Отцовские дети

Всё было мило, и я была очень рада.       Я проснулась от того, что было слишком шумно. Когда я открыла глаза, то поняла, что шумно было снаружи. Неудивительно. Сегодня день ярмарки, оттуда и шум.       Уже три дня я лежу в постели будто калека. С того дня, как мы с Робином должны были пойти на озеро, мне очень плохо. Постоянно тошнит, не могу ничего есть, кружится голова, как только встаю, темнеет в глазах, и я падаю. Мама не может понять что это, она звала лекаря, но он почему-то не пришёл. Она говорит, что ещё немного подлечит меня травами, и всё пройдёт, а я боюсь.       Когда-то с моей подругой, теперь уже госпожой Стефанией, было то же самое. Все думали, что её прокляли, потому что она не могла даже пить. Но немного погодя всё прошло. А спустя ещё некоторое времени у неё вырос живот. Тогда всё стало ясно. Она была беременна. И теперь я правда боюсь, что беременна сейчас, боюсь, что во мне живёт то самое существо. То отродье, которое и ребёнок мне, и кровный родственник. Мне ещё нет пятнадцати, время церемонии ещё не настало, но отец этим пренебрёг. Какая-то небольшая часть меня была рада, что если я всё же беременна, то все узнают каков мой отец на самом деле. Но это был единственный плюс. Меня ни на секунду не покидало чувство тревоги. Из моих утренних раздумий меня вывел голос мамы, которой я не сказала о своих догадках. Решила, что будет лучше подождать пока всё не станет ясно, вдруг я не беременна. — Милая, ты не спишь? — мама вошла в комнату, в руках она держала горшочек, от которого очень приятно пахло. Настолько, что у меня появился аппетит, впервые за несколько дней не тошнило. — Мама… Нет, уже нет. А что это? — Я указала на горшочек. — Это водоросли, для компресса на грудь, чтобы не простудилась, они хорошо тепло держат, — поднеся ко мне горшочек, она показала содержимое. Мне безумно захотелось их потрогать, поэтому взяла немного в руку. — Они не ядовитые? — спросила я, не отводя глаз от озёрной травы. — Нет, конечно нет, обычные водоросли. Только пахнут не очень хорошо. — в следующий момент мамины глаза расширились, а слова застряли где-то в горле. Я начала жевать эти водоросли, они были безумно вкусными, и не понимала почему матери не нравится их запах. — Саманта, что ты делаешь? — всё ещё уставившись на меня, мама тихо и вкрадчиво задала мне вопрос, на который я ответить не смогла, так как мой рот был полон. — Ем… — сказала я, как только справилась с водорослью. — Можно ещё?       Мама протянула мне водоросли, и я принялась есть. Она смотрела на меня ошарашенно, но не возражала, наверное потому что это было первое, что я ела за последние три дня. Через пару секунд мама вышла, вернулась, когда я поглотила почти все водоросли, в руках у неё была тарелка с похлёбкой. Она протянула её мне и сказала попробовать. Но как только я взяла тарелку в руки, меня начало тошнить. Снова.

***

      Уже почти неделю мне ужасно плохо, я могу есть только те водоросли. Мать стала относиться к этому спокойнее, отец был очень раздражённым и каким-то перепуганным, а Робин, который пришёл прошлым вечером, посмотрел на меня и отшутился, что с водорослями у меня проблем точно не будет.* В тот момент я насторожилась и задумалась, но спустя пару секунд продолжила есть. Сегодня Роб пообещал прийти ко мне не с пустыми руками. Он сказал, что у него есть сюрприз для меня, чему я очень рада, мне очень давно не делали сюрпризов. Вообще, сюрпризы делали только два раза в жизни. Первый раз — Стефани, она сказала мне пробраться к пруду за её садом, а когда я пришла туда, она стояла с маленькой лошадью из их семейного ипподрома. Подруга сказала, что эта лошадка называется — пони. Сначала, я подумала, что это её имя, но Стеф объяснила, что это разновидность лошади. Мы целый день катались на лошади, а ближе к вечеру она устроила чаепитие в саду, только для нас и пары кукол. Одну из них она подарила мне, но мать сказала, что я не могу принять эту куклу, потому что она слишком дорогая. Это правда, её куклы были фарфоровыми с настоящими волосами, они были очень красивыми и дорогими. Потому мне пришлось вернуть ей куклу, но я до сих пор признательна Стеф за то, что она захотела сделать и сделала меня счастливее.       Во второй раз мне сделала сюрприз мама, когда подарила мне нижнее бельё. Только это был подарок Стеф и Госпожи, но всё же это был сюрприз, потому что она могла оставить его у себя, но отдала мне. Наверное, это считается. И теперь я действительно рада, что Робин хочет сделать мне сюрприз, третий, или, может быть, всё же второй в жизни.       Настал вечер. Я уже могу сидеть. Можно подумать, что ничего в этом нет, но только не если ты лежала всю неделю. Спина ужасно болит, да и вообще болит всё тело, тянет поясницу, отекают ноги, у меня очень плохой вид, я сильно похудела. Это ужасно… В комнату вошёл Робин, держа руки за спиной, и я сразу поняла, что там обещанный сюрприз, и улыбнулась. — Привет, Сэм! — протянул Роб немного самодовольно, не скрывая своей улыбки и радости. — Привет, — я улыбнулась его уверенности и попыталась поймать взглядом то, что он держит за спиной.       Он подошёл ко мне и обнял меня, обеими руками, тогда я поняла, что они пустые, и немного разочаровалась, я ждала своего подарка. Он присел рядом со мной и, посмотрев на меня, кивнул. — Ну, как ты? — он сидел как ни в чём не бывало, будто забыл о подарке. Это не похоже на Роба, но также он плохой актёр и не мог бы так хорошо врать. Наверное… — Всё хорошо, видишь, я уже не лежачий, — я отшутилась и наиграно хихикнула. Где мой сюрприз? Помахать куском мяса перед львом, а потом не дать его — плохая идея. — Ясно… — он смотрел на меня и молчал. Так, ясно. — А где обещанный сюрприз?.. — я спросила тихо и наигранно избаловано, как маленький ребёнок, чтобы, если что, смогла сказать, что шучу. — Ага, спросила всё-таки! — Роб широко улыбнулся и приблизился ко мне. — Но сначала мой подарок, — он сказал это и поцеловал меня.       Это был короткий поцелуй, но нежный. Как только он отстранился, я покраснела и отвернулась. Мой взгляд упал на дверной проём, там стоял отец. Кажется, он проходил мимо моей комнаты и увидел это. Он смотрел на меня с какой-то мерзкой улыбочкой, а затем ушёл. Я посмотрела на Роба, он выглядел обеспокоено. — Извини, я должен был закрыть дверь, — его тон немного пугает, такое чувство, будто он познакомился со смертью. — Сэм, а что если теперь он… — Робин замялся и то отводил глаза, то смотрел на меня так, будто хотел чтобы я сама продолжила. Я не совсем понимала, о чём именно он говорит. — Что? — Робби посмотрел на меня как на тонущего щенка. Он снова приблизился, на этот раз чтобы обнять. — Что, если он снова сделает что-то… — не отпуская меня, он прошептал эти слова еле слышно. На секунду у меня перехватило дыхание. Ведь правда, почему он так улыбался?       Отпустив меня, он посмотрел на меня, выглядел всё ещё обеспокоенным. Робин встал, закрыл дверь и повернулся ко мне. Он смотрел на меня достаточно долго, отчего начала чувствовать себя неловко, затем подошёл ко мне, провёл пальцем по моей щеке, а через секунду поцеловал меня. Это был долгий, нежный, но в то же время страстный поцелуй, наши языки сплелись в жарком танце, он взял меня за руку, затем я что-то почувствовала в ней, что-то холодное. Я отстранилась, посмотрела на него, а затем на свою ладонь, в ней лежали две цепочки, одна тоненькая, другая немного толще, и два кольца. Я непонимающе посмотрела на Робина, он улыбался. Роб встал на колени и посмотрел на меня, взяв за руку, в которой лежали цепочки и кольца. — Я люблю тебя. — он посмотрел то ли на мою руку, то ли на цепочки, я не знаю, а потом снова на меня, и продолжил, — Саманта, ты обещаешь выйти за меня замуж и уйти из этого места, когда тебе исполнится пятнадцать? — ни секунды не думая, я, наверное под влиянием шока, ответила ему. — Да. — мне потребовалось несколько секунд чтобы понять, что он только что сказал, затем я отпустила нервный смешок. — Что? — я смотрела на него и только сейчас поняла, что он делает мне предложение стать его женой в будущем. — Ты будешь моей женой, когда тебе исполнится пятнадцать лет, и согласна ли ты уйти далеко от этого места? — он смотрел на меня и улыбался, уголки его губ дрожали, и часто моргал. — Да! Конечно да! — я полностью всё осознала и начала радоваться и смеяться, испытывать полную палитру эмоций, сейчас была так рада, как в день, когда он поцеловал меня на поле. Это был наш первый поцелуй.       Робин радостно выдохнул, улыбнулся ещё шире, и, крепко обняв, поцеловал меня. Затем он, смеясь, взял тоненькую цепочку. Кольцо, как оказалось висело на ней. Он надел мне на шею эту цепочку и попросил надеть ему. Мы взялись за мизинцы и коснулись лбами, как в детстве, когда обещали друг другу что-то важное. Например, вечную дружбу. — Я обещаю, что очень скоро я стану твоей женой Робин. — я радостно улыбалась, кажется, сейчас только это и делала. — А я обещаю, что буду твоим другом, мужем, отцом… — на последнем он на секунду затих, но попытался сделать вид, что всё нормально. — И защитником. Обещаю любить тебя всегда. — Я тоже.       Мы снова поцеловались. Мы были рады. Я заметила, что мне совсем не плохо, наоборот, было как никогда хорошо. Мы сидели в обнимку ещё около десяти минут, прежде чем вошёл мой отец. Мы сразу же застыли на месте, он посмотрел на нас, нервно на меня, а затем злобно на Робина. — Тебе уже пора, — пьяно бросил он.       Он уже почти не стоял на ногах из-за выпитого алкоголя, и я боялась, что когда Робби уйдёт, случится что-то ужасное. Мать ушла на озеро, за водорослями для компресса и моего перекуса, и в доме остались только я и мой отец. Роб посмотрел на меня. — Пит, мой отец звал тебя на рыбалку. Он говорил, что хочет показать тебе рыбные места, где ловит сомов. Хочешь сейчас пойти к нему? — Роб звал его для того чтобы оттянуть время, пока придёт мать, я это поняла. Отец пьяно пробубнил что-то под нос и злобно взглянул на меня, а затем на Роба. — Ага. Давай! Я давно уже знал, что он мне покажет те места. Я говорил ему, что если они станут моими, то я заберу рыбу, потому покажет. Я понял, — мой отец нёс какую-то ахинею, я не поняла многих слов. Роб встал и подошёл к моему отцу, пытаясь утащить его из комнаты, но второй заметил цепочку на моей груди. — Саманта! Что это? Откуда оно у тебя? — он, шатаясь, подошёл ко мне и дёрнул за цепочку, мне пришлось быстро встать, что бы он не порвал её. Неделя лёжа не могла не сказаться на мне, у меня потемнело в глазах, и я, чтобы не упасть, схватилась за отца. — Какого дьявола? Хочешь обокрасть меня? Ты воровка! Ты блядь!       Он дал мне хлёсткую пощёчину, и я упала, на глаза навернулись слёзы. Когда открыла их, я поняла, что у меня горит не только щека, но и ухо, и ещё мой отец уже лежал на полу, а Робин бил его кулаками. Я закричала. То ли от испуга, то ли от безысходности. Перед глазами всё поплыло, и голова стала неимоверно тяжёлой. Всё было мило, и я была очень рада. Просто я не знала, что будет дальше.