Готов ли ты пожертвовать любовью?

Черная лошадь скакала галопом, а рыжие волосы девушки развивались на ветру. Солнце ещё даже не начинало подниматься из-за горизонта, и узкую дорогу, размытую и разбитую колесами телег и подковами лошадей, освещал только медово-желтый серп луны. Начался дождь. Облака словно ощетинились и превратились в грозные иссиня-черные тучи. Дождь усилился и превратился в ливень, плащ, накинутый на плечи девушки, промок и совсем не спасал от воды. Рев природы, заглушающий стук копыт черного жеребца, которого со всех ног гнала наездница. Шум. Дождь. Рев стихии и ливень, бесконечные ливень за которым не видно ничего. Будто стена. Стена летящих с огромной скоростью капель. Шум, дикий шум, заставляющий сойти с ума. Лужи, в которые ступала нога коня и вновь вода, брызги, тьма и бесконечная гонка… Резкий, холодный порыв ветра и черный плащ слетает с плеч Кайлы. Сейчас нет времени. За ней уже наверняка гонятся. Девушка бежит, бежит из дворца, бежит от проблем и обмана, бежит от придуманной любви, бежит от придуманных чувств. Нет, этого нельзя больше терпеть. Она плачет. Плачет, но дождь смывает слезы рыжеволосой ведьмы. Слабость? Наедине с собой можно быть слабой. Можно плакать. Эти слезы видит только тяжело хрипящий от быстрого бега конь и месяц, который вот-вот скроется за зловещими тучами. Больно. Больно убегать от всех, уже давно придуманных и привычных порядков, но как хочется свободы. Как хочется сбросить все оковы и обязанности. Хочется сбежать. Ведьма гнала коня всю ночь. Гнала, пока стены императорского замка не пропадут из виду. Гнала, пока конь не начал сам сбавлять темп. Но вот, она увидела дым. Дым и искры костра. Солнце вот-вот начало подниматься из-за горизонта, бросая на мокрую траву холодные лучи света. Дождь все не переставал. А девушка уже шла пешком, вела коня за узду. Она была почти уверена, кто развел этот спасительный, теплый огонь. Вся мокрая, уставшая и обессиленная погоней и бесконечным плачем, она упала. Упала от холода, сковавшим все тело. Темнота. Все, больше ничего не слышно. Сознание улетает. А ведь костер казался таким близким, манящим. Оставалось пройти совсем не много, совсем капельку. Но нет. Сознание рассыпалось и осталась только темнота. *** Ведьма очнулась спустя какое-то время. Сколько прошло? Час? Минута? Или день? И кто? Кто нашел обессилившее тело мертвенно-бледной ведьмы. Яркий свет ослепил глаза. Тепло. Тепло согревало тело ведьмы, а вкусный запах рядом напоминал о том, что до бесконечности морить себя голодом не возможно. Мелькнула тень. Кайла не громко закашлялась. Почувствовала, как начинает болеть голова. Почти сразу услышала тихий голос, показавшейся девушке очень знакомым: - Как ты себя чувствуешь? Ведьма не ответила. В следующую секунду она почувствовала руку на лбу. Ах, идиот, у ведьмы нельзя проверить температуру, просто положив руку на лоб. Вопрос повторился. Так же тихо и невесомо. Девушка опять закашлялась и открыла глаза. Перед ней на коленях сидел шут. Он немного улыбнулся, заметив, что девушка пришла в себя: - Не бойся. Лежи, здесь нас никто не тронет. Я сейчас налью тебе чай. - Эйлен? – тихо и хрипло спросила девушка. – Ты? Как ты нашел меня? - Ого, ты запомнила мое имя? Похвально. Но сейчас, успокойся. Тебе надо ещё немного времени, чтобы отдохнуть. Скоро все пройдет… Кайла закрыла глаза, почему то быстро поверив. Просто нет сил, чтобы упираться. Она поправила ткань, которая накрывала и согревала её. Почувствовала ткань плаща. Но нет, ей не могло присниться то, что её плащ слетел. Это было, точно было! Но мозг совсем не хочет выстраивать долгие логические домыслы, и девушка засыпает. Опять проваливается в темный бессознательный мир. Тишина… *** В следующий раз девушка проснулась, когда шут принес ей чашку горячего чая. Точнее походную кружку, которая обычно привязана к седлу странствующих лошадей. Чай, точнее травяной сбор, вкусно пах и насыщал обессиленное тело ведьмы. Она пила медленно, почти не открывая глаз, чтобы не слепило солнце и огонь. Костер все ещё горел, согревая продрогшее на осеннем ветру тело ведьмы. Силы быстро возвращались к Кайле, и вот она уже открыла большие зеленые глаза, поправила все ещё мокрые пряди рыжих волос и робко осмотрелась. Они были в лесу. В глухом лесу, где уж точно не мог быть костер в ту ночь. Как девушка попала сюда – она не помнила, помнила лишь, что замерзла. Рядом с горящим костром сидел Эйлен. Тот самый дворцовый шут в нелепой одежде. Он молчал. Лицо не выражало ничего. Он сидел и жарил на костре небольшой кусочек хлеба. Тишина. Тишина и молчание. Когда хлеб погрелся на костре, парень разломил кусок на две части и протянул Кайле: - Ешь, тебе нужно много сил, чтобы почувствовать себя лучше. Как ты довела себя до потери сознания? Зачем? Зачем ты сбежала из дворца, дуреха? Ты же могла умереть… Ведьма молчала и только зло косилась на шута. Но хлеб взяла. Есть и правда хотелось. Дальше сидели молча. Допив чай, девушка вновь легла на траву и заснула. Организму слишком сложно восстановить силы. *** В следующий раз девушка проснулась уже ночью. Она почувствовала тепло от только что подкинутого в костер полена. Шут сидел у костра и смотрел на звезды. Тишина. В лесу стояла абсолютная тишина. Наконец-то притих ветер и пропал шум в голове. Тишина… Только костер иногда потрескивал сухими ветками, и лошади переминались с ноги на ногу, стараясь заснуть. Шут сидел молча, но как только ведьма немного пошевелилась, он обернулся: - Как ты себя чувствуешь? Кайла протянула руки к костру, чтобы согреться и посмотрела на Эйлена: - Мне уже намного лучше. Спасибо. Спасибо, что спас меня. Без тебя я бы умерла… - девушка благодарно посмотрела в глаза парня. - Да брось, я не мог не спасти тебя. В ту ночь был сильный ливень, а тебя уже ищет стража. Как и меня, скорее всего. Кайла, а зачем ты сбежала? - Надоело. Надоела жизнь во вранье. Надоело врать людям, создавая эликсир, изменяющий умы. Мне надоело врать Джессике, о том, что между нами что-то большее, чем дружеская связь. Надоело врать Галлебу, что его шутки остроумны, надоело скрывать от Аделины, что император нагло заигрывает со мной… Надоело… - Понимаю, Кайла. Держи, выпей ещё горячего чая. Тебе нельзя замерзать, - шут протянул девушке ещё одну кружку травяного сбора. Они замолчали. Кайла пила чай, осматриваясь в темном лесу. Теперь она видела, что они сидят на совсем маленькой полянке. Лошади стояли чуть поодаль и спали. Она заметила, что плащ, который накрывал плечи, немного отдавал темно-красным. Плащ Эйлена. Она посмотрела на огонь, медленно поедающий тонкие ветки, которые смогли остаться сухими во время грозы. Ведьма чуть подняла голову и посмотрела на шута. Парень смотрел на звезды, поэтому девушка могла видеть только его профиль. Он сидел молча, смотря в небо. Костер освещал его лицо и одежду, давая рыжей девушке осмотреть своего спасителя. Только сейчас она смогла осмотреть его лицо. Худое, с ярко заметными скулами. Слегка прикрытые серые глаза с длинными ресницами будто засыпали. Шут повернул голову и посмотрел на ведьму. Немного улыбнулся. Костер осветил его лицо, дав заметить ужасный шрам на лбу между бровями. Тусклый свет костра дал девушке заметить шрам на шее, который должен был закрывать немного отогнувшийся ворот рубашки. Молодой парень улыбнулся, видя, что Кайла рассматривает его лицо. Опять та же зловещая улыбка, обнажившая белые клыки. Тишина. Вот они опять сидели и молчали. А зачем говорить? Сейчас это было лишнем. Так шут и ведьма, сбежавшие из дворца, сидели у костра, пока небо не окрасилось нежно розовым от приближавшегося восхода солнца. Только тогда ведьма спросила хриплым голосом, будто только проснулась: - Что ты собираешься делать теперь? - Ещё пару дней посидим тут, а потом поедем на север. Там, можно будет скрыться от погони и поменять маски. А уже потом подумаем. Или начнем новую жизнь с чистого листа, либо вернемся к императору, но уже с другими людьми. - Мы? - А ты не поедешь? Можешь оставаться тут, и тебя на этой же неделе поймают стражники. - Нет. Нет, я поеду…если можно. - Можно, - тихо сказал парень. - Но сейчас, поспи немного, тебе надо отдохнуть. А я пока поищу ещё хвороста для костра, а то огонь совсем потухнет. Девушка хотела было вызваться пойти с Эйленом, но усталость и не совсем здоровый организм заставили её только кивнуть и лечь на бок, накрывшись плащом. Тишина… *** Снова девушка проснулась от негромких звуков музыки. Она открыла глаза и увидела, как Эйлен негромко играет на лютне и напевает какую-то песню. - Что ты поешь, Эйлен? - Я? Прости, я разбудил тебя… - Нет, играй. Мне нравится. Сыграй что-нибудь… Парень ударил по струнам, и колокольчики на его шапке зазвенели, будто в такт. Шут играл красивую балладу о несчастной любви. Но это звучало совсем не как песня, а скорее, как история. История о несчастной любви, о смерти главного героя и о том, что молодой парень шел против общества. История о протесте миру. Но вот, баллада почти закончилась, и басовитый голос шута почти сошел на нет, как вдруг, подул резкий порыв ветра, «снял» шапку с головы парня. В глазах Эйлена тут же отразился испуг, и он обернулся, пытаясь поймать шапку, но нет, Кайла тут же в изумлении взглянула на молодого парня с слегка вьющимися волосами. Шут тут же хотел надеть шапку, но девушка остановила его, поймав за руки: - Не надо, оставь так… - Нет, даже не… - начал было шут, но остановился. Затих, посмотрев в зеленые глаза ведьмы. Наконец, их взгляды встретились, и на полянке опять наступила тишина. Долгая пауза, пока Кайла рассматривала изменившееся лицо парня. Слишком уж не привычно было видеть его с русыми волосами, коротко подстриженными и зачёсанными назад. Было не привычно видеть его без шапки с постоянно звенящими колокольчиками. Теперь девушка заметила шрам между бровей парня, могла заметить его уши, по форме как-то странно напоминавшие эльфийские. - Ты…ты эльф? Но у тебя же есть клыки… - ведьма знала, что у эльфов ровные белые зубы и более смуглый цвет кожи. - Нет, я не эльф. Ты не знаешь мою расу. Я здесь чужой. Я чужой для этого мира. Для всех в этом мире… - голос парня стал тише, а девушка все так же неподвижно смотрела ему в глаза. Но вдруг Эйлен закрутил головой, будто услышав что-то. - Сюда едут стражники, нас выследили, дворцовые ублюдки. Совсем скоро здесь будут конные императора. Вставай, надо ехать. Быстрее. Парень хотел было надеть шапку вновь, но ведьма будто запретила: - Не надо. Едь так. Пожалуйста. - Ты… Мне нельзя ехать так… - начал было протестовать парень, но девушка вырвала шапку у него из рук. - На вот, надень мою накидку с капюшоном, если так боишься намочить волосы, девчонка… - Кайла сняла с плеч бархатную накидку, которую всегда надевала под плащ. Шут хотел возразить, но, видимо, время слишком поджимало, и, накинув капюшон, он подбежал к лошадям. Кайла поднялась, поборов головокружение и пошла вместе с шутом, который уже седлал коричневую кобылу с черной гривой. Ведьма запрыгнула на вороную лошадь, пустив коня рысью, так, как это сделал шут. Эйлен прекрасно ориентировался в лесу и уже через полчаса, они вышли на дорогу. Пустили лошадей в галоп. Скакали рядом, бок о бок. - Куда мы? – спросила ведьма, посмотрев на шута. - Сейчас мы скачем по главному тракту, а надо бы уйти к деревням, так что сейчас я ищу поворот, где было бы возможно скрыться то погони. Девушка кивнула, ускорив лошадь, чтобы не отставать. Вот опять дорога, опять погоня. Опять стук копыт. Ехали по привычке молча. Да, так уж вышло, что им было комфортно молчать рядом. Скакали долго, позже немного сбавили скорость, чтобы не гнать лошадей. Два сбежавших из королевства путника, два скрывающихся от погони беглеца, которым надоели устои, которым хочется идти вразрез обществу. *** - Эйлен, - чуть позже начала девушка, - А расскажи о себе? Почему ты такой…чужой. Не такой, как все во круг. Ты любишь молчать, как и я. С тобой не хочется говорить о бытовухе. С тобой хорошо молчать. Почему так, Эйлен? - Особенности касты, бросил парень, явно не желая отвечать длинно, но девушка не отстала. - Ну расскажи, что тебе стоит. Я все пойму, ты же знаешь. Просто…с тобой все совсем иначе. Что ты, Эйлен? - Шут. Дворцовый шут при императоре. Тот, у кого хорошо получается смешить людей и высмеивать короля. - Нет, Эйлен. Не держи меня за дуру! Я же знаю, ты другой. - Кайла, понимаешь, моя расса… Это даже не расса, это скорее предназначение и миссия. Ты слышала что-нибудь о людях, рожденных или выведенных для убийств? - Нет… - смутилась Кайла. - Понимаешь, я не человек. Я тот, чью касту обычно не называют вслух. Меня бояться… - Эйлен расскажи. Ты знаешь, я не испугаюсь. А ещё, я умею хранить секреты, я никогда не… - Тихо, - будто услышал что-то парень. Он направил лошадь правее. Там, на не большой поляне, стоял конь. Породистый белый конь, который, кажется, должен был принадлежать благородному рыцарю. Но, где же наездник? Шут направил коня в чащу и там, услышал тихий крик. Путники подвели лешадей ближе. В чаще, связанный у дерева сидел молодой рыцарь без шлема. Его рот был завязан белой, испачканной кровью тряпкой. Эйлен тут же соскочил с лошади и подбежал к рыцарю, который сразу начал говорить: - Уходите! Они поймают вас и убьют. Уходите! - Тише, успокойся… - не громко сказал шут, потянувшись, чтобы развязать руки пленнику, как вдруг откуда-то с дерева спрыгнули четыре разбойника. Три парня и девушка. Один, явно самый старший, крикнул первым. Именно такого в шайках принято было называть атаманами: - А вот и друзья подоспели. А где же их доспехи? – угрожающе крикнул он рыцарю, но тот только закрыл глаза, боясь что-либо сказать. - Зачем вы поймали его? И почему не убили раньше? Разве вам надо от него что-то кроме лошади? - Да, - гордо сказал атаман, - мне нужно шоу. Мне нужна кровь и игра. – два парня подошли к Эйлену со спины и в миг связали ему руки, бросив к дереву, рядом с рыцарем. Один из парней пошел к Кайле, тоже желая связать девушке. Но атаман отрицательно покачал головой. - Нет, не трогайте девчонку, подведите её поближе. Кайла хотела было защититься магией, но нет, ничего не получилось, она была ещё слишком слаба после обморожения. Разбойник взял её за руки и толкнул атаману, который тут же начал шептать ей почти на ухо: - Хочешь сохранить себе жизнь? Девушка покорно закивала. - Тогда вот тебе нож, - атаман достал нож из голенища сапога, - Если хочешь спасти свою жизнь, убей своих друзей. Ведьма испуганно посмотрела на разбойника, но делать нечего. Взяла в руку не большой нож и посмотрела в глаза шуту. Подошла ближе, но в последней момент девушку будто переклинило. - Говоришь «рожден для убийств»? Докажи, - она быстро обняла шута, будто прощаясь с ним, но на самом дела перерезала верёвку, связывающую руки и вложила нож в ладонь Эйлена. - Благодарю, - еле слышно сказал парень, вскочив на ноги. Разбойники тут же обернулись, поняв, что произошло, и каждый достал кинжал, как минимум в два раза больше ножа Эйлена. На секунду повисла тишина. - Убейте! Убейте их всех! – крикнул атаман, достав саблю. Разбойники начали плотным кольцом сходиться вокруг шута. Но в глазах парня будто загорелся огонь. Он резко присел, уклоняясь от ударов одного из разбойников. Перекатился по земле, встал прыжком. Разбойник в широких синих штанах, на восточный манер подошел ближе, подпрыгнул, оказавшись перед Эйленом, но тут же получил удар кулаком, пока на секунду замешкался. Чуть не упал, но сохранил равновесие, тут же ударив ножом в сторону шута. Не прицельно. Парень отскочил в сторону, развернулся и резанул ножом по груди разбойника. Порвал одежду. Тут же отскочил назад. Ещё один оборот, прыжок удар ногой по колену разбойника. Тут упал, скорчившись от боли, но к горлу шута тут же приставил нож второй разбойник. Мгновенная реакция, разворот и шут перерезает горло второму противнику. Падение. Глухой всхлип и сплевывание кровью. Эйлен разворачивается, фокусируется на атамане, но тут же со спины его как бы обнимает девушка-разбойница, приставляя нож к спине: - Не дергайся, - ласковым шепотом сказала она. Шут замер, но тут же его противница повалилась с ног, упала. Это ведьма, собрала последние силы, сбив девушку с ног: - Ну это так, чтоб не приставала, - не громко усмехнулась она. Но хитрый атаман тут же заметил юную ведьму и подскочил приставляя нож к горлу. Они закружились. Шут метает нож и попадает точно в голову мужчине. Тот падает, забрызгав кровью подол платья Кайлы. Но один из разбойников все же находит в себе силы поднять нож и метнуть в шута. Стремительный уклон и Эйлен разворачиваясь ударяет ногой по черепу лежащего разбойника. Кровь вытекает на землю. Все. Все кончено…