Через тернии

Солнце уже встало, когда Куроко только открыл слипшиеся глаза и мутным взглядом осмотрел комнату. Видимо он вчера просто вырубился после очередного наплыва истерики, у противоположной стены, поблескивая в лучах солнца лежали осколки разбитой чашки, которую он в порыве ярости бросил в стену. Тетсуя тяжело застонал хватаясь за пульсирующие виски, потирая их указательным и средними пальцами. Состояние было анабиозное. Он не хотел двигаться, но тело требовало своих стандартных утренних процедур, поэтому как бы не хотелось сдохнуть, на этом диване, ему пришлось встать. Все процедуры и действия, были сделаны механически, возможно даже без сознательного присутствия Тетсуи. Он не чувствовал вкуса чая и еды, он не ощущал кончиками пальцев горячий напиток или нет, он впал в то состояние, которое люди называют апатией и если раньше, он держал маску незаинтересованной личности, то теперь ему действительно стало на все плевать. Дыра в его груди росла с каждой секундой все быстрее и быстрее и казалось она совсем скоро его поглотит. Звонок в дверь прозвучал слишком громко, заставив Куроко дернуться и на секунду задержать дыхание с желанием услышать настойчивый голос Кагами. Но это определенно был не он, вероятнее всего, этот парень уже находился в Америке, довольный жизнью и счастливый, Куроко же оставалось только разлагаться в этой душно квартире под гнетом собственных мыслей. На автомате проследовав к двери, он отпер замок и уставился на девушку за дверью. Момои Сацуки. «Сацуки. Она его не бросит. Нет, никогда. Она не бросит», облегченно пронеслось в его голове, мысль, что зажгла в его сердце огонек теплоты к этому человеку. --Тецуя, как ты? – слишком тихо поинтересовалась девушка, не решаясь подойти ближе, чем полметра. Она неуверенно переминалась с ноги на ногу и смотрела куда угодно, но не на парня перед ней. - Нормально, - сухо произнес Куроко, не ожидая, что его голос будет звучать настолько хрипло и мертво. Из него словно выкачали всю радость и голос был тому доказательством. - Я хотела тебе кое что передать, - наконец-то она посмотрела точно в глаза Тетсуи и ужаснулась. Он смотрел на нее мертвыми глазами Екая. Не было ни одной эмоции или намека на нее, не было даже души в этом смертном теле. В нем не было ничего. - Момои-сан? Куроко наклонил голову к плечу и вопросительно свел брови в ожидании продолжения. Что она могла ему передать? Что он мог взять у нее? - Вот, - девушка протянула белоснежный конверт, при этом склонившись перед ним, от нее разило чувством вины. И только сейчас до отмершего мозга Куроко дошло, почему она такая спокойная? Почему она не рыдает, ведь ее жизнь была зациклена на баскетболе и Аомине Дайки. Догадка пронзила сразу, как только он распечатал конверт и по глазам резанул идеальный почерк Акаши. «Не принимай на свой счет, Тетсуя.» - Прочь, - губы его не пошевелились, это скорее был выдох, Сацуки приблизилась. - Прости? - Я сказал пошла вон! – он сорвался. Она как и все. Она все знала. Она молчала. Она - предатель. - Тетсу.. – пролепетала девушка, протягивая к нему руку, не совсем понимая, почему он так реагирует на нее, что она сделала не так, она просто выполняла приказ Акаши. Он сказал, что так будет лучше для всех. Разве Куроко этого не понимает? Заметив приближающуюся к нему руку, Тетсуя отмахнулся больно ударив девушку по запястью, Момои отшатнулась, хватаясь за ушибленное запястье и чувствуя накатившиеся слезы. - Прочь из моего дома. Прочь из моей жизни. Прочь! – Куроко развернулся, громко хлопнув дверью перед рыдающей девушкой и скатился вниз по стенке, произнося одно и то же слово, как мантру. Будто это действительно поможет. - Прочь из моей жизни, прочь из моего дома, прочь из моей головы. Прочь прочь прочь прочь… Он так и сидел на полу, сжимая в одной ладонь послание от Акаши, а второй закрывая свой рот, стараясь приглушить вой отчаяния и боли исходивший из недр его грудной клетки. В таком состоянии он пробыл около недели. Несколько раз слышал неуверенный стук в его дверь, видимо Момои не теряла надежды восстановить контакты. Однако Куроко было плевать. Он чувствовал, как в его животе черная дыра разрослась до масштабов вселенной и отрастила острые шипастые края, а изнутри из этой абсолютной тьмы и ненависти был взращен цветок, такой же отвратительный, как и мысли Тетсуи, как и настоящий Куроко, которого он прятал всю свою жизнь. Он пытался вырезать этот цветок на своей груди, но только закрасил свою жизнь красным. Он ощутил неповторимый кайф от самоистязания, он чувствовал, как из образовавшихся неаккуратных порезов вытекала не просто его кровь, а красная, ядовитая боль, острыми осколками разбитого сердца впивающаяся в его внутренние органы. Он чувствовал себя легче и не испытывал никаких угрызений совести, когда Момои не выдержав притащила одного из сокомандников Мидоримы – Такао. Но никакие убеждения Такао, что он тоже испытывает адскую боль и бешенство к Шинтаро, но должен двигаться вперед и Куроко это должен понять. И он говорил слишком много бреда, который Тетсуя слушал с забавным упоением и полным молчанием, вырезая на своей руке инициалы Акаши Сейджуро. Клеймя себя его предательством и вечным напоминанием, что даже клявшиеся в верности и любви, разорвут твою спину брошенными ножами. Он прожил так неделю. Неделю, которую он никогда в жизни не забудет. Это было его перерождение и таким, какой он стал, его сделали самые близкие. Самые важные. Главные предатели. *** В очередной раз, когда Куроко вытащил последние кусочки хлеба и масла из холодильника, он почувствовал, что его скоро стошнит от этой однообразной еды и своеобразной голодовки. И как бы он не хотел, нужно выйти из крепости своего больного сознания и сходить хотя бы в магазин. Благо, деньги, которые ему высылали родители еще остались и прожить он вполне мог. Одеваясь с особой осторожность, не желая раскрывать недавние порезы, баскетболист наконец-то вышел из квартиры. На улице стоял теплый вечер, солнце давно уже село, а на улице было мало людей. Куроко натянул капюшон на голову и сунул руки в карманы батника, упираясь взглядом в асфальт он продолжил свой путь до магазина. Мысленно молясь всем богам, чтобы не встретить кого-то знакомого. Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как на полном ходу врезался в девушку, которая теперь сидела на асфальте и потирала ушибленную ногу и локоть. - Извините, я вас не заметил, - монотонно произнес Куроко, протягивая ладонь, помогая девушке подняться. Она приняла помощь, поднимаясь, но совершенно не собираясь отпускать руку парня, она внимательно осмотрела ногти Тетсуи, но тот отдернул руку, под ногтями оставалась кровь, до этого, утром, пока его не прихватил голод, баскетболист с удовольствием расковырял старый порез на бедренной косточке и кажется день начался так прекрасно. - Парень, ты выглядишь обозленным и ненавидящим весь мир, ты знаешь, у меня есть для тебя предложение. Ты можешь отказаться, но вдруг это твой шанс? Девушка неприятно ухмыльнулась и ее симпатичное лицо, стало выглядеть слишком демонично. - Я вас слушаю, - хмуро отозвался Фантом и двинулся дальше, обойдя девчонку. Та хромая поспешила за ним, периодически матерясь под нос от пронзающей лодыжку боли. - Есть фирма и у нас сейчас идет набор в несколько групп, если у тебя есть зачатки вокала, то ты мне совершенно точно подходишь . У тебя определенно что-то произошло и это что-то разрушило тебя, не хочешь восстать из пепла и доказать всем, что ты чего-то стоишь? Меня зовут Лисса Морос и я могу стать твоим билетом в будущее. Она говорила складно, словно понимает его проблему, словно ощущает его боль и ненависть, желание доказать всем, что они зря его бросили, как ненужную игрушку. Как надоевшую вещь. Тетсуя резко остановился и развернулся к Лиссе. - Куроко Тетсуя, возможно, я соглашусь, если меня не будут ни в чем ограничивать, - хмыкнул парень, на лице Морос расцвела дьявольская улыбка. - Поверь мне, Тетсуя-кун, ты останешься доволен.