дневник одного раба.

— 3-е мая, воскресенье —

Сегодня меня купили на аукционе. Я могу писать этот дневник, потому что хозяин мне позволил. Но я хочу начать рассказ с самого начала. — Брось, Бокуто, почему такое недовольное лицо? — к молодому человеку в дорогом костюме подошёл его друг, уже явно подвыпивший, и протянул ему стакан виски. Этого друга звали Куроо Тетсуро, он давний друг Бокуто Котаро, с которым они познакомились ещё во времена учёбы в интернате в Америке. Куроо всегда был поклонником развязного образа жизни, поэтому его родители, весьма уважаемые люди в этом городе, были недовольны его поведением и даже пугали лишением наследства. Но имя Тетсуро до сих пор стояло в документах, несмотря на угрозы, так как родители слишком любили своего единственного сына и наследника. — Куроо, я не поклонник подобных сборищ, — покачал головой Котаро, проглатывая предложенный виски. Они стояли посреди зала, заполненного пожилыми дворянами, они весело гудели, позвякивая стаканами с выпивкой и хвастаясь достижениями своих детей или даже внуков. — Секс-рабов себе покупают только извращённые старикашки и утратившие былую красоту старухи, — прошептал он над ухом друга, чтобы только он слышал, что молодой человек на самом деле думал об этом контингенте. — Я бы не отнёс себя ни к тем, ни к другим, — хмыкнул Тетсуро, развязно обнимая друга за плечо. — Я вот, например, прикупил себе пару месяцев назад такого раба, просто мечта, — он стал шарить глазами по комнате в поисках того, о ком говорил. — Вот же он! Искать долго не пришлось, Куроо указал на высокого, почти как и сам хозяин, худощавого парня с рыже-русыми короткими волосами и дерзким выражением лица. Молодой человек подозвал раба небрежным движением руки, и тот мгновенно оказался рядом. — Тсукки, ты ведь рад, что я выкупил тебя у того отвратительного старика? — Тетсуро ловко подхватил графин виски с подноса проходящего мимо слуги и обновил стаканы себе и Бокуто. — Хозяин, я ведь просил называть меня просто Тсукишима, — чопорно ответил блондин, поправляя пенсне на носу. — Видишь? — засмеялся Куроо, тыкая Котаро локтем в бок. — Не раб, а находка! Бокуто смерил парня взглядом с ног до головы. Его хозяин не побоялся не то, что одеть его в дорогую, хоть и неброскую одежду, но и притащить сюда, где собрались самые верхи. Конечно, аукцион секс-рабов проходил под негласным правилом «всё, что происходит на аукционе, никогда не покидает стены этого зала» и мало кто осмелился бы заикнуться о том, что видел Куроо на этом мероприятии, тем более в компании недавно купленного секс-раба. — Тсукишима, чтобы ты знал, твой хозяин имеет право называть тебя так, как ему угодно, он имеет право делать с тобой всё, что ему угодно, — заметил Котаро, обращаясь к слуге. — И ты не имеешь права этому противиться, потому что всё, что у тебя есть: твоя жизнь, твоё тело, твоё имя, — всё это принадлежит ему, — молодой человек залпом выпил новую порцию виски. Тсукки не смел ему перечить, поэтому просто стоял, не двигаясь и ожидая дальнейших распоряжений. — Моего бедного Тсукки обидели, — прогнусавил Куроо, трепля парня по щеке, на что тот лишь хмурился. — Но ведь на правду не обижаются, верно, птенчик? — пропел Тетсуро, наклоняясь всё ближе и ближе к лицу слуги. — Я ведь говорил, что если будешь хорошо себя вести, то получишь награду, когда мы вернёмся домой, верно? — прошептал он, практически касаясь губами щеки Тсукишимы. — В-верно, хозяин, — ответил он, немного запнувшись, и Бокуто хмыкнул, заметив едва заметный румянец на его лице. — Хороший мальчик, — похвалил его Тетсуро, целуя в щёку. — Хорошо ты его вышколил, — засмеялся его друг, ткнув в плечо. — А ты мне не верил! — всплеснул руками молодой человек. — Секс-рабы даже лучше, чем просто слуги, потому что они готовы выполнять любой каприз. Так что тебе тоже было бы неплохо обзавестись таким. Котаро не успел ответить ничего язвительного, так как внимание всех собравшихся прервал хозяин проводимого мероприятия, его называли господин Фусан-лонг. Никто точно не знал, откуда взялось это прозвище, но поговаривали, что оно произошло от имени древнего китайского дракона, который по легенде сторожит сокровища. И в этой ситуации сокровища — это рабы, которыми он торгует. Никто не видел его лица, потому что на подобных мероприятиях он прятал его за белой маской, напоминавшей «чумного доктора». Бокуто не нравились эти подпольные махинации, но он не мог бросить молодого Куроо на растерзание этим дряхлым стервятникам. Все гости расселись в небольшой полукруг вокруг импровизированного подмостка, на котором стоял хозяин с бокалом шампанского. — Добро пожаловать на наш очередной аукцион, — прогремел он низким голосом. — Сегодня на повестке дня три слота. Я отбирал их со всей тщательностью. Прошу любить и жаловать, — по залу прошелестели сдержанные аплодисменты. — Первый слот, 21 год, никаких заболеваний не имеет, девственник. Начальная цена: 50 золотых, — господин Фусан-лонг, по всей видимости, был в восторге от экспоната, который он должен был вот-вот продать: даже в его обычно безэмоциональном голосе можно было уловить некоторые отголоски гордости за себя. Слуги, помогавшие ему на подобных сборищах, вывели на сцену человека, на голову которого была наброшена объёмная ткань, закрывавшая его с ног до головы, будто попугая в клетке. Человек под тканью был явно слаб, потому что слуги прикладывали усилия, чтобы удержать его на ногах. Когда хозяин аукциона подал сигнал, слуги сбросили со «слота» укрывавшую его ткань и отступили на шаг, чтобы гости сосредоточили всё своё внимание на молодом человеке. Он и в самом деле был слаб: как только поддерживавшие его руки отпустили его, он тут же рухнул на колени от изнеможения. Он был одет в одну ночную рубашку, его тонкие запястья сковывали тяжёлые кандалы, а на шее был застёгнут кожаный ошейник, к которому крепилась цепь-поводок. Несмотря на слабость, на его теле не было никаких повреждений, несмотря на то, что его бледные ноги были слишком худыми, а руки подрагивали, заставляя кандалы беспрестанно позвякивать. Гости не могли видеть его лица из-за опущенной головы. Бокуто буквально взбесило состояние молодого человека, поэтому он тут же вскочил на ноги, как только ткань была сброшена. — Даю 500 золотых! — выкрикнул он, перекрикивая остальные звуки в комнате. Услышав его цену, все гости умолкли, устремляя все взгляды на потенциального покупателя. Котаро был не из тех, кто просто так бросает деньги на ветер, но он точно был из тех, кто не мог мириться с подобным обращением. Узнав в молодом человеке успешного разводчика лошадей, одного из самых успешных за последние несколько лет, старики и старухи начали злобно перешёптываться между собой. Даже Куроо, сидевший рядом с другом на мягком диване, обитом вишнёвым бархатом, вопросительно взглянул на своего приятеля. Однако Бокуто не мог оторваться от щуплой фигуры молодого человека. Услышав чуть ли не заоблачную для раба цену, он удивлённо поднял голову и встретился глазами со своим потенциальным хозяином. И глаза парня поразили Котаро до глубины души: он не были мёртвыми, взгляд не был отрешённым, как он до этого полагал, глаза раба были спокойны, по всей видимости, он прекрасно осознавал ситуацию, в которой находился, хоть и был удивлён. Его лицо также было симпатичнее, чем Бокуто мог предположить, молочно-бледная кожа оттеняла тёмные глаза, а скулы были острыми и благородными. Будто он не был рабом, а богатым наследником какого-нибудь дворянина. По всей видимости, даже сам господин Фусан-лонг ранее не встречался с подобным энтузиазмом, когда дело доходило до покупателей его рабов, поэтому он не сразу смог отреагировать на сложившуюся ситуацию. Однако спустя несколько секунд он пришёл в себя и обратился к гостям: — Молодой человек в синем фраке предложил цену в 500 золотых! — провозгласил он, явно довольный подобной ценой. — Найдётся ли в зале смельчак, готовый дать больше? — мужчина осмотрел всех присутствующих, но никто даже не пошевелился. — 500 золотых раз! — господин Фусан-лонг начал свой отсчёт, но гости продолжали молчать, лишь изредка перешёптываясь между собой. — 500 золотых два! Вы всё ещё можете заполучить себе этого молодого человека, если предложите больше! — мужчина уже даже не мог скрывать восторг в низком голосе. — 500 золотых три, продано! Наш первый слот уходит молодому господину в синем фраке! — провозгласил хозяин аукциона, звонко стукнув вилкой по своему бокалу. — Пожалуйста, пройдите к заднему входу, чтобы забрать своё новое приобретение! Слуги, притащившие «слот» на подмосток, помогли ему подняться и увели его куда-то за массивную занавеску прямо позади хозяина мероприятия. Бокуто буквально сорвался со своего места, и Куроо ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Он нагнал своего друга в узком коридоре, где висели портреты каких-то людей, которых они видели впервые, и дёрнул его за плечо. — Эй, что с тобой? — прошептал Тетсуро так, чтобы их, в случае чего, никто не услышал. — У тебя есть с собой столько денег? — Нет, у меня только 200 золотых сейчас, — ответил Котаро. На его лице читалось явное беспокойство и тревога, что поразило его друга. — Я надеялся, что ты одолжишь мне остальные. У тебя ведь есть с собой? — молодой человек казался чересчур возбуждённым и нервным. — Они-то есть, но… — Куроо не успел ничего более добавить, так как Бокуто вновь зашагал по коридору, решив, что разговор окончен. В небольшом зале у заднего входа обоих ждали слуги, по-прежнему поддерживающие под руки только что купленного раба. Тот держал голову опущенной, не в силах взглянуть на своего нового хозяина. — Чего вы стали столбом? — грозно поинтересовался Котаро, ставя одну руку на пояс. — Сейчас же снимите с него эти кандалы! — приказал он слугам, кивая на тяжёлое железо, сковавшее тонкие запястья раба. Как только слуги бросились выполнять его распоряжение, Бокуто повернулся к своему приятелю: — Куроо. Надеюсь, ты разберёшься со всем остальным. Я увезу его сию же минуту. С деньгами разберёмся завтра. — Но… — Тетсуро не успел даже воспротивиться, так как Котаро тут же подхватил раба под руки, как только он был освобождён от кандалов, и вышел на тёплый майский воздух. Молодой человек усадил раба в поданную его кучером Джоном карету, запряжённую двойкой вышколенных жеребцов, и они тотчас же отравились в его поместье. Внутри кареты из-под сидения Бокуто достал лёгкое одеяло, которое всегда там лежало на случай прохладной погоды во время путешествия, и укутал щуплую фигуру, забившуюся в самый угол. Спустя несколько минут пути Котаро наконец решил нарушить напряжённое молчание. — Меня зовут Бокуто Котаро, — проговорил он спокойным голосом, стараясь не спугнуть парня. — Мне 25 лет, я занимаюсь разведением лошадей. — Зачем? — спросил раб, поднимая на него свои большие грустные глаза. — «Зачем»? — удивлённо переспросил Бокуто. — Зачем я тебя купил? — Нет, — парень слегка покачал головой. — Зачем Вы представляетесь? — Что значит «зачем»? — молодой человек слегка улыбнулся. — Разве это не простая вежливость? Теперь твоя очередь представляться. Как тебя зовут? — Зачем? — повторил раб, всё ещё дрожа то ли от холода, то ли от страха. — Зачем Вы хотите знать моё имя, хозяин? Вы можете называть меня так, как Вам угодно. Я ведь теперь Ваш раб, я — Ваша собственность. — Нет-нет-нет, — Котаро помотал головой, садясь поудобнее на диванчике кареты. — Я купил тебя не потому, что я хотел себе раба. Я ведь даже не собирался никого покупать, это не моё. Просто я увидел твоё состояние, и я понял, что должен спасти тебя от этих людей, — он улыбнулся, пытаясь расположить его к себе. — Но почему? Каждый месяц господин Фасон-лонг продаёт таких же рабов, как я. Я ничем не отличаюсь от них. Так почему именно я?, — проговорил парень, опуская глаза. — Простите, хозяин, я, наверное, не должен задавать подобных вопросов. — Не знаю, — честно ответил Бокуто, пожав плечами. — Я просто увидел тебя и понял, что должен спасти тебя, несмотря ни на что, — раб вновь поднял на него глаза. — И ты до сих пор не назвал своё имя. Я жду. — Меня зовут… — начал парень. — Меня зовут Акааши Кейджи, хозяин. — Акааши, значит? — усмехнулся Котаро. — Добро пожаловать в поместье Бокуто. Надеюсь, тебе понравится жить у меня. И если слуги будут строить какие-то козни, то обязательно скажи мне об этом, ладно? Поместье хозяина Бокуто было большим, я никогда ещё не бывал в таких больших домах. Он представил меня своим слугам, как «личного слугу», наверное, он не хотел признаваться, что я секс-раб. Он попросил одну из горничных, кажется, её зовут Стефани, приготовить для меня ванную комнату и отмыть меня. Ванная комната тоже была большой. Стефани дала мне какую-то одежду и показала мне комнату, в которой я буду спать. Она не была такой большой, как остальной дом, но в ней было всё, что мне могло когда-либо понадобиться: кровать, сундук для моих вещей (хоть у меня и не было никаких «моих» вещей), кабинет с книгами и окно с видом на цветущий сад. Перед сном хозяин пришёл проведать меня и спросил, как мне нравится в его поместье. Конечно, мне понравился его дом. Особенно после того подвала, где я жил раньше. Хозяин спросил, что мне нужно. И я попросил позволить мне вести дневник. И он разрешил. Он принёс мне вот этот журнал, в котором я сейчас пишу. Я никогда не держал в руках такие журналы. Я не понимаю хозяина. Он сказал, что купил меня не потому, что я секс раб. Он разговаривает со мной так, будто я его друг. Он сказал, что утром покажет мне свой дом. Я его не понимаю. Он проследил за тем, чтобы я лёг в кровать, и спросил, не жестка ли для меня перина. Он даже пожелал мне спокойных снов. Я его совсем не понимаю.