Через тернии

Куроко Тетсуя согласился. Он принял предложение от этой странной барышни и если честно, был хоть немного, но доволен. Его будущее уже начинало обрисовываться неплохими перспективами. Единственное с чем была проблема кроме того, чтобы поставить голос Фантома, это общение с персоналом и его группой. Куроко все также оставался нелюдимым, скрытным и отвратительным внутренне. Он ненавидел каждого человека кто к нему подходил или разговаривал, каждое прикосновение, которым его к сожалению не обделяли. Он ненавидел всех вокруг и только Лисса, довольно ухмылялась каждый раз, когда они сталкивались в коридоре или проводили совещание по будущим репетициям и их выходу на сцену. Однако были и плюсы, Тетсуя обнаружил в себе неплохой талант к написанию стихотворений и песен. Возможно его песни были не особо светлыми и теплыми, но он чувствовал, что с каждой строкой его тьма проявляется на других людях. Все его текста были пропитаны ненавистью к самому себе и к тем, кто его покинул. Боль и самоуничтожение – были его двигателем. Морос хлопнула его по плечу и довольно оскалилась, тряся перед его лицом текстом песни, который он сегодня утром отправил ей по почте. Она пролистнула несколько страниц, чиркнула ручкой и ткнула бумаги ему в лицо. - Тетсуя-кун, ты делаешь успехи, с каждым разом тексты все лучше и иногда я даже готова пустить слезу, - она взлохматила волосы Фантома и снова улыбнулась. Куроко уже несколько месяцев хочется содрать эту улыбку с ее лица. Он напоминала ему Джокера, такого же мерзкого и вечно хихикающего в сторонке. Настоящая акула бизнеса, словно питбуль вцепившаяся ему в руку и с каждым разом рыча все громче отмечая свою территорию и власть. - Я просто хочу чтобы люди не просто слушали, но и слышали меня, - безразлично пожав плечами, Куроко вернулся к созерцанию очередной заумной книжки, как бы выразился его басист, не отягощенный мозгами светловолосый парень и имя у него было такое же простое – Рик. А может это был псевдоним. - И у тебя это получается, - кивнула Морос и снова затрясла бумажками, вытащила из кипы один лист и положила его перед Тетсуей, - Кстати подпиши вот это и на другой стороне тоже. - Ммм? – парень молча пробежался по строчкам глазами и хмыкнул. Это был документ о патентовании имен участников группы и самого его названия. «Спящий лес» И имя теперь ему будет – Екай. Фантом склонил голову к плечу и рассмеялся. Однако имя говорящее, интересно, как отреагируют его «друзья», когда увидят чего он добился. Он смог сделать и без их присутствия. Без их вмешательства. Он не так уж и никчемен. Он может. Куроко взял протянутую ему ручку и размашисто расписался в двух местах, тем самым делая несколько шагов вперед. К своему будущему. К мести. *** Тетсуя менялся. Менялся быстро и совершенно неподвластно никому, кто был рядом с ним. Он стал еще более агрессивным, чем был в начале, он ругался, начал выпивать и ходили слухи что употреблять запрещенные вещества. Личная жизнь Екая или какая-либо другая информация о его перемещении и интересах была за плотными дверями, куда не мог влезть ни один репортер или журналист. Морос довольно хмыкала каждый раз проходя мимо него, с удовольствием слушала написанные им песни и каждый раз при окончании репетиции лениво хлопала в ладони. Куроко замыкался в себе все больше, эти люди вокруг были лишь тенями, которыми он пользовался. Тьма в его груди стала больше. А тот самый цветок вырезанный у него на груди, был приятным напоминанием, что никому не стоит доверять, ведь все предают, а единственное, что будет всегда с тобой – это шрамы. Уродливые, отвратительные, но такие родные, которые хочется оглаживать каждый раз снова и снова, ощущая подушечками пальцев приятную гладкость обновленной кожи. Единственное, что у него осталось из прошлой жизни – Момои. Розоволосая девушка с неугасаемым желанием вернуть того, кого она знала в средней школе. Но честно говоря Куроко надоело ее присутствие, хоть и трахать ее было одно удовольствие. Нет, у них не было отношений, Момои приходила только тогда, когда ее звал Екай. Он трахал ее под алкоголем и под амфетаминами, он трахал ее под героином и травой. И вытрахать скорее пытался себя прошлого из ее памяти, а не удовлетворить свою потребность. У него было слишком много шлюх, готовых раздвинуть ноги только по одному щелчку его пальцев, поэтому Куроко не думал о том, что у него могут быть к ней какие-то чувства. Но если заглянуть поглубже в темную душу парня, можно было понять, у него в принципе больше не было чувств. Лишь животный голод по стандартным потребностям и еще где-то в глубине в закромах лежала огромная плита отчаяния и печали, что давила на желудок и кажется периодически вызывала тошноту. *** Его концерты собирали по нескольку тысяч человек. Его лицо было на 80 процентах постеров и машин страны. Он стал – идолом. Культом. Богом.