Квартира
25 июня 2018 г., 20:09
Квартира у Франциска была просторной, грамотно обставленной. Артуру она нравилась. Жить в такой он, конечно, не смог бы, но и отрицать того, что она красивая, не мог. У Бонфуа всегда был хороший вкус.
Так вот Кёркленд и лежал на диване, рассматривая убранство. Вставать было нельзя. Ну, то есть можно, если ты хочешь обсудить вчерашний день. Но англичанин не хочет. Он знает, что лягушатник ему этого не забудет, слишком уж хорошая у него память на такие вещи. Может, сегодня они это не обсудят. Может, и завтра не обсудят. Но в один из дней такой момент настанет, и Кёркленд совершенно не хочет его застать.
Артур ненавидел свою дурацкую привычку трепаться обо всём по пьяни. Но нужно признать, что после этого разговора стало чуть-чуть легче. Не так, чтобы гора с плеч свалилась, но тоже есть какой-то результат. В любом случае англичанин точно уверен, что не хочет обсуждать свои чувства на трезвую голову. Он не уверен даже, настоящие ли они, эти чувства, или это просто наваждение.
Так абсурдно звучит, что спустя столько лет ненависти к какому-то человеку ты просто берёшь и проникаешься к нему симпатией. Увидел обнажённую душу, так сказать, и сразу крышу снесло.
«Одумайся, Кёркленд, покайся. Он просто улыбнулся тебе, а ты уже всю жизнь им любоваться готов. Ему же плевать на тебя, и он уже который раз это показал. Не ровня ты ему, глупый.»
Артур зажмурился. Плохие мысли. Но, надо отметить, правильные. Забудь обо всём, иначе ничего хорошего не выйдет.
— О, дорогуша, и давно ты проснулся? — откуда-то сверху донёсся голос Франциска.
— Достаточно давно, чтобы начать ненавидеть этот день, — не открывая глаза, ответил англичанин.
— Вы, мистер Кёркленд, совершенно не изменяете себе. Планируешь вставать и делать себе чай? Или мне сделать тебе чай?
— Не угрожай мне, Франциск. Встаю я, встаю.
Англичанин открыл глаза и увидел Франциска: опрятного, в домашней одежде и с бокалом белого вина.
— Боже, ты уже с утра решил нахрюкаться? — сморщившись от одного только воспоминания о существовании алкоголя, недовольно задал вопрос Кёркленд.
— Ох, Арти, если тебя так резко начало беспокоить моё здоровье, лучше перекинь эту заботу на себя, а то ты так вчера «нахрюкался», что я едва дотащил тебя до своих покоев. При этом, как ты знаешь, я живу совсем не на первом этаже, — Бонфуа, кажется, хотел сказать что-то ещё, но осёкся, помолчал немного и добавил: — Кхм, так ты встаёшь?
— Да-да, сейчас, — Артур принял сидячее положение, потом хотел встать, но сразу же присел обратно и схватился за голову. — Вот же мать твою… Давно я так не выпивал.
— Вернее сказать: «давно я так не «нахрюкивался», — в насмешливой манере подметил француз.
— Ради всего святого, прекрати использовать это слово.
— А мне оно понравилось. Оно такое… Выразительное, хех, — Бонфуа ещё немного понаблюдал за мучениями своего друга, но всё же решил предложить помощь. — Эх ты, Арти. Вот ответь мне на вопрос: зачем пить человеку, который этого не умеет, м? Столько всяких неприятных последствий от этого, но ты всё равно продолжаешь. Ладно, я принесу обезболивающее.
Франциск скрылся из поля зрения англичанина, и были слышны лишь его перемещения по просторной квартире: вот он пошёл босыми ногами в ванную комнату, из ванной отправился на кухню, там открыл шкафчик, потом набрал воды в стакан, а вот он идёт обратно в гостиную.
— Вот, можешь не благодарить, я и так знаю, что трезвый ты никогда не опустишься до того, чтобы сказать кому-то «спасибо», — Бонфуа поставил стакан на небольшой стеклянный столик, рядом положил упаковку таблеток. — Думаю, ты мальчик большой, сам справишься. Если что, я на кухне.
Француз ушёл, Кёркленд тяжело вздохнул. Пока всё идёт неплохо. Надо отдать Бонфуа должное: его любопытство и желание влезать в чужие дела пока не перевесили здравый смысл, и он не лезет с глупыми или неловкими вопросами, хотя, судя по виду, очень хочет.
Артур использовал предложенную гуманитарную помощь и сидел думал, ожидая действия лекарства. Думал о том, о чём не хотел и о чём не стоило думать. Всегда так бывает: ты хочешь о чём-то не думать, но твои мысли забиты только этим.
В какой-то момент голова прошла. Через мгновение англичанин подумал, что неприятный разговор всё равно состоится и зачем его в таком случае откладывать? Но эта мысль была слишком здравой для положения, в котором оказался Артур, поэтому он её проигнорировал.
Встав с дивана, Кёркленд отправился на кухню. Там он увидел Франциска, который что-то готовил. Честно признать, англичанину нравилась французская еда. Он вообще иногда ловил себя на мысли, что ему нравится всё французское. Но вслух он, конечно же, никогда этого не скажет. По крайней мере трезвым.
Артур тихонько прокрался и сел за стол.
— Боже, Арти, у тебя не было кошек в роду? — не ожидая увидеть своего гостя, спросил француз. — Так. Только не пытайся ответить на этот вопрос.
Франциск поставил две порции яичницы на стол и сел рядом с Кёрклендом.
— Приятного аппетита, — тихо пожелал он.
Как Кёркленд и подозревал, еда была вкусной. Оттого было обидно, что она как-то быстро и незаметно кончилась. Зато потом Бонфуа предложил Артуру налить им обоим чай. Это было довольно лестно.
И вот они пили чай. А под чай, как известно, приятно поговорить с другом. Но разговор как-то не шёл. Нерешённая проблема давила на них обоих.
— Может, нам стоит обсудить? — повседневно начинает Франциск.
— Обсудить что? — слишком резко отвечает англичанин. Будто ждал этого вопроса.
— Ну, знаешь, вчерашнее. Я понимаю, что на трезвую голову это будет тяжело, но тебе же больше не с кем обсудить такую… весомую тему, — француз говорил медленно и осторожно. Пытался подбирать слова.
— Я не хочу обсуждать «такую весомую тему», — категорично отзывается Кёркленд.
— Гм. И чего же ты тогда хочешь от меня? Давай начистоту: ты ясно дал понять, что это тебя очень беспокоит. И ты явно хотел это обсудить. Не знал как, но хотел же, — пытается здраво рассуждать Бонфуа.
— Ладно. Хорошо. Допустим, — нехотя соглашается Артур. — Что дальше?
— Например, мы можем это, ну, не знаю, обсудить? — с тихой иронией спросил француз.
— И что тут обсуждать? Вчера всё было сказано. Добавить тут нечего. Ситуация отвратительная, но сделать я ничего не могу. Конец.
— Вообще-то, можешь. Но не будешь, — тихо поправил Франциск.
— Да, не буду. Потому что это… Неправильно. Так быть не должно, — он говорит это как-то неуверенно, кажется, сомневаясь в самом себе.
— Это ты тут специалист по чёрной магии. Но здесь нет магии. Жизнь она вообще непредсказуемая и любит преподносить всякие сюрпризы. Иногда приятные, иногда — не очень. Но ты даже не знаешь, приятный ли сюрприз она тебе преподнесла. Потому что не открыл подарок. Ты посмотрел на упаковку и решил, что недостоин такого подарка. А вдруг достоин, м?
— Любишь ты всякие метафоры и философию. Мерзко, — англичанин скорчил недовольное лицо.
— Ты подумай над этим, Артур, — Бонфуа вздыхает, глядя на кружку. — Раз ты так не хочешь это обсуждать, то на этом и остановимся.
Больше они эту тему не поднимали.
