mo lavender

Мин Юнги нервничает. Его руки буквально не прекращают дрожать, пока достают немного мятую пачку сигарет из кармана клетчатой рубашки. Юн стоит на балконе, дыша свежим весенним воздухом через открытое окно и пытаясь сосредоточиться на своём потоке мыслей. Ровно полгода назад парень встретил своего цветочного соулмейта, Пак Чимина. Кажется, это было только вчера, однако сейчас Юнги находится в просторной квартире, которую вместе арендуют парни. За эти полгода, Чимин уговорил Юнги завести маленькую собачку, назвав ее Холли; и хотя в начале тот старался контактировать с ней по минимуму и вообще жалел, что согласился на всё это, то со временем сам привязался к Холли очень сильно и каждый раз умилялся с того, как Чимин играл с ней по вечерам. Дверь на балкон сзади открывается, и Юнги почти сразу чувствует руки, обвивающие его тонкую талию. Чимин кладёт свою светлую макушку на плечо старшего, следом даря ему мягкий поцелуй в шею и щекоча пушистыми волосами кожу. — Ты опять куришь, Юнги-хён, — спокойным голосом говорит он, а Мин кладёт свободную руку поверх маленькой ладошки Чимина, поглаживая острые костяшки. — Прямо сейчас мне нужно это, Чимин, — Юнги делает последнюю затяжку и выдыхает дым в сторону, после чего разворачиваясь в руках своего соулмейта и оказываясь в тёплых объятиях. — Почему? — Ты узнаёшь чуть позже, Чимин~а, — и тянется за поцелуем, но Пак слегка поворачивает голову в последний момент так, что Юнги попадает в его мягкую щечку, тут же вопросительно смотря в глаза. — Ты же знаешь, что я не люблю, когда от тебя несёт сигаретами, — Чимин не убирает рук с талии Юна и легонько щипает того за худой бок, слыша тихое шипение парня в ответ. — Если ты не поцелуешь меня сейчас, то я не расскажу, почему делал это. Пак недоверчиво хмурится, но всё же несильно кивает головой, поддаваясь вперёд — навстречу приоткрытым губам своего хёна, который кладёт одну руку на затылок парня, притягивая ближе и не давая отстранится, а другой проводит по линии челюсти. Юнги проводит языком по пухлой нижней губе Чимина и нежно прикусывает ее, после чего слыша лёгкое хихикание младшего и отстраняясь совсем чуть-чуть. Мин касается лбом лба своего донсена и заглядывает в его глаза. — Я люблю тебя, Чиминни. Счастливая улыбка трогает губы Пака, и он обнимает своего соулмейта ещё сильнее. — Я тоже люблю тебя, Юнги-хён, — а Юнги чувствует себя самым счастливым в такие моменты. А потом Пак Чимин берет большую ладошку Юна в свою маленькую и плавно тянет из прохладного балкона вовнутрь, в их спальню, задумчиво и нежно улыбаясь. Он сажает своего парня на мягкую и застеленную кровать, а затем легко садится на его обтянутые узкими джинсами коленки. Руки Юнги обхватывают Чимина за спину, и тот пальцами оттягивает нижнюю губу старшего. Мин плавно водит губами по линии челюсти, спускаясь ниже к горячей шее Чимина. Влажные поцелуи покрывали кожу, оставляя горячие, словно ожоги, следы. Каждое касание заставляло Чимина медленно сходить с ума от приятной боли внизу живота. С каждым новым скользящим движением по его спине и талии, кислород предательски кончался. Он жадно хватал ртом воздух, облизывая пересохшие от возбуждения губы. Старший только прижимал того к себе еще ближе за бедра, совсем лишая какого-либо пространства между их телами. Юнги чувствовал, как возбужденный член Чимина упирался ему в пах, и тот тихо постанывал, начиная медленно тереться им. Прикрывая глаза, он слышал лишь своё рваное тяжелое дыхание на фоне блаженного мычания. Он не мог больше сдерживать себя. — Я хочу тебя, — голос Чимина звучал хрипло, опаляя горячим дыханием нежную кожу старшего и заставляя зажмурить глаза от нахлынувших эмоций. — Погоди, Чимин. — ему трудно говорить из-за сбивчивого дыхания, да и вообще отстраняться от своего соулмейта ему никаким местом не хотелось. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Чимин смотрел на Юнги вопросительно, продолжая прижиматься к парню, ибо возбуждение никуда не ушло, и останавливать на таком он просто не собирался. — Скажешь потом, — поцелуй, который старший тут же обрывает, немного отталкивая от себя Чимина одной рукой за талию. У того уже взгляд сердитый, а давление в джинсах делает больно, поэтому он жалобно хнычет, но немного отодвигается, чтобы тот наконец-то сказал, что хотел. — Чиминни, — вздох. — ты знаешь, насколько сильно я люблю тебя, верно? — кивок в ответ. — И я чувствую себя самым счастливым в этом мире, после того как встретил своего маленького милого соулмейта. Тебя. Ты знаешь, я не сильно силен во всем этом, но я хочу, чтобы ты точно понял, как сильно я дорожу тобой, как сильно мне тебя не хватает рядом, когда ты уходишь куда-то. Я люблю тебя так сильно, что иногда мне трудно дышать рядом с тобой. Ты так прекрасен, и мне бы хотелось провести с тобой всю жизнь, поэтому… — он отрывает взгляд от глаз своего соулмейта только сейчас, когда просовывает руку в карман джинсов и вытаскивает белую маленькую коробочку. — ты выйдешь за меня? Вместо ответа, Чимин накидывается на него с потоком слез, сваливая на кровать, из-за чего Юнги приходится сразу же положить руки тому на талию, придерживая. — Да. Да, хён, я так люблю тебя, хён, так люблю, — его слова едва можно разобрать из-за рыдания, но Юнги так счастливо улыбается и прижимает своего соулмейта еще ближе к себе.

год спустя

Юнги и Чимин отмечали первую годовщину свадьбы. Они пошли в причудливый ресторан, поели какую-то вкусную еду и выпили хорошее вино. Именно Чимин решил продолжить празднование после, как только они вернулись домой, вытащив пару бутылок своего любимого красного вина и налив два стакана для Юнги и самого себя. Они просто сидели, прижавшись друг к другу на диване, беседуя и выпивая; Чимин пил значительно больше, чем Мин. Это не беспокоило старшего, когда Чимин захотел выпить еще больше, потому что он нечасто пил столько, а сегодня был особый случай. Организм Пака воспринимал алкоголь неплохо, так что ему потребовалось время, чтобы напиться. Когда Чимин встал с дивана и поставил свой пустой стакан на стол, Юнги всё ещё не сильно придавал этому значение, наблюдая за мужем, пока тот шел к спальне, слегка пошатываясь, предполагая, что он решил поспать, и Юн собирался присоединитесь к нему, как только допьет свое содержимое стакана. Возможно, Мин недооценил, сколько Чимин выпил. Он наблюдал за Чимином, который споткнулся об порог гостиной с листом бумаги и тем, что выглядело как одна из зажигалок Юнги, в руке. — Чиминни, что ты делаешь? — Юнги, ты правда любишь меня? — Чимин надулся, а щеки были слегка окрашенные в красный цвет от алкоголя. — Конечно, я люблю тебя, солнышко, почему нет? — Юнги не мог не засмеяться, пока Чимин надувался еще больше. — Но что, если ты больше не хочешь быть женатым на мне, что, если ты просто хочешь вернуть себе эту футболку, которую ты купил, — он уже почти ныл, Юнги казалось это всё забавным. — Солнце, я не собираюсь возвращать себе эту ​футболку. Мин смотрел на Чимина, когда тот возился с зажигалкой в ​​руках, а также с листом бумаги, который, как он теперь понял, был их свидетельством о браке. — Чимин, что ты с этим делаешь? Пак вдруг отошёл в другую сторону комнаты, поднял зажигалку и открыл пламя, прежде чем поднести к документу. Смотря с прищуром на Юнги, он просто сказал: — Удачи в попытках развестись со мной без свидетельства! — Чимин! — Юнги почти слетел с кушетки, в то время как Чимин убегал на кухню, прячась за стойкой посреди комнаты, всё ещё угрожая поджечь документ. — Чимин, ты, блять, серьезно сейчас, — Юнги сдерживался, чтобы истерически не рассмеяться в этот момент, так как он буквально не мог поверить, что Чимин пытался поджечь их свидетельство о браке, чтобы тот не смог «развестись» с ним. — Юни хочет отпустить Чиминни, это значит, что он не может, — Чимин поднес огонь ещё ближе к бумаге. — Нет, Чиминни, Юнги не хочет отпускать свое солнце, — отчаянно пытаясь звучать серьёзно, а не хихикать, Юнги протянул руку к младшему. — Пойдем, Чимин, отдай мне зажигалку. — Хмф, я тебе не верю, — до того, как Юнги удалось обойти стойку кухни, Чимин уже поднёс бумагу к огню, и уголок свидетельства начал гореть. — Чиминни! — отбирая сертификат у своего, пока ещё, мужа, Юн быстро сдул небольшое пламя, прежде чем оно могло как-то повредить его. Чимин и Юнги просто смотрели друг на друга на минуту, прежде чем старший больше не мог сдерживать смех. — На самом деле, я не могу поверить, что ты только что сделал, Чимин, — опираясь на стойку, всё тело Юнги содрогнулось от смеха. — Но что, если я тебе уже не нравлюсь? — Чим сложил руки на груди, бросая зажигалку на пол. Покачав головой и пытаясь собраться, Юнги поднял ее, пряча в карман, прежде чем притянуть Чимина к себе за шею, прижимаясь лбом ко лбу своего соулмейта. — Солнышко, я никогда не перестану любить тебя, ты знаешь? Надутое лицо Чимина, наконец, заменилось на великолепную улыбку глазами: — Я знаю, Юни.

х х х

— Чёрт, Юнги, я этого не делал! — Чимин не мог поверить в то, что Юнги рассказал ему о прошлой ночи. — Чимин, я серьёзно, — старший ничего не делает, кроме как смеется всё время, рассказывая историю. — Покажи мне свидетельство. Юнги встал и достал документ из ящика, в который положил его вчера, вручая своему соулмейту. — О боже мой.