***
«Привет, К. Я снова переезжаю. На этот раз мы перебираемся в Эджвуд, Нью-Мексико. В который раз мама и папа не объясняют причин. Они каждый раз меняют место работы, потому я даже не могу предположить, что это из-за предложения о повышении. Все это довольно странно. Но есть одна вещь, которая меня радует. Папа просит не сообщать никому мое полное имя. Конечно, я и так не говорю, но теперь мальчишки хотя бы не будут поднимать меня на смех, если учитель вызовет к доске. Честно говоря, школа отстой. Лишь по той причине, что я никогда не говорю, меня частенько вызывают к психологу. Он считает, что мне нужно лечение и психотерапия, но со мной все в порядке. Я не люблю говорить, слова ранят, обижают других. Разве это плохо — отказаться от того, что причиняет страдания другим? Я еще напишу, когда-нибудь. Твоя Дэни» Следующая страница вырвана из дневника. Это довольно странно, учитывая, насколько аккуратные остальные страницы (не считая тех, над которыми она плакала, конечно). Думаю я об этом не долго, потому что замечаю дату. Она не писала почти полгода. Да, она раньше периодически забрасывала дневник, но чтобы так надолго? Дата близка к нынешней, разница всего в три месяца. По количеству исписанных страниц дальше, можно сказать, что Дэни писала минимум раз в неделю. Я думаю о том, что нужно пролистать до тех страниц, когда она переехала сюда, в Саус Парк, понять, с кем она познакомилась и поспрашивать у них, но не могу остановиться. Я хочу знать о Дэни все, почему она пропала, что с ней случилось. Да, я хочу вернуть ей дневник, но искушение прочесть все это велико. И я поддаюсь.Часть 3
26 января 2018 г., 23:29
Прошло четыре дня с тех пор, как я нашел дневник. За это время, я узнал только возраст Даниэллы Миллер, то, что она часто переезжает, то, что она ненавидит свое имя, и то, что она не разговаривает, хотя немой не является. Этого было мало. Конечно, это было необычно для девчонки: они все любят подобные слащавые имена и болтают без умолку. Думаю, если бы кто-нибудь случайно узнал ее имя, оно было бы на слуху у всей школы. Я спрашивал у девчонок, Бебе и Венди, знают ли они кого-нибудь с именем Даниэлла, но они лишь покачали головой и вернулись к своим сплетням.
Надежда меня покидала. Неужели я никогда не найду ее? Честно говоря, я уже привык к этому дневнику. Хотя меня все еще мучает совесть, когда я его открываю, у меня создается ощущение, что она пишет мне и для меня. Я встретил с ней ее день рождения, я знал, что ей подарили золотую рыбку, которая ее пугает. Я знаю обо всех ее переживаниях, сколько раз она плакала, сколько раз ее родители ссорились. Мне показалось, что я никого не знаю так хорошо, как ее. Но, в то же время, она все еще была для меня тайной, раскрыть которую у меня нет ни единого шанса.