться и наслаждаться публикой. Сходя со сцены Хосок думает, что пора бы доработать свои наброски песен, а то это не дело, выступать везде с каверами. Чимин же, снимая инструмент с плеча, думает совсем о другом. Что это? Специально лажануть, чтобы Чимину пришлось подхватывать? Все выступление он провел в напряжении, вслушиваясь в мысли соулмейта и его игру, чтобы успеть спасти композицию, которую тот так старательно рушил. Чимин лишь надеется, что их догонялки в нотах никто не заметил и идёт отлавливать парня. — Смеёшься надо мной? — говорит Чимин, намеренно закрывая старшему проход, — Чего ты хочешь? Что мне сделать? «Тебе инструкцию предоставить? По пунктам? Мозгами пораскинь! Тоже мне, Незнайка, так тяжело понять, чего я хочу? Ну, конечно, чего я ждал?..» — Ты мне нравишься, хён. Безумно нравишься. «Удивил, ага…» — Я знаю, что долго стоял на месте, но… ты сам-то видел себя? Я растерялся! Понятия не имел, как к тебе подобраться, да и, если честно, до сих пор не знаю… «Да чего ко мне подбираться-то? Если бы сразу признался — не было бы проблем!» — Хён, пожалуйста, не игнорируй меня… «С чего бы?» — Мне тяжело, когда ты смотришь на меня так. «Что ещё? Ещё? Мне было не тяжело, когда ты издевался?!» — Издевался?.. «То шаг вперёд, то два назад, то почти признаешься, то снова в норку! А потом? Что теперь? Теперь я догадался сам, и? Ты снова в растерянности?! Я…» — Хён, я люблю тебя! «…не хочу ничего слушать, Пак Чимин, иди, повеселись со своими друзьями, а меня можешь… Подожди, что ты сказал?..» — Какая разница? — спросил Чимин, глядя в растерянные глаза напротив. — Интересно, что я сказал? «Повтори…» — Не хочу, — бурчит Пак и разворачивается, чтобы выйти на улицу. Задолбало. Издевался? А что делал Юнги сегодня на сцене, специально подставляя Пака? Чимин не понимает. Он вам должен быть кем? Он меньше полугода назад школу закончил, у него толком никогда отношений не было, а тут Юнги. Его соулмейт. Тот, от кого у Чимина руки дрожат и в горле пересыхает. Любой человек мог испугаться! И ведь если сейчас все хорошо, то зачем давить на его ошибки? Да, он медлил, да, не знал, как ухаживать, да, он говорил с кем-то настолько совершенным для себя впервые, возможно, обидел чем-то, но зачем сейчас поднимать все снова? Чимин, будучи зол, то ли на себя, то ли на Юнги, то ли на всю ситуацию в целом, совершенно не заметил, куда шел, и что там кричит в мыслях Мин. Чимин останавливается, чтобы перевести дух, стоит, гипнотизируя стену, неизвестно сколько времени, и внезапно дёргается, услышав оклик незнакомым голосом: — Чимин! Пак не успевает осознать происходящее, чувствуя, как кто-то валит его на асфальт, после чего раздается грохот, а перед глазами все закрывает темнота.

***

Стоило Чимину сделать шаг в сторону, Юнги дернул рукой, стараясь его задержать, но не успел. Юнги стоял в шоке, наблюдая за тем, как парень медленно удаляется от него. А что, собственно, произошло?.. Юнги прокрутил в голове последние события, стараясь понять, что творится в голове у парня, и все же пошел вслед за ним. Чимин признался ему в любви? Так ведь? Или это была больная фантазия изголодавшегося по ласке Мина? Выйдя на улицу, Юнги останавливается и оглядывается, в попытке отыскать рыжую макушку, но находит милующуюся парочку младших и решает узнать у них, куда пошел Чимин. Те, правда, его не сразу замечают, а когда замечают, долго пытаются понять, что от них хотят, потому что ни телефона, ни блокнота у Юнги, как на зло, не оказалось. — Чимин? — наконец, спрашивает Тэхен, и Юнги усердно кивает. — Он пошел туда, — Ким указывает на здание через дорогу, где за старой колонной можно рассмотреть пинающего камень парня. Мин сначала улыбается счастливо, а после замечает то, что заставляет его в ужасе открыть рот. Он трясет Тэхена за плечо и продолжает указывать на здание. — Что-о? — непонимающе спрашивает он, стараясь вырваться из рук старшего. — Может он хочет, что бы мы его позвали? — предполагает Чонгук. Юнги машет головой разочарованно, а потом замирает на секунду и кивает. — Да что ты хочешь от нас?! Юнги удручённо вздыхает и направляется в сторону Чимина, оставляя недоумевающих младших позади. Ему легче за руку оттащить парня с опасного участка, чем донести до парней, что над Паком висит предупреждающая табличка и громадный, еле держащийся горельеф. Кто вообще ответственен за такую ужасную реставрацию? Юнги напишет заявление на этих людей, они ведь подвергают жителей города такой серьезной опасности! Пока Юнги раздумывал, не сводя глаз с сыпящейся лепнины, та решила, что самое время пустить по середине огромную трещину. До Пака оставалось небольшое расстояние, поэтому Мин срывается на бег, наблюдая, как большой кусок отрывается от стены. Не успеет. — Чимин! Юнги видит, как рыжий разворачивается, и сбивает его с ног, отлетая на пару метров, сразу после чего раздается звук удара старого камня об асфальт. Юнги откашливается, чувствую ужасную боль в горле. Вокруг облако пыли и не видно ничерта, только парня, что шевелится под ним, стараясь сесть. Мин привстает с него, усаживаясь ему на колени, и усмехается, видя как Чимин, не снимая с лица упавшую Юнгину шляпу, садится. — Хён? — спрашивает он, все же приподнимая шляпу с глаз. — Придурок… — шепчет Мин. Голос его хриплый и еле слышный, потому что связки его от долгого молчания совершенно отвыкли напрягаться, но на лице улыбка милая, оголяющая десны, и Чимин неуверенно парня за талию приобнимает. Он все ещё не понимает, что произошло, но, честно, не особо хочет сейчас о чем-то думать, потому что Юнги к нему как-то подозрительно наклоняется. — Хё?.. — договорить Чимину Юнги не даёт, затыкая рот своими мягкими губами. Пак чувствует, как парень задевает лбом многострадальную шляпу и та, и так еле державшаяся на Чиминовой голове, скатывается на асфальт. Чимин прижимает ерзающего парня ближе и думает, что вот так перебивать его не честно, после чего чувствует, как Юнги коротко вздрагивает. «Зато приятно» — слышит он и сквозь поцелуй улыбается.