Служить рад, прислуживать тошно

Джон Ленон пил. Нет, он не просто пил, а пытался напиться до состояния полного забвения. В такие моменты он ненавидел себя больше чем когда-либо. Он уже взрослый мужик, 40 лет, маглорожденный, которому несказанно повезло в магическом мире прилично трудоустроиться, но как, всё-таки, он себя ненавидел в такие ночи. Наверное, стоит начать с того, что он родился и жил в семье маглов. (Чёрт, уже наедине с самим собой не может отказаться от этого расизма — любимых родителей начал называть маглами). Родители его очень любили, и, так как семья была достатка выше среднего, то у него было достаточно беззаботное детство. В 4 года у него случился первый стихийный выброс. Был он достаточно безобидный, просто в его комнате загорелось сотни маленьких огоньков и он, боявшийся темноты, с ними играл. В ту ночь к ним в дом пришли министерские ликвидаторы случайного и детского волшебства, и объяснили всё родителям, а также рассказали о статусе секретности. Видимо, так сложились звёзды, что он был достаточно одарен в магии, ибо его пригласили в Хогвартс, а не направили в ремесленное училище. Хогвартс... как много теплоты в воспоминаниях о нём. Он попал в Пуффендуй, факультет славившийся своей дружбой. Он не понял только одного, на Пуффендуй, как правило, приходили учиться те, кто в дальнейшем хотели продолжать семейное дело, или уже имели забронированное место в гильдии, куда шли за родителями. Вообще, уже гораздо позже он понял, что какой-либо склад характера в распределении по факультетам не имеет никакого отношения. Те, кто идут за аттестатом СОВ и после пяти лет идут в профессию, попадают в Пуффендуй. Этим детям в школе нечего делить, потому они дружны, спокойны и нейтральны. Те, кто идут получать максимальные знания и хотят двигать науку, идут в Когтевран. Как правило, в начале обучения эти дети общительны, но к концу, у многих из них развивается мания и скрытность. Ведь в мире магии, в отличии от маглов, науку спокойно может двигать один. Им, как правило, не нужны огромные лаборатории и оборудование, для обслуживания которого нужна толпа народа. Максимум, нужна группа 3-4-х магов, если открытия происходят в смежных науках. К концу учёбы, Когтевранцы асоциальны и скрытны, потому тоже нейтральны. На Слизерин и Гриффиндор идут учиться либо аристократы, либо пушечное мясо. Последнее время, всё больше управленцев выбирает Слизерин, и всё больше бойцов и мяса — Гриффиндор. По мнению Джона, это первые признаки вырождения аристократии, ведь ещё совсем недавно (конечно, в исторической перспективе) аристократы были бойцами, элитой армии, которая получала земли и замки именно за службу, или завоевывая их. А теперь, в большинстве своём, это холёные и растерявшие пыл интриганы. Совсем недавно, всего лишь кучка радикалов, не боящаяся запачкаться в крови, держала в страхе почти всю магическую Англию и противостояла им тоже кучка активистов. Ну да ладно. Отучившись в Хогвартсе, Джон несколько месяцев безуспешно искал работу, но в министерство магии набирали свояков: тех, кто учился на Гриффиндоре и Слизерине. В цеха брали всё также родственников, начать свое дело не хватало образования. Войти в гильдию? Ну, сначала нужно получить более узкие знания. Вернуться в магловский мир? Не вариант, без образования и документов. Кроме того статут Секретности налагал ряд ограничений при воздействии на маглов (опять чертов расизм пробивается). Через полгода, когда он озверев от голодной жизни, от одного случайного заработка до другого, решил напиться и утопить горе в вине, к нему подошёл респектабельный маг, и сделал предложение, от которого он не смог тогда отказаться. Если сказать проще, он продался. Подписав кровавым пером некоторые бумаги и проведя по просьбе мага некоторые, не очень законные ритуалы, а также, скажем честно, совсем незаконные. Если кто узнает о них, то скорее всего он сгниет в Азкабане, после чего его пристроили на не слишком важную работу в министерство магии. Дали неплохие подъёмные, и ему только оставалось выполнять кое-какие поручения для благодетеля. Для Люциуса Малфоя. По роду службы он должен был трансгрессировать на место, где случались детские магические выбросы, и, если ребенок у которого случался выброс подходил под определенные параметры, то начиналась его работа не на министерство, а уже на семью Малфой. Как маг, в группе он специализировался на установки закладок маглам. Он должен был делать два типа закладок: первые — взрослым, которые должны были меньше замечать странности происходящие с ребенком магом в приюте. Но что мешает немного поправить формулировку и внести закладку «Не обращать внимание на ***** и на отношение к ним»? Также, взрослым делалась закладка на то, чтобы «не наказывать ***** за происшествия с его участием». Которую можно было чуть подправить на «не наказывать детей за происшествия с *******». Вроде детали, а влияют они сильно. Детям делалась закладка следующая «Не бросать без внимания ******», которую он также чуть-чуть переиначивал, на «Уделять максимум внимания *******», которую он ставил самым отъявленным хулиганам и задирам. После такой диверсии, ребёнок, как правило, через три-четыре дня сбегал из приюта, а после, его никто не находил. Вот из-за этого Джон сейчас пил, ведь он знал, что эти дети попадали прямиком в Лютый переулок, где становились дорогими ингредиентами для зелий. Тут следует упомянуть, что после первого выброса, если он случался у сироты в детдоме, такой приют ставился на особый контроль. Маги из отдела по контролю несовершеннолетних детские дома часто проверяли, потому напрямую красть детей было нельзя, ведь тогда проводилось тщательное расследование, а вот если ребенок сам сбежал, и проверка это подтверждала, а также если он не подходил по силам для учебы или уже учился в Хогвартсе (чего не отнять, а потонцеальных учеников или учеников «светлейший Альбус» глаз на... кхм, натянет, и и в ходе расследования мозги всем вывернет, а то получит магический откат) то расследование было формальным, особенно если ребенок сам сбежал. Особенности магических ментальных закладок таковы, что постороннему можно почувствовать только общее направление и сам факт их наличия. Вот сегодня он отправил ещё одного пацана девяти лет в отстойник и разделочную, потому сидел и надирался но беспамятства.