Кратковременное равноденствие

Когда Рей просыпается, первое, о чем она узнает – Кайло Рен тот, кто спас ей жизнь. Люк говорит об этом так мягко, будто это вовсе не самая странная и судьбоносная вещь, которую она слышала. — Он тебя спас. Поначалу ей кажется, что это все сон, ведь она повредила свое плечо и обезболивающее до сих пор в ее организме. Но тогда он вновь это произносит: — Кайло Рен был тем, кто спас тебе жизнь. Ее сердце сжимается в груди и отказывается биться целую минуту. Или возможно час. Ощущается это словно час. — Почему? – наконец спрашивает она. В горле пересохло. Почему он сделал это? Почему он спас ее? Она его враг, она причинила ему боль, а он ей, почему он… На лице Люка нечитаемый взгляд. Он пожимает плечами: — Тебе стоит самой у него об этом спросить.

________________________________________

В лестничном пролете по дороге в камеру сыро и темно; ступени стали скользкими после продолжительных лет эрозии. Спускаясь, она прижимается ладонью к каменной стене, хотя та тоже покрыта влагой и оставляет грязные разводы у нее на руке. По дороге она не встречает ни единой души, пока не спускается к подножию и сворачивает за угол. В самом конце небольшого коридора стоят двое стражей. Это единственный признак того, что здесь что-то есть. При ее виде они вздрагивают, но затем выпрямляются. — Мэм, вам нельзя здесь находиться. — У меня разрешение от Генерала, - ее удивляет то, как легко скользит ложь. Двое охранников обмениваются взглядами. Она знает, что они заметили световой меч, висящий на ее ремне, но помимо того, чтобы заручиться доверием, это не единственная причина, по которой она взяла его с собой. Она не может войти в ту комнату без оружия. Без какого-либо способа защитить себя. По всей видимости нерешительность происходящего выбивает стражей из колеи, когда один из них кивает: — Хорошо, проходите. Но поторопитесь. И будьте осторожны. Рей сглатывает: — Буду. Дверь, которую они открывают для нее, сделана из прочного камня, но не ведет прямиком в камеру. Проход открывается в другой небольшой коридор, в котором намного темнее. Как только она переступает порог, дверь за ней закрывается, скрывая ее под вуалью тьмы. Здесь сыро и холодно, что выводит ее из себя еще сильнее. Она не привыкла иметь дело ни с подобными ощущениями, ни с мурашками на руках, которые эти ощущения вызывают. Она делает несколько шагов по коридору – звук ее ботинок эхом отражается в ушах – прежде чем увидеть свет. Спустя еще несколько шагов она понимает, откуда он исходит. Небольшой фонарь, подогнутый вбок, расположен за укреплением из транспаристали. Рей достигает тюремной камеры. И лишь только тогда она осознает, как давно они пытались схватить его, как давно держали это место специально приготовленным. Они построили камеру в старом комплексе, добавили транспаристальные стенки и укрепили полы и потолки. Единственное, что осталось нетронутым – каменные стены, но в этом был смысл. Люк как-то рассказывал ей, что камень с этой планеты настолько плотный, что даже световые мечи не смогли бы рассечь его. Не считая фонаря, в камере темно, но можно заключить, что обустроена она сносно. От этого она не чувствует себя лучше, но хотя бы что-то. По крайней мере, от этого ей меньше кажется, что все они так не готовы. Состояние заключенного было тем, на что никто не рассчитывал. Меньше всего она. Кайло Рен лежит на скамье из дюрастали в задней части камеры – дополнение, без сомнений, сделанное по просьбе Генерала. Его руки и ноги настолько длинные, что последние свисают у подножия. Сопротивление потрудилось надеть ему кандалы лишь на запястья, и это бы привело ее в ужас, если бы не его нынешнее состояние. Сноук чуть не убил его. Даже будучи на расстоянии и несмотря на длинные очертания теней, она это понимает. Под его темной одеждой проглядываются бинты и бакта-пластыри. И она знает, что там много повреждений, которых ей даже не видно. Предположительно он получил это из-за нее. После того как она отключилась. Слова Люка звенят в ее ушах словно колокольчики. Он тебя спас… Но она запирает эту мысль прочь, потому что она слишком запутывает и нервирует. Она притворяется, словно ей непонятно, почему он сделал это, и что никто ничего ей не рассказывал. Он просто… дышит. Не двигается. Будто вовсе ее не почувствовал. А он всегда ее чувствует. Она ударяет костяшками пальцев по транспаристали. Звук получается более резким чем она планировала. Кайло Рен вздрагивает. Она тоже, но к счастью он этого не замечает. Медленно, он приподнимается, слегка поморщившись и повернувшись, принимая сидячее положение на скамье. Она слышит, как он контролирует свое дыхание, как оно сосредоточено. Должно быть, он испытывает очень много боли, думает она. Хорошо. За исключением того факта, что эта боль предназначалась тебе, добавляет предательский голос разума. — Мусорщица. Его голос звучит… почти с удивлением. Определенно довольным. Это ее подстрекает. — Удобно устроился? – не сдерживается она, будучи неуверенной, что еще сказать. Она не понимает, почему пришла сюда, чего хочет – противостоять ему, причинить боль? Она уже сделала и то, и другое. Убить его? Он не отвечает на ее вопрос. Вместо этого он опускает ноги на землю и изучает ее. Его нижняя губа разбита, кровоподтек тянется со стороны рта до самой скулы. При низком свете он выглядит черноватым словно это какой-то знак от темной стороны. Шрам, подаренный ей, сияет багрецом, искажая другую часть его лица. По сравнению с этим, остальная часть его кожи выглядит подобно выбеленной кости. — Несгибаемая как обычно, - произносит он словно комплимент: — Твое плечо в порядке? — Не беспокойся обо мне, - гневно отвечает она, быстро осознавая, что бакта-пластырь отчетливо виден на ее плече. Нужно было сменить рубашку, не показывать ему свои слабые стороны. — Я переношу раны от поражения явно лучше тебя. Она не понимает, почему говорит об этом. Ему досталось больше чем ей, и они оба это понимают. Или, может быть, она просто слишком зацикливается. Ожидает ли он от нее осведомленности о том, что сделал? Рей предполагает, что так или иначе, но он потеряет контроль, отстаивая свою позицию или срываясь и напоминая ей о том, что он пережил. Другой бы сдох или что-то в этом духе. Что-то тщеславное и высокомерное. Выражение лица Кайло темнеет, но он не срывается. С осторожностью, он прислоняется к стене, позволяя теням скрыть еще больше лица. Он ничего не произносит с минуту. То, как он просто смотрит на нее, сводит с ума. Она не сдерживается: — Что, нечего сказать? Обычно у тебя на это припасен остроумный ответ. В его тоне звучит нарочитая скука, которая поражает ее словно малолетку: — Скучаешь по моему чувству юмора, мусорщица? Это мило. Она усмехается: — Едва ли. Когда он наконец бросает на нее грозный взгляд, его тон ожесточается. Он привычен и уже ей знаком – эдакая связь с реальностью, которую ей пришлось повидать. Она почти что благодарна за это. — Тогда зачем ты здесь? – он пытается скрыть то, как у него перехватило дыхание в самом конце. Боль, которую он излучает, настигает ее подобно волне, но она мысленно уворачивается от нее. Рей сжимает свои губы. У нее нет ответа для него. Не то чтобы она была бы склонна к тому, чтобы дать его, если бы он у нее все же был. Между ними повисает молчание – густое и неловкое. Он слегка шевелится и сгибает свои пальцы. Ему оставили его перчатки, что слегка поражает ее до тех пор, пока до нее не доходит, что одежду на нем вовсе и не меняли. Лишь убрали верхние слои, оставив его не более чем в темной рубашке, штанах и ботинках. Он напоминает ей о старых звездных разрушителях на Джакку, разбитых и лишенных всего полезного. Всего могущественного. И он должно быть осознает это, в какой-то степени. Осознает, что его лишили собственной брони. Он справляется с этим лучше, чем она думала. Что означает, что он наверняка что-то задумал. — Для тебя это, должно быть, тяжело, - она сохраняет тон нейтральным, пока все произносит, словно вовсе не подстрекает его к ответу: — Знать о том, что ты был схвачен Сопротивлением – наверняка настоящий удар по твоей гордости. — Так ты пришла позлорадствовать? – произносит он с насмешкой. Его пальцы сжимаются в кулаки: — Как… Он замирает, отводя взгляд в кромешную тьму камеры. Это дает ей возможность отчетливо увидеть ушиб на его лице. Он не кажется непривлекательным, невзначай думает она. Ужаснувшись, она с яростью запечатывает в себе эту мысль и пытается забыть о том, что вообще о таком подумала. Что-то в нем надламывается: — Просто уходи, мусорщица. — Я не уйду до тех пор, пока сама не решу, что… Он резко поворачивается к ней: — Убирайся. Прочь. Это требование, на которое у него нет права. Оно приводит ее в бешенство, немедленно заполняя гневом. Уступи она ему сейчас – он почувствует, что контролирует ситуацию, и она ненавидит эту мысль. Но в его словах переплетается боль, даже если он и пытается скрыть это. Его кулаки дрожат, а дыхание шумное. Даже в тусклом освещении она может видеть легкий блеск от пота на его коже. Он в плохом состоянии, понимает она. Хуже, чем она думала. Она могла бы укорить его в этом. Но слова Люка… Он тебя спас. Собрав в кулак как можно больше достоинства, она разворачивается к выходу. Коридор, ведущий к его камере, кажется теперь настолько темным, после того как ее глаза уже привыкли к освещению, пусть и настолько слабому. Соприкасаясь с камнем, ее шаги создают шаркающий звук – точно такой же, как и тогда, когда она только шла сюда. Она почему-то ожидала, что почувствует себя лучше. Или что по крайней мере будет иметь лучшее восприятие прошедших сорока восьми часов. Все, что она чувствует – это злость. И это не меньше приводит ее в замешательство. Рей не уходит далеко прежде чем слышит его вздох – дрожащий и долгий – словно лист тонкой бумаги на ветру. Его дыхание преследует ее по коридору.

________________________________________

Кайло Рен питается три раза в день – это большее количество, чем было у нее на Джакку – и получает медицинскую помощь раз в день. Об этом Рей знает только из-за того, что каждый раз, когда кто-либо спускается к нему в камеру, Люк останавливает занятия и отправляется их сопровождать. Она понятия не имеет, настаивает ли он на этом, или же большинство членов Сопротивления просто не хотят находиться с Кайло в одной комнате наедине. Она подозревает, что верны оба варианта. Так продолжается неделю, пока одним утром Генерал Органа собственной персоной не прерывает их во время утренней медитации. Или же, по крайней мере, утренней медитации Люка. Для Рей это всегда лишь упражнение о том, как не провалиться в сон. Генерал появляется на пороге веранды, которую Люк выбрал местом для их медитации. Балкон выходит на обширные джунгли, которые окружают базу, вплоть до линии гор, которые поднимаются вверх по горизонту. Вид прекрасен, но Генерал Органа не одаривает его и мимолетным взглядом. Ее выражение нарочито равнодушно, пока она стоит в ожидании того, когда брат заметит ее. Концентрация Рей немедленно испаряется. Генерал никогда раньше не появлялась вот так просто – она видела ее не более чем несколько раз со времен Ди’Куара. Внезапное появление должно означать, что есть что-то очень важное, о чем она хочет поговорить. После продолжительной паузы, Люк открывает свои глаза. Он одаряет свою сестру небольшой улыбкой. — Лея. Все в порядке? Генерал скрещивает свои руки: — Могу я поговорить с тобой? Наедине – вот что она имеет в виду. Рей понимает намек с полуслова. Она поднимается на ноги. — Почему бы тебе не сходить позавтракать? – предлагает Люк в то время, пока тоже поднимается, хотя и гораздо медленнее. Она кивает, благодарная за предоставленный шанс поесть и за то, что ей не нужно больше медитировать: — Хорошо. Генерал слегка улыбается ей – устало, но искренне – пока она проходит мимо нее. Рей пытается улыбнуться в ответ, но внимание Генерала уже переместилось обратно к ее брату. Рей быстро продвигается в сторону выхода, желая оставить их двоих наедине. Так или иначе, несколько слов достигают ее ушей. — Это начнется сегодня, не так ли? Голос Люка низкий, но в нем больше тяжести чем в ее, когда она произносит: — Да. После недели лечения бактой… Дверь отворяется, как только Рей нажимает на кнопку в стене рядом. Не в силах сопротивляться самой себе, она быстро оборачивается, пока уходит. На лице Люка все тот же взгляд утратившего вкус к жизни человека, какой у него был, когда она впервые нашла его на острове. Ей не видно лица Генерала, но положение ее тела натянутое. В действительности, она не может увидеть в этой сильной женщине что-либо – или Люке, если на то пошло – что напомнило бы ей о той темной личности, которую они держат в плену. Дверь за ней закрывается, отрывая ее от происходящего.

________________________________________

В тот день Люк не возвращается к ней, чтобы продолжить их занятия, и когда она отправляется на поиски, то его нигде нет. Это может лишь означать, что он отправился прямо к Кайло после разговора с сестрой, либо был задействован в какое-то другое особое дело. Последнее кажется ей маловероятным, так как обычно он не вовлекал себя в руководство Сопротивлением. Искра раздражения вспыхивает в ней при мысли о том, что он ушел навестить своего племянника вместо того, чтобы продолжить тренировку с ней. Она знает, что это неразумно, но ничего не может с собой поделать. Ее тренировки стали лучшим способом защитить себя в этом необъятном беспорядке галактики, особенно от более могущественных людей, желающих ей вреда. Таких как Сноук или Кайло Рен. Но ведь… она действительно больше не может включать и его, шепчет ей разум. Не может, если он спас ее. Прежде чем она это понимает, мысли приводят ее прямиком к первому своду лестницы подвала. По пути к камере. У нее нет никакого желания снова видеть Кайло – но она думает о том, что может подождать Люка снаружи охраняемой двери. Может быть он почувствует ее и ее нетерпение, как обычно у него получалось до этого. Вот для чего в частности нужны были утренние медитации. Помочь усмирить ее природную нетерпеливость. Никаких качественных изменений пока достигнуто не было. Стражники не особо рады ее видеть, но ничего не говорят. Дрожь пробегает по руке, когда она прислоняет ее к прохладной стене, которая оказывается намного холоднее, чем ей казалось. Поэтому она просто стоит там, скрестив руки на холоде. Она может ясно ощущать Кайло через дверь. Его присутствие – это своеобразная кривая линия в Силе. Он ощущается как устойчивый вихрь. Она может чувствовать и Люка тоже, но его присутствие более приглушенное и спокойное, от чего бурное присутствие Кайло почти что его пересиливает. Тем не менее, она не может отрицать тягу, которую испытывает, желание ворваться туда и… Что ж, она не до конца уверена, что хотела бы сделать. Ей хочется оставаться снаружи. Но ей хочется и войти. Это слишком запутанно – размышлять о том, почему это так. Спустя целую вечность появляется Люк, выглядя слишком усталым после так называемого быстрого визита. На удивление Рей, его сопровождают два генерала Сопротивления и человек, похожий на медицинского работника. Каждый из них удостаивает ее таким взглядом, который говорит очень ясно о том, что ее не хотят здесь видеть, но никто не беспокоит ее, когда Люк кладет руку ей на плечо: — Пошли, Рей, - вздыхает он, выглядя очень старым в этот миг: — Закончим твое обучение на сегодня. Он не корит ее за то, что она здесь. Он даже не спрашивает ее, откуда она знает, где находится камера Кайло. Он лишь хлопает ее по плечу и опускает свою руку, поворачиваясь, чтобы уйти вслед за остальными посетителями. Дверь уже заперта. В Рей почти вырастает желание попросить стражей открыть ее вновь… — Рей? – зовет Люк. Она отворачивается. — Иду.