Через тернии

Вы знаете это чувство полного опустошения? Абсолютного отчаяния и ненависти. Ненависти к самому себе, к тому кем ты являешься, чего не достиг, потому что ты слабак, который не может даже отбежать пятьдесят кругов, чтобы не выдохнуться. Ничтожество. Ничтожество, которое даже не посчитали нужным предупредить о том, что они уезжают. Черт возьми. Просто написать смс. «Куроко, ты нам не нужен. Ты нас тянешь на дно. Ты ничтожество. » Да что угодно, просто предупредить . Просто, хотя бы сделать вид, что он был нужен. Когда-то. Но нужен. Тетсуя молча ложится на диван, смотря пустым взглядом уже сквозь телевизор, диктор все еще освещает прекрасную новость о Поколении Чудес. Все счастливы, там на экране, они все улыбаются и даже Кагами Тайга, который твердил, что будет рядом, на экране препирался с Аомине и был абсолютно доволен жизнью. Потрясающе. Куроко, как обычно остался в стороне. Он всегда остается в стороне. Все предают. Почему он не смог зарубить это на себе? Прекратить верить в это сраное человечество, в их гребаные лживые фразы о верности. Все лгут. Куроко тихо выдыхает облачко пара, в доме стало как-то холодно или просто его сознание начинает укатываться в небытие? На экране снова показывают всю команду, крупным планом каждое счастливое лицо и Куроко начинает тошнить от отвращения. Даже если он не достоин их света, они могли сделать…вид? Вид нужности? Но что было хуже? Молчание или крик? Сердце отозвалось ноющей болью или от стресса свело грудную мышцу? Но это определенно произошло тогда, как на экране крупным планом мелькнуло лицо Акаши Сейджуро. Он не улыбался, был молчалив и мрачен, в принципе, как и всегда. Куроко сдавливает смех. Он хватается за живот и воет в диванную подушку. Кричит от смеха, от того, как ему хорошо, от того, как сильно он хочет себя убить. Уничтожить. Исковеркать. Покрыть каждую часть своего тела шрамом. Каждую клетку. Стереть прикосновения каждого из них. Особенно его – Акаши. Куроко зажимает ладонями уши и жмурит глаза, слезы раздражают. Они соленые, остаются на губах и стягивают нежную кожу лица. Куроко ненавидит себя за слабость. Но голоса Поколения Чудес звучат в его голове и сквозь этот гул сумасшествия, пробивается спокойный и невероятно родной: «Тетсуя – ты мой абсолют. Ты мой ориентир в этой тьме. Ты сияешь ярче квазара, ты мой.» И хочется заорать от несправедливости слов. Несправедливости этого мира. Несправедливости его друзей. А друзей ли? Репортаж закончился, а Куроко до сих пор чувствовал себя в вакууме. Чувства обрушивались волнами. Отпускали и накидывались снова, погребая его под собой. Под всем тем, что он пытался игнорировать столько времени, надеясь на благоразумие и верность. Но верности больше нет. Все ложь.