На страже Ферелдена

      Амелл молчала. Молчала, когда они выходили из Башни, молчала, когда Дункан договаривался с паромщиком, молчала, когда забиралась в лодку. Молчала и не смотрела в его сторону. А он очень хотел с ней заговорить, но все, что приходило в голову, казалось или глупым, или банальным, или и глупым, и банальным одновременно.       Будучи уже в лодке, Амелл опустила руки в воду озера, и быстро отдернула: холодно. Подняла голову к солнцу и сощурилась. Расслабилась и потянулась.       Алистер понимал, что с ней: она наслаждалась свободой.       Амелл выпустили из клетки. Теперь она увидит другие города, кроме Денерима, может быть, даже Орлей и Вольную Марку. Она больше не будет жить под постоянным контролем и присмотром. Сможет видеть закаты. Читать разные книги. Видеть эльфов, гномов, пьяниц в таверне, заносчивых аристократов, перемазанных грязью разбойников, напыщенных преподобных матерей. Любоваться первым снегом и ругаться на весеннюю грязь. Есть вишни прямо с ветки. Пить свежее молоко. Или хасиндскую медовуху, надо обязательно дать ей попробовать. Тысячу, тысячу вещей, которых она была лишена в Круге.       Алистер пока плохо представлял, на что похожа жизнь Серых Стражей, но почему-то казалось, что по сравнению с жизнью в Круге ограничений там куда меньше.       Эти мысли перенесли его на его собственную судьбу. Они оба выбрались из Башни, но что дальше? Что их ждет? Он вспомнил порождений тьмы, их вонь, прогнившую дыру вместо носа, обгорелую кожу. Приятного мало. Но потом он вспомнил Эрвиль и покачал головой. Если уж выбирать, чью глотку протыкать мечом, то пусть лучше это будут порождения тьмы, а не маленькие хрупкие эльфийки, которым не повезло родиться с умением вызывать огонь.       Он сидел на корме лодки, а Амелл посередине, спиной к нему. Она по-прежнему не говорила с ним и не смотрела в его сторону. Может быть, хочет держать в секрете, что они были друг другу ближе, чем просто знакомые? Но разве Дункан не знает? А о чем он, собственно, знает? Командор принял решение завербовать магессу буквально за один вечер, и Алистер понятия не имел, о чем она рассказала ему и как подробно. Может быть, действительно, она хочет скрыть их отношения? Это казалось логичным. Может быть, у Стражей вообще такое запрещено.       Как именно Амелл стала рекрутом, Алистер уже догадался. Резерфорд. Он тогда ушел очень быстро, и теперь стало ясно, куда. Точнее, к кому.       Удивительно было другое. Дункан во время своего пребывания в Башне разговаривал с очень многими магами, но ни одного не взял. Что он такого увидел в Амелл? Что такого она ему рассказала?       Не то чтобы это Алистера это удивило. По его мнению, она бы и с эрлингом прекрасно бы управилась, не то что с порождениями тьмы. Но Алистер это Алистер, а Командор Серых Стражей — дело другое.       Ничего. У Алистера еще будет время расспросить об этом. И о многом другом.       Вот, наконец, и другой берег. Они выбрались из лодки и подошли к «Избалованной принцессе». Солнце припекало вовсе не по-осеннему, гладь озера Каленхад искрилась серебряным и золотым, дорога была устлана свежеопавшими листьями. Отличный день для жнивеня, точнее, фрументума. Не за горами и Сатиналия. Каково будет праздновать Сатиналию в Денериме? Наверное, здорово.       На душе, впрочем, скребли кошки.       Дункан ушел за лошадьми из кинлохской конюшни. Алистер так и не понял, то ли Дункан их купил, то ли взял на время, то ли Командор Грегор их ему подарил, со старика станется. В любом случае, лошади, привыкшие к магии, были не лишними.       — Ты боишься говорить со мной? — мягко спросила Амелл.       Он вздрогнул от неожиданности. Посмотрел на нее. Что ж, игнорировать она его не собирается, и то хорошо.       — Неужели меня так легко увидеть насквозь?       — Иногда, — она улыбнулась, но улыбка получилась слабой и какой-то измученной. Теперь, когда он смог рассмотреть ее при свете дня, он наконец-то увидел нездоровую бледность и темные круги под глазами. Дни пребывания в тюрьме не прошли для нее даром. Амелл обладала упорством и сильным характером, но оставалась при этом тепличным цветком, изнеженным и капризным. Возможно, из-за жизни в Башне. Возможно, из-за ее происхождения, ведь она родилась в знатной семье, а все знатные девицы хрупки.       — Ты сама со мной не заговаривала. Подумал, может, есть причина.       — Я не знаю, что говорить, — призналась она. — Я как-то… растерялась. Все еще не верю, что выбралась из Круга, а еще у меня в голове столько вопросов! Что такое быть Серым Стражем? Где мы будем жить в Денериме? Как изменится моя жизнь? Что от меня потребуется? Мне, наверное, придется привыкать ко множеству вещей. Я сегодня почти не спала, все думала, думала.       Она посмотрела на Башню, возвышающуюся над озером, которая столько лет была ей домом.       — Я так много лет мечтала выбраться из этой клетки. А теперь, когда меня выпустили, обнаружила, что от свободы может быть не только опьянение, но и похмелье. Мне, наверное… страшно.       — Ты, Амелл? Ты ничего не боишься.       — И все же. Немного страха, немного предвкушения, немного растерянности. Как там говорится? Бойтесь своих желаний?       Сейчас, когда они стояли рядом, он безумно, отчаянно желал обнять ее, ощутить те самые невидимые нити, уже даже не связывающие их, а проходящие насквозь, словно игла — полотно. Поговорить с ней, утешить ее. Сказать, что свобода может внушать страх, но она во сто крат лучше любых золотых клеток. Что Амелл всему, конечно, научится. Что все будет хорошо.       Но она стояла напротив, какая-то отстраненная и чужая, и он не осмелился.       — Спасибо, что навестил меня в тюрьме, Алистер, — продолжила она. — Я не ждала, что ты придешь, но ты пришел, и поддержал меня, когда я уже готова была отчаяться. Просто хотела сказать, что очень тебе благодарна.       Он покачал головой.       — Чего-чего, а этой благодарности я не заслуживаю. Я бы просто себя не простил, если бы не попробовал.       Она хотела сказать что-то еще, но тут показался Дункан, за которым местные ребятишки вели в поводу трех коней. Он окинул их внимательным взглядом, и Алистеру отчего-то показалось, что он знает, о чем он думает. Наверное, все командующие хорошо разбираются в том, что творится в душах их подчиненных. Даже Грегор, хотя по нему и не скажешь.       — У вас много вопросов, — сказал Дункан. — И я отвечу на них, как смогу, но вечером, на привале. Сейчас наша главная задача — как можно скорее добраться до Денерима.       Голос Дункана неизменно успокаивал Алистера, и дело было не в интонациях, и не в особенности тембра, а в чем-то ином. В уверенности в себе? В силе характера? В стремлении защитить? А может быть, во всем сразу? Что-то внутри Командора находило в Алистере сильнейший отклик.       Что ж, дружище Алистер, по крайней мере, с командиром тебе повезло.

***

      — Итак, — сказал Дункан вечером того дня, когда они устроились в небольшом подлеске — достаточно далеко от тракта, чтобы их не заметили искатели легкой наживы, и достаточно от него близко, чтобы не пришлось долго выбираться на дорогу. — Что вы знаете о Серых Стражах?       — Это Орден, члены которого посвятили себя борьбе с порождениями тьмы, — быстро сказала Амелл. — И, насколько я понимаю, они — единственные, кто действительно может остановить Мор.       — Все верно, — подтвердил Дункан. — Серые Стражи — это воины и маги, разных рас, разного происхождения, из разных мест и разных вероисповеданий, но объединяет нас одно — мы уничтожаем порождений тьмы. Мы знаем о них больше, чем кто бы то ни было, и подготовлены для боя с ними лучше всего. Но мы… Словом, Стражи не безгрешны. Среди нас есть целители, охотники и рыцари, но еще — воры, убийцы, пьяницы и мошенники.       Дункан замолчал, зорко глядя на рекрутов, ожидая их реакции. Но ее не было. Алистера слова Дункана не слишком удивили, на самом деле, чего-то похожего он и ожидал. Наверное, если бы Дункан начал описывать Стражей как рыцарей без страха и упрека, он бы не поверил вовсе, и решил, что это какая-то проверка. Что думала Амелл, было сложно сказать, но удивленной она тоже не казалась.       — Но каждый из нас отринул все, что имел в прошлой жизни, чтобы посвятить себя борьбе со злом, — продолжил Дункан. — И я хочу спросить вас, сейчас: готовы ли вы потерять то, что было, чтобы начать все с чистого листа, не оглядываться назад, не пытаться вернуться?       Алистер взглянул на Амелл, молча отдавая ей первое слово, хотя догадывался, как она ответит. И оказался прав.       — Ты спрашиваешь, Дункан, но и сам знаешь ответ. В моем случае — или Серые Стражи, или Эонар. Для меня выбор очевиден.       — А ты, Алистер?       — Ты спрашиваешь, Дункан, но и сам знаешь ответ, — повторил он слова магессы. — Я? Потерять то, что было? Да было бы что терять.       — Хорошо, — Дункан кивнул, и какое-то время молчал, собираясь с мыслями. — Тогда пришло время рассказать вам то, что вам нужно знать. Порождения тьмы. Вам вдвоем уже приходилось с ними сражаться. Что скажете о них?       — Воняют, — в один голос сказали Алистер и Амелл.       Дункан засмеялся, но как-то неискренне.       — Согласен. Когда я впервые с ними столкнулся, дышать было невозможно. Но затем стало легче, особенно после… — он осекся и замолчал. — Но об этом позже. Продолжим. Что вы знаете об их происхождении?       — Ну, я знаю церковную версию, — рискнул сказать Алистер. — Что много-много лет назад Древние боги обучили людей магии, и те стали первыми тевинтерскими магистрами. Магистры, пользуясь своим проклятым даром, проникли за Завесу в Тень, добрались до Золотого Города, и за это Создатель проклял их, изгнал и заразил скверной. И когда они прибыли обратно в наш мир, то стали первыми порождениями тьмы и распространили заразу. Но это то, что говорит Церковь, а мой опыт показывает, что ее версия редко соответствует действительности. Так что на самом деле?       — А на самом деле мы не знаем, — просто ответил Дункан. Увидев их изменившиеся лица, улыбнулся и кивнул. — Когда я это услышал, я был точно так же поражен. Мы знаем, как сражаться с порождениями тьмы, знаем их повадки, виды и подвиды, знаем, где их искать. Но мы почти ничего не знаем о том, как они попали в наш мир, потому что достоверных источников о том времени не сохранилось. Церковь говорит, что порождения тьмы — это магистры, заразившиеся скверной в Тени. Существуют также свидетельства, утверждающие, что порождения тьмы — это плод некого магического ритуала Древних богов. Возможно, обе эти версии правдивы, или, во всяком случае, имеют под собой реальную основу. Возможно, обе ложь.       — А откуда они появляются? — спросила Амелл. — У нас они появились откуда-то из-под земли, там, на болотах, был какой-то старинный подземный ход. Мне с тех пор было любопытно, что это.       Алистер вспомнил развороченную землю и ступеньки, уходящие в темноту.       — Это называется Глубинные тропы, — ответил Дункан. — Их когда-то построили гномы.       И он начал рассказывать. Под конец у Алистера даже голова закружилась от избытка информации. Глубинные тропы. Вейсхаупт. Архидемон. Древние боги. Грифоны. Возвращение Стражей в Ферелден после изгнания. Иерархия Ордена. Скверна. Гарлоки, генлоки, эмиссары, некроманты, огры. Сиськи Андрасте, сколько всего!       — Кажется, это все, — подумав, наконец сказал Дункан. — Задавайте вопросы, если что-то еще хотите узнать. Не обещаю, что отвечу на все, потому что кое-что должно остаться в тайне, пока вы официально не вступите в Орден. Но постараюсь.       — У меня есть один вопрос, — после длинной паузы промолвила Амелл. Алистер тихонько вздохнул. Он уже понял, что она все схватывала быстрее его, и не удивлялся. Ему самому с лихвой хватило и того, что уже было поведано; он ощущал, что его голова вот-вот лопнет. — Как вы понимаете, что приходит Мор?       Дункан вздохнул. На его смуглом лице, заросшем густой черной бородой, казалось, жили только глаза. Сейчас они стали глубокими и печальными. Внезапно Алистеру пришла мысль, что, должно быть, Командор Серых несет собственную ношу, и она куда тяжелее, чем кажется на первый взгляд.       — Мор начинается, когда порождения тьмы под землей пробуждают Древнего Бога, заражают его скверной, и он превращается в архидемона. Тогда архидемон возглавляет орду, направляет их, руководит действиями. Полчища порождений тьмы, организованных, ведомых одной волей, устремляются вверх, на поверхность. И тогда смерть угрожает всему живому.       — То есть, Мор приходит, когда пробуждается архидемон, — задумчиво протянула Амелл.       — Верно, — подтвердил Дункан. Он посмотрел на магессу, потом на Алистера, помолчал, словно сомневаясь в чем-то, а затем продолжил:       — Полагаю, вам уже можно сказать. Серые Стражи связаны с порождениями тьмы. Мы видим их во сне, а некоторые, особо опытные, даже могут отчасти понимать архидемона. И в своих снах я уже видел его. Архидемона. Огромного, черного, изуродованного скверной дракона.       — Так значит… — спросил Алистер, внутренне сжимаясь от того, что сейчас услышит, — ты думаешь, наступил Мор?       — Я уверен в этом, — сказал Дункан, и его лицо стало… не злым, не гневным, а каким-то печальным и усталым. — Король пока не верит мне, да и никто не верит. Архидемон до сих пор не показывался на поверхности, его никто не видел, а мои сны доказательством не являются. Но это Мор, Алистер. В этом у меня сомнений нет. Потому я и поехал в Кинлох, а до этого был в Орзаммаре, а до этого в Хайевере, а после поеду в Бресилиан. Я набираю рекрутов. Стражей в Ферелдене пока мало. Боюсь, даже слишком мало.       Сердце екнуло и ушло в пятки, кровь застучала в висках и стало трудно дышать. Это был не страх — страх Алистер чувствовал иначе. Это было… что-то вроде предчувствия. В этот момент, в эту минуту, Алистер откуда-то понял, что однажды он увидит архидемона. Непонятно где, непонятно когда, но увидит.       Ища поддержки, и плохо осознавая что делает, он протянул руку к Амелл, и она взяла его ладонь в свою. Это успокоило. Дункан, глядя на них, улыбнулся, слабо, почти незаметно.       Амелл, увидев его улыбку, спросила прямо:       — Полагаю, ты и так знаешь про нас?       — Амелл, я неглуп и у меня есть глаза, — спокойно сказал Дункан. — Конечно, я знаю, что вы были вместе. Знаю, что Алистера наказали за блуд с тобой, знаю, что он ходил к тебе, когда ты сидела за решеткой. И еще я вижу, как он смотрит на тебя, особенно в те моменты, когда считает, что никто не видит. Предупреждая ваши вопросы, скажу: да, Серые Стражи могут иметь отношения и даже вступать в брак. Это не запрещено в Ордене, у нас были пары, например, Корин и Нерия, убившие архидемона Второго Мора.       Алистер сразу почувствовал облегчение. Значит, перед Дунканом и другими Стражами не надо прятаться и притворяться. Он может быть с Амелл, если она того захочет. Конечно, будучи в состоянии выбирать, она может выбрать и что-то другое, но закон и запреты больше между ними не стояли. Это было уже… что-то.       — Что ж, если у вас больше вопросов нет, то у меня есть вопросы к вам, — деловито продолжил Дункан. — Какие навыки вы бы хотели развить, будучи Стражами?       — Мне нужно больше практиковаться в целительстве, — быстро ответила Амелл, как будто уже обдумывала это. — Я хорошо владею стихийной магией, но в реальном бою поняла, что мои навыки лечения оставляют желать лучшего.       — Дельная мысль, — согласился Дункан. — Целебные припарки и настои это хорошо, но магическое исцеление в бою незаменимо, да и в жизни пригодится. В Денериме у нас есть два мага, один из которых как раз целитель. Он сможет тебя обучить.       — И еще защитные заклинания… — задумчиво произнесла Амелл. — Они потребляют порядочно маны, но иногда стратегически выгоднее кого-то окружить щитом, чем нанести урон, скажем, молнией. Или защитить ослабленного…       Дункан улыбнулся. Алистер заметил, что у Дункана были две улыбки — одна вежливая, чтобы поддержать собеседника, и тогда он улыбался одними уголками губ, а вторая искренняя, когда глаза его теплели и морщинки над веками становились заметнее. Это была вторая.       — И вот еще чему мне надо научиться, так это тактике и стратегии, — продолжала Амелл. — Я совершенно не представляю, как строить бой, как вести отряд. Магам этого — по понятным причинам — не преподают. А вот храмовников, наверное, учат.       Она вопросительно посмотрела на Алистера. Тот пожал плечами.       — Учат, но чаще всего это остается в теории. И не уверен, что данные нам теоретические знания пройдут проверку боем. Так что я тоже, пожалуй, сяду за ту же парту. Кстати, Дункан, а у вас в Денериме есть еще храмовники?       — Нет. Был один, из Орлея, но погиб около года назад.       — Жаль. Я хотел сказать, что мне не помешало бы улучшить свои навыки храмовника. «Святую кару», если точнее. Как лучше махать мечом, уверен, мне многие смогут показать, но это другое.       — Маги тоже могут проверить, — возразила Амелл.       — Амелл, ты встанешь под мою «Святую кару»? — саркастически спросил Алистер.       Она изменилась в лице.       — Так я и думал. Кстати про магов, Дункан, ты говорил, что среди порождений тьмы они тоже есть. Почему же тогда у вас нет храмовников?       — Храмовники крайне редко идут в рекруты Серых Стражей. Ты в некотором смысле исключение. Хотя… полагаю, за любым Серым Стражем стоит своя история. Обычных историй там просто нет.       — А у тебя? — внезапно спросила Амелл. — За тобой тоже своя история?       Дункан явно не ожидал этого вопроса, и он застал его врасплох. Справившись с замешательством, он улыбнулся, и теперь его улыбка стала еще теплее.       — И у меня. Моя история, пожалуй, одна из самых необычных.       Он помолчал, обдумывая, говорить дальше или нет.       — Моя история… Я не могу сейчас рассказать ее, не потому, что не доверяю вам, а потому, что пока некоторые вещи говорить не имею права. Но скажу, что… Обстоятельства, которые привели меня в Стражи, были печальны, и, как я уже сказал, очень, очень неординарны, даже по меркам Стражей. Но то, что случилось тогда со мной, заставило меня полностью пересмотреть мировоззрение. Я научился замечать вещи, которые не замечали другие, отделять важное от неважного. Можно даже сказать, что я переродился в тот день.       Он замолчал, глядя на костер, словно погружаясь в воспоминания, но быстро вернулся в настоящее.       — И еще это повлияло на мой метод набора новых рекрутов, — сказал он. — Я уже много лет занимаюсь вербовкой, еще до того, как меня назначили Стражем-Командором. Многие на моем месте обращают внимания на боевые качества и силу воли, но я… я смотрю глубже. Хороших бойцов в мире много. Но чтобы стать хорошим Серым Стражем, требуется нечто большее. Самоотверженность. Готовность нести ответственность. Решимость. Вера и надежда. Стражам нужны те, которые будут защищать других не из чувства долга, а потому, что по-другому не могут. И потому я выбрал вас. Вас обоих. Может быть, вы сами пока не знаете, на что способны. Но это знаю я.       Повисло молчание. Говорить никому не хотелось, казалось, все и так было сказано. Дункан, Амелл и Алистер - каждый смотрел на языки костра, думая о своем.       — Пора спать, рекруты, — наконец молвил Дункан. — Мы остановились не так далеко от тракта, так что необходимо дежурить по очереди. Я возьму первую вахту. Кто из вас проснется посреди ночи, а кто сменит второго на рассвете?       — Я проснусь посреди ночи, — сказала Амелл. — Мне проще так, а потом доспать.       Амелл совершенно не умела ставить палатки. Пыталась помочь, но больше мешала, и Алистер в конце концов попросил ее постоять в стороне.       — Но мне надо этому научиться! — упрямо возразила она.       — В другой раз.       — В другой раз? Это, например, когда?       — Когда света будет больше, а лучше вообще днем. Когда мне не так будет хотеться спать, я буду спокоен разумом, и у меня будет большой… нет, пожалуй, огромный… Да, огромный запас терпения, — посмеиваясь, ответил он.       Неподалеку раздался сдержанный смех Дункана. Командор наблюдал за ними, и, кажется, не без удовольствия. Наверное, они со стороны и вправду смотрелись забавно.       Наконец палатка была поставлена, и Амелл достала из рюкзаков два шерстяных одеяла — одно свое, потоньше и помягче, и одно его, потолще и погрубее. Второе решено было постелить на дно, а вторым накрыться, тем более, что ширина позволяла.       Амелл залезла внутрь, а Алистеру еще надо было снять доспех. Он нашел две палки, связал их крест-накрест и вбил в землю неподалеку. На ночь сойдет. Лишь бы дождь не пошел.       Когда он откинул полог, то увидел, что магесса уже сняла робу, оставшись в одной нижней рубашке и шерстяных чулках. У нее вторая вахта, напомнил он себе, поэтому ему надо лечь дальше от входа. Неуклюже передвигаясь на четвереньках, переполз к дальней стенке, и, наконец, с удовольствием растянулся на лежанке, насколько позволяло пространство. Амелл легла рядом, накинув одеяло на ноги. Они замолчали. Наверное, каждый боялся заговорить.       Алистер очень хотел к ней прикоснуться, взять за руку, обнять, прижать к себе, но что-то мешало. Их свели вместе случай и одиночество, но это было в Круге, там, где они не могли распоряжаться своей жизнью. Сейчас все было по-другому. Захочет ли она быть с ним?       — Ну, и что думаешь обо всем этом? — наконец спросил он.       — Если это действительно Мор, то его надо остановить, — твердо произнесла Амелл.       — Согласен, но… Я хотел спросить о другом.       Пребывать в неизвестности он больше не мог. Поэтому он все же задал вопрос, что мучил его весь день, одновременно желая услышать ответ и обмирая от страха.       — Амелл… Хочешь ли ты по-прежнему быть со мной?       В палатке было темно, но на ее лице все же читалось замешательство.       — А… ты? — как-то неуверенно спросила она. — Чего бы хотел ты?       Чего бы хотел он? Какой странный вопрос. Он рассмеялся, ощущая на кончике языка горечь.       — Чего бы хотел я? Знаешь, Амелл… Никто и никогда в жизни не задавал мне такого вопроса.       Она повернулась к нему.       — Все когда-то бывает впервые.       — Что ж, полагаю, мне следует к этому привыкать, — иронически произнес он. — Итак, чего бы я хотел… Какие у меня есть возможности? Вот, первая возможность: мы можем сбежать.       Она сдвинула брови.       — Бежать? Ты имеешь в виду — от Дункана?       — Я не говорю, что я этого хочу, — возразил он. — Но эта возможность есть.       Магесса помрачнела.       — И что потом? Вечно жить в бегах? Скрываться от Церкви, от храмовников? Постоянно опасаться, прислушиваться к каждому подозрительному шороху? Нет, Алистер, это не для меня.       — Вторая возможность — стать Серыми Стражами, — продолжил он. — Но ты сама все слышала. Надвигается Мор. Скоро покажется архидемон и порождения тьмы хлынут на землю. И, возможно, мы с тобой… или кто-то из нас один… не проживет долго.       Он ожидал, что упоминание о возможной скорой смерти встревожит Амелл, но она сохраняла спокойствие, размышляя о чем-то своем.       — Быть Серым Стражем для меня означает законным образом покинуть Круг, — произнесла она наконец. — Чтобы ни один храмовник больше не смог… не смел… — она запнулась, помолчала, покачала головой. — То, что предлагает Дункан — это тоже не свобода, Алистер. И, конечно, это связано с риском для жизни. Но так, по крайней мере, я перестану сидеть в клетке, закрытая от всего мира; для меня это неплохая сделка. Кроме того… Ты ведь помнишь этих тварей. Если я могу помочь избавиться от них, я буду рада. Моя магия наконец-то послужит чему-то большему, и это важно для меня.       Она почесала нос и посмотрела на него.       — А ты? Ты хочешь быть Стражем? Ты тоже сидел в клетке, но ты-то мог из нее выбраться.       — Не совсем, — ответил он серьезно. — Официально — конечно, я мог покинуть Орден, или сделать так, чтобы меня выпихнули. Создатель видит, я был на таком плохом счету, что это было бы нетрудно. Но есть одна ма-аленькая деталь. Страховка Церкви на такие случаи.       Увидев ее непонимание, сказал просто:       — Лириум, Амелл. Мы зависимы. Бывшему храмовнику, который больше не состоит в Ордене, придется как-то решать эту проблему. Или соскакивать с крючка — но самостоятельно это может быть опасно — или… как-то исхитряться продолжать принимать. Учитывая, что вне стен Церкви торговля лириумом строго запрещена, эта задачка будет непростой.       Разговоры про лириум вскружили голову воспоминаниями. О легкости, радости, уверенности в себе, которые заполняют тебя, стоит только выпить ярко-голубую жидкость. Ему снова захотелось принять дозу, и, чтобы отвлечь себя, он поспешил сменить тему.       — Но если предположить, что все же Орден я покинул и эту маленькую проблемку решил, то… Хм, собственно, тут все просто. Единственное место, где я могу пригодиться, это военная служба.       — Это не единственный путь. Ты можешь осесть в какой-нибудь деревне.       Он кинул на нее очень красноречивый взгляд.       — В деревне, Амелл? Разводить коз? Лущить горох? Или — сиськи Андрасте! — может, даже рыбу ловить?       Она захихикала.       — Ладно, согласна. Ты не фермер. Но еще есть… Ну, разбойники, например.       — Вариант, — протянул он. — Нападать из-за кустов, орать богохульства и обдирать кошельки. Жизнь, полная приключений! И очень короткая. Но придется ночевать в поле или в вонючих берлогах, а я, Амелл, все же люблю комфорт. Круг меня избаловал. Так что… — он снова посерьезнел, — лучше я найду себе место, где пригодится мое умение махать мечом и держать щит. И из всех доступных вариантов Серые Стражи — пожалуй, наилучший выбор. Ну, кроме, разве что, королевской стражи. Ты видела их доспехи? Красота!       — Ох. Ты хоть когда-нибудь бываешь серьезным?       — Хочешь серьезно?       Он повернулся к ней, посмотрел прямо в глаза и произнес, повторяя ее слова:       — Если это действительно Мор, то его надо остановить. Так ты сказала, да? Если я могу в этом помочь — я приложу все усилия. И, выбирая между тем, чтобы перерезать глотку одержимому магу и рубить мечом этих гадов, я без сомнений выберу второе.       — Значит, Серые Стражи, — сказала она.       — Значит, Серые Стражи.       Он помолчал.       — И ты ушла от ответа. Про нас с тобой, Амелл. Хочешь ли ты быть вместе со мной?       Амелл отвернулась от него, перекатившись на левый бок.       — А что если… я не знаю? — тихо ответила она.       Где-то внутри глухо ухнуло сердце, а кишки завязались в узел. Он постарался справиться с чувством разочарования. Напрасно. Оно раздирало на куски.       — Я почти всю жизнь провела в Круге, — продолжала она. — Многих вещей я просто не представляю. Я не знаю, хочу ли я быть с кем-то. Я даже не знаю, что это такое — быть с кем-то. Как это выглядит? Что я должна делать и чего не должна? Должны ли мы держаться за руки, когда идем по улице? А если я не хочу держаться за руки? Что делать, когда мы поссоримся? Как представлять тебя окружающим? И как правильнее? Я маг, а ты храмовник, пусть и бывший — от этого будут проблемы? Может быть, это глупые вопросы, но я не знаю на них ответов, меня никто этому не учил.       Она помолчала и продолжила, тихо и неуверенно:       — А еще мне кажется, что я не умею любить.       Он положил руку ей на плечо и тихонько погладил. Чутье подсказывало, что сейчас лучше просто послушать.       — Я и вправду боюсь этого. Жизнь в Круге ломает, Алистер. Ты сам видел. Кто-то до конца жизни бунтует, кто-то смиряется с первых дней, кто-то становится одиночкой и не доверяет никому, кто-то старается простить, кто-то черпает силы в ненависти. Я ушла в учебу и исследования, закрылась ото всех и запретила себе чувствовать. Надела маску, безжизненную и холодную — и не заметила, как эта маска стала лицом. Может быть, однажды я смогу ее снять. Но что, если нет?       Алистеру очень хотелось сказать, что Амелл вовсе не безжизненна и вовсе не потеряла способность любить. Но, скажи он это сейчас, она не поверит. А чему поверит? Какие слова подобрать-то?       — Знаешь, я тоже не знаю, как это — быть с кем-то, — произнес он. — Я ведь тоже жил в Круге, а до этого в Церкви, где правила еще похлеще ваших. И я тоже понятия не имею, стоит ли нам гулять под руку, например. Но… хочешь ли ты… попробовать?       Она повернулась к нему, тихая, неуверенная, ранимая.       — А ты? — прошептала она. — Ты хочешь… попробовать?       И внезапно стало легко. И слова полились сами собой.       — Да. Я хочу. Очень хочу. Не знаю, куда это нас с тобой приведет, не знаю, получится ли у нас что-нибудь, не знаю, сколько мы еще проживем. Но знаю точно, что сейчас — из всех женщин мира — я бы выбрал только тебя. Ты нужна мне, Солона Амелл. Как воздух, как вода, как солнце. Нужна.       Какое-то время она просто смотрела на него, ничего не отвечая и почти даже не шевелясь. А потом привстала, взяла его голову в руки и сказала, глядя прямо в глаза:       — Однажды, когда падут все стены, которыми я защищалась много лет, когда я освобожусь ото льда и боли внутри, когда узнаю, какая я… Тогда я очень хочу сказать тебе что-то подобное.       И она поцеловала его, легко и нежно.       — Это ответ? — спросил он.       — Это ответ, — кивнула она.       — Замечательный ответ, — шепнул он.       И Алистер сделал то, что хотел сделать весь день: обнял ее и привлек к себе. А потом нашел ее губы.       Целуя ее, держа ее в своих руках, он снова чувствовал то, что было в лаборатории: головокружение, тепло, нежность. Должно быть, он немного перестарался, потому что внезапно обнаружил свою руку у нее между ног, на внутренней части бедра, и она вздрогнула, и отстранилась.       — Алистер… — немного смущенно сказала магесса. — Я не могу. У меня все еще…       — Я помню, — кивнул он, переводя дыхание. — Прости. Давай просто попробуем заснуть, хорошо?       Он сделал несколько глубоких вздохов, успокоился и потянулся за одеялом. Амелл повернулась на бок, обняла его и быстро заснула. Он тоже уже начал проваливаться в Тень, как вдруг одна мысль выдернула его.       Будет ли она относиться к нему так же, когда он расскажет ей и Дункану свой секрет?