Пьяная вишня

Это утро было самым странным в жизни Легендарного Копирующего ниндзя Конохи. Какаши проснулся по привычке — с первыми лучами солнца. В спальне было по-утреннему свежо. Он долго лежал и смотрел на розоволосую девушку, которая уютно спала в его объятиях, пытаясь понять, как вчера он допустил то, что произошло между ними. Он чутко прислушивался к своим ощущениям, и понимал, что будто впервые видит такие знакомые черты юного лица своей ученицы. Сейчас мужчина смотрел на эту девушку совершенно в ином свете. Светлые ресницы Сакуры чуть подрагивали в сне, отбрасывая тень на бледные щеки, а губы были маняще приоткрыты. Глядя на них, Хатаке вспоминал, как целовал ее вчера, кажется, бесчисленное количество раз, шепча что-то совершенно безумное, несвойственное его дежурной выдержке. Казалось, будто это он был вчера пьян. Нет, скорее опьянен. В животе сладко потянуло, и Какаши понял, что ему всегда будет ее мало. Мало нежных взглядов, мало прикосновений, мало ее цветочного аромата, который был приправлен вчера горьковатым запахом черничного вина, мало, бесконечно мало её самой. В груди зашевелилось беспокойство. А вдруг, она скажет что всё было ошибкой и пьяным наваждением? Тогда им уже точно не вернуть прежних теплых отношений. Она его не простит. Какаши решил, что уже не хочет, чтобы все было как раньше. Не хочет держать дистанцию, и не станет притворяться, что ничего не было. Она нужна ему, и он сделает все, чтобы достучаться до нее — убедит поверить в свою искренность! Сакура пошевелилась, и Хатаке понял, что она просыпается — в голове мелькнула мысль выпрыгнуть в открытое окно, прямо так, в чем мать родила. Однако, он поспешно отогнал это свинское желание. Он ведь все-таки мужчина, и готов был получить заслуженную пощечину, но не желал выглядеть совсем уж недостойно в ее глазах. И для Хокаге разгуливать нагишом по деревне тоже, как минимум, некрасиво. Куноичи открыла глаза, и несколько раз медленно моргнула, стряхивая с ресниц остатки сна. Какаши почувствовал, как напряглось ее тело, от осознания того, что она не одна в своей постели. Девушка осторожно подняла на него растерянный взгляд, и, когда они встретились глазами — заметно вздрогнула. Сакура резко села на кровати, дрожащей рукой придерживая у груди одеяло. В темных зрачках промелькнуло что-то хищное. Какаши приподнялся на локтях и замер, стараясь не шевелиться. Внешне он сохранял дружелюбное хладнокровие, однако где-то внутри зазвенел колокольчик тревоги. Шестой сомневался, что если Сакура сейчас ударит со всей силы, у него останется хотя бы одна целая кость. Харуно все так же медленно села на колени, не выпуская одеяло из рук. Слегка хмуря выразительные брови, она осторожно подняла руку. Какаши зажмурился. «Ну все. Сейчас от меня останется только воспоминание… Надеюсь там, куда я попаду, тоже выпускают книги Джирайи-сама». Несколько секунд ничего не происходило. Хатаке подумал, что, может, он уже умер — настолько сильным и быстрым был ее удар. Однако, через мгновение к его виску прикоснулись прохладные женские пальцы — осторожно скользнули вниз по скуле, подбородку, зацепив кончиками нижнюю губу, и снова вверх, к старому багровому шраму, пересекающему левое веко. Какаши неверяще открыл глаза. Сакура сидела все в той же позе, и ласково касалась пальцами его лица, изучающе разглядывая. В ее взгляде застыло выражение детского восторга, а зрачки возбужденно поблескивали. Мужчина невольно залюбовался ее невинной красотой — обнаженная, с золотистой кожей от падающего из окна яркого света, полусонная, едва прикрытая белым одеялом, с россыпью бледных веснушек на выступающих ключицах, чуть смущенная, но такая прекрасная. Опьяняющая… Какаши отчаянно захотелось каждое утро просыпаться с ней, чтобы только смотреть на нее такую — словно сотканную из первых лучей рассветного солнца. Слушая лишь свое сердце, он перехватил ее ладошку, и с наслаждением прижался горячими губами к холодной коже. На щеках Сакуры вспыхнул румянец. Девушка мягко легла обратно на постель, утягивая его за собой, и уткнулась носом в изгиб его шеи, глубоко вздыхая. Какаши осторожно обнял ее и прижал к себе. — И на кой черт было так рано подрываться?.. Еще даже десяти нет, — сонно пробормотала Сакура, погружаясь сладкую полудрему. Это утро действительно было самым странным в жизни Легендарного Копирующего ниндзя Конохи. И, пожалуй, самым счастливым.