четыре

юнги входит в чужую квартиру, как к себе домой, даже не снимая обуви. не смотрит на хозяина, прекрасно зная, о чем он хочет с ним поговорить, не здоровается, молча проходя в гостиную. и пресекает любые попытки что-либо пояснить, отрезая: — я не собираюсь влезать в их отношения, и тебе не позволю. не маленькие, сами разберутся. он сотни раз слышал нытье по этому поводу, просьбы вмешаться, разобраться с проблемой, но делать что-либо, пока его не попросит лично причина их обсуждений, не собирается. это принцип. — не разберутся, хен, точно не сейчас, — чимин смотрит побитым щенком, только хвостика, виляющего из стороны в сторону, не хватает. у него глаза блестят, уголки совсем влажные, будто вот-вот заплачет. юнги тяжело вздыхает, набирая в грудь побольше воздуха, достает из полупустой пачки сигарету, подпаливает ее легким движением и машет рукой в воздухе, прося начинать. на самом деле он совершенно не хочет ничего слушать, но на улице прохладно, дома закончился кофе, а у пака комфортно и можно курить, не открывая форточки. — хен, с чонгуком нужно срочно что-то делать… — парень хмурит брови, в секунду заводясь только от имени парня своего лучшего друга, хочет продолжить, но его нагло прерывают, выдавая скороговоркой: — с ним давно пора что-то сделать, например, морду разбить, — юнги на секунду зависает, прикрывая глаза и шумно сглатывая, — только вот без разрешения тэхена делать этого я не буду, ты знаешь, — мин делает затяжку, выдыхая дым через нос, и сбрасывает пепел в пустую чашку из-под кофе, стоящую на журнальном столике. парень заметно напрягается, стараясь затолкнуть загоревшуюся ненависть куда подальше. все нормально, пока с их тэтэ все хорошо. — хееен, — пак вытягивает гласную, сжимая руки в кулаки, — на этот раз все серьезно. чим нервно кусает губу, не зная, как лучше преподнести последние новости взрывному мину. он опасается его реакции, совершенно не зная, чего ожидать. — насколько? — юнги старается не паниковать, предполагая, что ничего страшного случится не могло. внешне парень остается абсолютно спокойным, но внутри все просто переворачивается от внезапно одолевшего страха. — тэ в больнице.  мин сжимает сигарету пальцами, ломая ее пополам. — пять часов без сознания был, сотрясение, много гематом, синяков, но врачи уверяют, что в целом все в порядке, — чимин тихо всхлипывает: он всегда относился к проблемам своих друзей гораздо серьезней, чем они сами. парень подходит к дивану, потирая припухшие глаза, поднимает со светлого ковра часть недоокурка и начинает нервно крутить его в руках, пытаясь успокоить дрожь. — мне вчера мама его позвонила, она так плакала, что я подумал, что тэхен… — пака начинает мелко трясти, он оседает на ослабевших ногах, цепляется руками за чужие, и укладывает уставшую голову на тощие колени, не пытаясь скрыть соленые дорожки. — я так боюсь за него. юнги зарывается рукой в мягкие волосы, ерошит яркие пряди, крепко сжимая зубы, и закрывает глаза. «я тоже». принципы все же придется нарушить.