Кратковременное равноденствие

На следующий день на лице Люка по-прежнему тот же убитый горем взгляд. И на другой день. И на следующий. Для Рей не составляет труда понять, что это как-то связано с его племянником. Он всегда был мрачным после встреч с Кайло, но несмотря на это, подобные перемены беспокоят ее. Что-то очевидно изменилось. Нет смысла притворяться – ей с нетерпением хочется узнать о том, что происходит. Она ждет момента, пока Люк собирается сопровождать солдата Сопротивления, у которого задание принести Кайло вечерний прием пищи. Рей сомневается всего мгновение прежде чем заговорить: — Я могу сходить. Солдат и Люк оба с удивлением смотрят на нее. Она старается выглядеть непринужденно. — Точно? – спрашивает Люк с долей скептицизма: — Ты до этого момента не хотела видеться с моим племянником. Ей с трудом удается сдержаться, чтобы машинально не начать защищать себя. Она не хочет его видеть. Ей лишь любопытно. — Я просто подумала, что тебе стоит передохнуть. Люк по-прежнему смотрит на нее с сомнением, но позже кивает. Он почти что выглядит так, будто ему облегчили ношу. — Если ты уверена насчет этого. — Конечно, – говорит она, стараясь звучать так, словно это для нее пустяки. Как будто ей все равно – Кайло Рен или дроид в той камере. Она кивает солдату: — Идёмте. Она не разговаривает с солдатом до тех пор, пока они не достигают основания первого лестничного пролета, камни в котором всегда отдают влагой, а воздух прохладой. Она поворачивается к нему. Судя по взгляду ему явно некомфортно. — Дальше за дверь я сама, – она старается звучать властно. На самом деле у нее нет никаких полномочий раздавать указания кому-либо из Сопротивления, но возможно он ее послушается, если она будет продолжать в том же духе. Возможно это срабатывает или может быть у солдата просто на просто нет никакого желания сталкиваться с бурей по имени Кайло Рен. Он кивает: — Как скажете. Она забирает у него поднос с едой. Когда охранники видят, что она несет, то пропускают ее вперед, ни о чем не спросив. — Поторопитесь, – как и в прошлый раз произносит один из них. Рей не позволяет себе сомневаться вновь, перешагивая порог. На этот раз темнота ощущается плотнее, а воздух еще холоднее. Она сжимает свои зубы в попытке прекратить ими стучать. Еда, которую она несет, вовсе не теплая – питательный микс и стакан воды. Она думает о том, что если бы застряла здесь, то единственное, чего бы хотела – горячую чашку кафа. Но Кайло Рен не заслуживает горячий каф. Он едва ли заслуживает трехразовое питание в день. Шаги отражаются громким эхом, пока она приближается к небольшому источнику света в темнице. Она не узнает свой собственный звук – такой громкий и настолько резкий, подобно стаккато – который транслирует ее местоположение как маяк. Нет сомнений, он слышит ее приближение. Нет сомнений, он знает, что это она. Она не имеет никакого представления, почему для нее так важно, чтобы он знал об этом. Она лишь понимает, что ей хочется, чтобы он был способен ее узнать. Но это Кайло Рен, напоминает она себе. Буря, с которой она собирается столкнуться, взывала к ней с момента их первой встречи. Конечно же он узнает ее. Он смотрит на нее, когда она останавливается напротив его камеры. Выражение его лица скрыто под масками теней, но она видит, как дергается его бровь и слегка двигается челюсть. Он не ожидал, что она придет. Кайло ждет, пока она заговорит первой, что немного удивляет ее. — Я принесла твой ужин, – произносит она, что совсем не к месту, ведь ничто не мешает ему хорошо видеть поднос, который она держит. Но лучше уж это, чем "привет, бактонедоделанный", которое продолжает вертеться у нее в голове. Он вновь сидит на скамье, слегка ссутулившись. Его рука вцепилась в левое предплечье, словно он что-то прятал, хотя вероятнее всего там была очередная бинтовая повязка под рукавом. Он не делает и малейшего движения, чтобы подняться. — Мне стоит поблагодарить тебя за твое гостеприимство? – с насмешкой произносит он, и яд в его тоне внезапно застает ее врасплох. Незамедлительно ее самообладание растворяется до его уровня. — Тебе повезло, что тебя регулярно кормят, – бросает она ему в ответ: — Тебе повезло, что никто не пытается зарядить бластером тебе между глаз или что никто не вышвырнул тебя в космос еще до посадки. Он вскакивает, и она замечает, что он все еще не до конца исцелился по тому, как вздрагивает и как осторожен при переносе своего веса. Он приближается к свету фонаря, ближе к транспаристали. Рей сжимает губы – ушибы на его лице выглядят хуже, чем раньше, и она понимает, что это означает, что они заживают, но… Кайло прикасается рукой к прозрачному стеклу. Его выражение сглаживается, что еще сильнее настораживает ее: — Ты права, мусорщица. Мне стоит быть благодарным вашим людям, которые заперли меня в этой клетке до конца моих дней. Это так милосердно с вашей стороны. Она закатывает глаза: — Не драматизируй. Но он еще не закончил: — И позволить мне говорить с высокопоставленными членами Сопротивления изо дня в день, а также мириться с невыносимой жалостью Скайуокера? Как же любезно. А моя мать, где она? Мне ее тоже стоит отблагодарить. Значительная часть в Рей просто желает немедленно выбросить поднос с едой на пол и с шумом выйти вон, оставляя его смотреть на ошметки, до тех пор, пока не заурчит его желудок. И так ему и надо. Но то, что он говорит, вызывает в ней интерес, ведь именно поэтому она в первую очередь здесь. Она не может не спросить его: — Почему они начали приходить сюда? Этот вопрос кажется даже удивляет его. Но спустя несколько секунд удивление затмевает что-то яростное. Даже карий цвет его глаз слегка темнеет. Уголок губ дергается, но вовсе не в шутливой манере. — Хорошая попытка, мусорщица. Что за прелестное шоу – посылать тебя сюда, – он отходит назад от транспаристали так, что его лицо вновь окутано тьмой. Рей сужает свои глаза: — О чем ты говоришь? — Я не собираюсь ни в чем признаваться, – он трясет своей головой, его кулаки стиснуты по бокам. Голос звучит сердито, но помимо этого там спрятано что-то еще. Что-то, что направлено исключительно на нее. Сродни боли. Это просто чушь какая-то. Что-то заставляет ее сердце пропустить удар. — Я не прошу тебя об этом, – со злостью произносит она, не до конца уверенная, почему вдруг защищается: — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — В любом случае, это не имеет значения, – ухмыляется он. Часть ее – та часть, которая на самом деле слышит его – подсказывает ей, что он подвергается допросам. Вот почему генералы бывают здесь, а Люк выглядит таким опечаленным. Как не иначе? Но не похоже на то, будто его пытают, пока задают вопросы. Сопротивление – не Первый Орден. Не то, чтобы Кайло не заслуживал хотя бы и части той боли, которую причинил остальным. Даже если он и… — Не притворяйся невинной жертвой во всем происходящем, – холод вгрызается в нее после произнесенного и отдает дрожью в позвоночнике. Хватит с нее быть здесь и пытаться с ним поговорить. Она понятия не имеет, почему вдруг даже решила попробовать. — Я здесь не для того, чтобы допрашивать тебя, – добавляет она позже, пока опускается вниз, чтобы положить поднос в небольшое отверстие в стене камеры. Размер выполнен в такой пропорции, чтобы можно было без труда продвинуть его внутрь. Его насмешка привлекает ее внимание и приводит в ярость: — Тогда зачем ты здесь, мусорщица? Она открывает было рот, чтобы выкинуть в ответ что-нибудь остроумное, не подлежащее сомнению, но слова не приходят в голову. Присев в ту же позу, что и она, Кайло выглядит таким огромным, даже на таком расстоянии по ту сторону камеры. Свет фонаря едва достигает его, но тот в основном лишь создает подобие бликов в темноте. Ураган внутри Кайло продолжает бушевать и ударять по ее сознанию подобно песчаной буре – безжалостной и неистовой. Когда она смотрит на него, ей почти кажется, что она почувствует искру ужаса или страх, но этого не происходит. Ничего подобного она не ощущает. Он выглядит… очень одиноким, стоя в полумраке своей темницы. Странная мысль. То, что наполняет ее грудь, не похоже на жалость. Это своего рода понимание. Во всяком случае она понимает каково это – застрять где-то, где не хочешь находиться. Она знает, каково быть чьим-то узником, запертым безо всякой надежды на спасение. Ей знакомо чувство птицы в клетке, когда ты один против всех. И его крылья тоже сломаны. Это все ее вина. Не то чтобы она чувствует ответственность за принятые им решения или то, что он натворил, приближаясь к этому моменту. Выбор, который он сделал – его собственный. Но все же именно этот миг и эта ситуация – это все и на ней тоже, по крайней мере частично. Если бы он только не взял тот удар вместо нее. Если бы он не поставил ее в это ужасное положение чувства… долга перед ним. Как будто она ему обязана. Она рада, что ему досталось. Это меньшее, что он заслуживал за то, что сделал. Меньшее, чем стоило бы. Но… Его ушиб выглядит почти черным в бликах тьмы. Бинтовые повязки торчат из воротника рубашки. Они предназначались ей. Кайло Рен получил это, защищая ее. Он смотрит на нее словно ожидает услышать ответ на свой вопрос. Она продолжает сидеть на полу так далеко, как только можно, склонившись, но не отводя взгляд. — Почему ты сделал это? Это не те слова, которые она собиралась произнести вслух. Но, когда она открывает рот – это именно то, что слетает с ее уст. Он этого не ожидал. Что-то в его позе меняется, словно он только что для себя решил, что она не собирается его убивать. Она и не заметила, как насторожен он был. Но вот он слегка двигается, будто собирается отвернуться и уйти. Не то чтобы ему было куда. Она находится в плену его взгляда, наблюдая за тем, как расширяются, а затем сужаются его глаза. За тем, как он облизывает свои губы и сглатывает. Как после двигаются желваки на его лице. Какие же слова вертятся у него на языке? Если бы он стоял поближе к свету, возможно ей было бы легче читать по его глазам… Когда он отвечает, его голос внезапно хриплый, наполненный столькими эмоциями, которые ей сложно истолковать. — Разве ты не знаешь? – спрашивает он. Нет, она не знает. Она понятия не имеет, зачем ее враг вдруг решил спасти ее, получить при этом ранения и быть схваченным в процессе. Она собирается спросить, знал ли он о том, чем это все кончится, пока спасал ее – несомненно он знал – как вдруг он усмехается: — Нет. Конечно же нет. Кайло приближается к ней или скорее туда, где лежит поднос с едой. Рей поднимается и рефлекторно пятится назад, когда он оказывается совсем близко с транспаристалью, на которую ему похоже все равно. Слегка поморщившись, он нагибается, чтобы поднять поднос, все это время продолжая пристально наблюдать за ней. Она не уверена, кто из них двоих находится в трансе. Его глаза такие карие. Она чувствует изменения в буре, исходящей от него. Всплеск чего-то темного. Он отбрасывает свою руку в сторону и собирает ладонь в кулак. Момент спустя он вздрагивает и начинает отворачиваться, впервые разрывая с ней взгляд. В полной тишине он оседает обратно на скамью, положив поднос себе на колени. На мгновение он просто сгибает своей левой рукой, словно проверяя ее. Затем вновь смотрит на Рей. — Что не так с твоей рукой? – не удерживается от вопроса она. — Ничего, – отвечает он слишком быстро и резко, спрятав руку за ногу, будто в попытке что-то скрыть. — Тебе нужны другие бакта-пластыри или что-то еще? — Нет. Боль в его руке, чем бы это ни было, отличается от остальных ран. Она догадывается об этом, потому что, будучи раненым, он умудрялся довольно хорошо скрывать боль на остальных поврежденных участках. Она не знает, какова степень тяжести скрытых ран под полами его одежды или бинтами, но его рука… Это причиняет ему боль. И в отличие от остальных ран, она может это чувствовать. Словно эта рана излучает что-то темное. До этого она не обращала на это внимания. — Я чувствую это, – говорит она, сделав шаг к транспаристали. Сама того не замечая, она касается ладонью ее прохладной поверхности. — Почему я чувствую это? На мгновение он ничего не отвечает. Она поднимает свой взгляд и смотрит на то, как он продолжает изучать ее. На его лице неизвестный ей взгляд, определить который она не в силах. Он не выглядит счастливым. Он убирает поднос с едой в сторону. Затем, не произнеся и слова, приподнимает рукав на левой руке. Глаза Рей расширяются. Она вдыхает воздух сквозь зубы. Лозы мертвого дерева. Вот что это ей это напоминает. Или же молнию, созданную тьмой. Словно кто-то взял и заменил его кровь на деготь. Вены вокруг его запястья приобрели черный густой оттенок, циркулируя темными линиями под бледной кожей. Они протягиваются до самого изгиба локтя. Ей не видно, уходят ли они дальше. Его рука по-прежнему скрыта перчаткой, но она готова поспорить, что вены на его запястье выглядят точно такими же. Как будто он был проклят. — Что это? – выдыхает она. Спустя миг он отвечает: — Подарок на память. Мое наказание за то, что бросил вызов Верховному Лидеру. Рей едва может оторвать свой взгляд от этого. Оно словно излучает его боль. Внезапно все встает на свои места – вот почему она чувствует это. — Это Сноук сделал? – как только она произносит эти слова, для нее все становится ясным: — За то, что ты спас меня? Кайло уворачивается от ее взгляда, пока спускает рукав на место: — Да. Она сглатывает: — Как это исправить? — Никак, – отвечает он: — Это смертный приговор. Мне не полагается исправлять это. Внезапно Рей сталкивается с вполне реальной возможностью того, что Кайло Рен может умереть. Из-за того, что спас ее. Смертный приговор. Это… Она чувствует смятение. Она чувствует ярость. И глубоко внутри она чувствует, что… до смерти напугана. Это слишком для нее – она не знает, что и думать. Она не знает, что чувствовать. — Нет, – медленно качает головой она: — Это не может быть правдой. Я поговорю с Люком, он не даст тебе умереть… — Это неважно, даст или нет, – произносит в гневе Кайло, внезапно боясь встретиться с ней взглядом. Он выглядит… вне себя от ярости. Напуганным. По крайней мере это у них общее. — Случись это из-за Сопротивления или из-за этого, – он указывает на свою отмеченную руку: — В любом случае, я скоро умру. В этом нет смысла. — Нет, есть, – настаивает она. Хотя она понятия не имеет – почему, ведь даже ей не хочется думать о том, какой там смысл. Предательская часть разума шепчет ей о том, что знает, но Рей не хочется ей противостоять. Она не хочет, чтобы та произносила это вслух. Он усмехается и хватает свой питательный микс. Для него этот разговор явно окончен. Но не для нее. — Кайло. — Возвращайся к Скайуокеру, – говорит он ей, его рука вздрагивает. Она не хочет этого. Она хочет остаться и продолжить ругаться с ним. Она хочет убедить его вот так не сдаваться и не умирать. Ну же, хочет крикнуть ему она, крифф подери, ты же Кайло Рен. А Кайло Рен просто так не умирает… Но она ничего не говорит. Спустя несколько минут Рей заставляет себя отойти от транспаристали, опустив руку вниз. Затем она поворачивается и уходит, чтобы сделать то, что он ей посоветовал.