дневник одного раба.

— 11-е мая, понедельник —

Прошла уже неделя с того дня, как я начал жить у хозяина. И я, наверное, никогда не был так счастлив в своей жизни. Хозяин, и правда, замечательный человек, и я благодарен всем богам за то, что в тот раз он оказался на том аукционе, где меня выставляли. Это был первый и последний раз (по его словам), когда он ходил на подобные мероприятия, поэтому я, видимо, счастливчик. Хозяин Бокуто полностью освободил меня от обязанностей секс-раба, теперь я его личный слуга, но я свободный человек, и мне платят за то, что я делаю. И это, наверное, работа мечты. Я помогаю всем, кто работает на хозяина: и по дому, и на кухне, и даже на конюшне. Лошади, которые разводит хозяин Бокуто, очень красивые. Порода, которую вывели господа, родители хозяина, очень популярна среди местных. И у этих лошадей есть те качества, что люди ищут в хорошей лошади: покорность, красота, грация, сила. Хозяин даже сказал, что в новом выводке жеребят позволит мне взять одну из лошадок себе. Хоть я и не могу принять такой подарок от хозяина, это очень благородно с его стороны. Хозяин относится ко мне слишком хорошо, и я совсем его не понимаю. Но мне начинает казаться, что хозяин просто хороший человек, каких нигде больше не сыскать. Нет, он не просто хороший человек, он, наверное, ангел. — Акааши, ты готов к сегодняшней прогулке? — с утра пораньше Бокуто с улыбкой встретил Кейджи, спускавшегося из своей комнаты на кухню для приготовления завтрака. — Хозяин, Вы уже проснулись? — удивился Акааши, вежливо поклонившись. — Неужели я проспал? — парень быстро сбежал по лестнице вниз и оглянулся. Часы в гостиной показывали только полшестого утра, поэтому Кейджи вопросительно посмотрел на хозяина. — Нет, ты никуда не проспал, — засмеялся Котаро, отмахнувшись. — Мня всю ночь мучила бессонница, так что я решил встать пораньше вместо того, чтобы изводить себя в постели. — Мне так жаль, хозяин! — Акааши ещё раз быстро поклонился, нервно теребя пальцы. — Обычно я Вас бужу по утрам, и мне жаль, что Вам пришлось встать раньше меня! Прошу прощения! — парень ещё раз поклонился, на что Бокуто лишь рассмеялся. — Брось извиняться, — улыбнулся молодой человек, потрепав Кейджи по голове. — Это не твоя вина, ты не должен вставать раньше меня, если меня мучает бессонница. С этим уж ничего не поделаешь. Ты должен будить меня, только если я не проснусь раньше шести часов. Ты меня понял? — Бокуто с улыбкой заглянул в глаза Акааши, но парень заметил, насколько эта улыбка была грустной и измотанной. — Я понял, хозяин, — проговорил Кейджи, наклонив голову. — Но… если Вас мучает бессонница, быть может, стоит вызвать доктора? И сегодня лучше отдохнуть, если у Вас нет никаких дел, — парень смущённо уставился на свои пальцы. Он пытался отгонять от себя мысли о прогулке, так как здоровье хозяина должно быть для него на первом месте. — Как это «никаких дел»? — изумился Котаро, положив руку на плечо Акааши, заставляя его поднять голову и посмотреть хозяину в глаза. — Если я сказал, что мы сегодня идём на прогулку, значит, так тому и быть. Я всегда держу своё слово. — Но… — начал Кейджи, но Бокуто быстро его перебил: — К тому же, мне не нужно спрашивать доктора, чтобы узнать причину моей бессонницы, — заметил молодой человек, растрепав непослушные волосы Акааши. — Так что не беспокойся. Иди готовь завтрак, и в 9 мы отправляемся. Попроси Элизабет приготовить нам что-нибудь в дорогу, ибо мы собираемся в самую глубь леса. — Будет сделано, хозяин! — ответил Кейджи, поклонившись. Ему пришлось закусить губу, чтобы не сказать ничего лишнего. Иногда состояние хозяина его беспокоило, но у не было никаких прав, чтобы продолжать просить его вызвать доктора.

--

В дорогу кухарка Элизабет приготовила небольшой кулёк свежих фруктов, овощей, хлеба и несколько кусочков сочного мяса. Все необходимые вещи для долгой прогулки в лес были помещены на двух молодых лошадей, которых Бокуто выбрал лично. Дворецкий Джерард настаивал на том, чтобы хозяин взял кого-то ещё с собой на всякий случай: его или кого-то из близнецов, но Котаро напрочь отказался. — Эта прогулка только для меня и Акааши, — ответил он с улыбкой, проверяя подпруги обоих коней. — К тому же вам нужно присматривать за домом, пока меня не будет. Считай эту прогулку терапией от моей бессонницы, — Бокуто посмотрел на Кейджи, который неловко переминался с ноги на ногу немного в стороне. — Как скажете, хозяин, — чопорно ответил Джерард, поклонившись. — Стефани остаётся за старшую, — произнёс Котаро и подошёл к Акааши. — Тебе помочь забраться в седло? — поинтересовался молодой человек, заметив, как слуга мешкает перед лошадью. — О, нет-нет! — сразу же ответил Кейджи, покачав головой. — Я просто первый раз буду ехать на лошади верхом, поэтому немного нервничаю… — парень смущённо поднял взгляд на хозяина, на что тот лишь усмехнулся. — Тут нет ничего страшного, — проговорил Бокуто. — Мои жеребцы спокойные и послушные, об этом можешь не беспокоиться, — он подошёл вплотную к лошади и проверил, хорошо ли закреплено седло. — Смотри, ставишь одну ногу в стремя, — он схватил Акааши за руку и притянул к себе. — Давай, не робей! Кейджи осторожно поднял правую ногу и поместил её в стремя. — Ставь ногу глубже, чтобы не оступиться, — Котаро подвинул его ногу так, чтобы каблук его дорожных ботфорт касался стремени. — Вот так. Теперь хватайся вот здесь, это называется рога седла, — он показал на выступ, достаточно надёжный, чтобы можно было свободно взобраться на лошадь. Акааши неловко поднял руки, касаясь рогов, но Бокуто не понравилась его слабая хватка, поэтому он накрыл ладони парня, заставляя его взяться крепче. Таким образом, их разделяло всего несколько сантиметров, и Кейджи готов был поклясться, что мог почувствовать дыхание молодого человека на своём лице. Парень осторожно поднял взгляд на Котаро. Он впервые видел его так близко: большие глаза, загорелая от постоянного пребывания солнце кожа, выгоревшие прядки непослушных волос. Бокуто повернулся к нему, и они встретились глазами. — Не отвлекайся, если не хочешь ничего пропустить, пока я тебя обучаю, — прошептал он, и горячее дыхание коснулось шеи Акааши. — Прошу прощения, — пробормотал он, опуская голову и чувствуя, как заливается краской. — Хорошо, — проговорил Котаро уже громче, проверяя крепко ли он уцепился за рога седла. — Теперь нужно одновременно оттолкнуться от земли, изо всех сил, и подтянуть вес своего тела, держась за рога, — он отпустил руки Кейджи и отошёл на полшага, чтобы, в случае чего, подхватить его. — Не волнуйся, седло хорошо закреплено, поэтому ты не упадёшь. Попытайся ровно встать в седле, а потом закинуть ногу, садясь на лошадь. Ты всё понял? — Угу, — ответил Акааши, кивнув. Он явственно ощущал взгляд хозяина на себя, но не мог найти в себе силы посмотреть ему в глаза. Он сам не понимал причины такой реакции: такое с ним случалось впервые. Он постарался сделать всё, как и сказал Бокуто: оттолкнуться и притянуть себя наверх, но, по всей видимости, в его теле не хватило сил для подобного, поэтому он просто завалился назад и… В следующую секунду Котаро уже держал его обеими подмышками, весело смеясь. — Наездник, конечно, из тебя никудышный, — проговорил он, глядя в смущённое лицо парня. Тот быстро восстановил вертикальное положение и поклонился: — Прошу прощения, хозяин, — лицо начинало гореть ещё больше, и Акааши ничего не мог с этим поделать. — Ничего страшного, — засмеялся Бокуто и обратился к Джерарду, который покорно ждал отправления хозяина на прогулку: — Джерард, подай лесенку. — Одну минуту, хозяин, — проговорил дворецкий и направился в небольшой сарайчик неподалёку от дома. При помощи специальной лестницы Акааши всё же смог забраться на жеребца. Подобный опыт для него был в новинку и немного пугал, но Котаро постоянно успокаивал его и обещал быть рядом. Выехав за пределы поместья, оба молодых человека направились по узкой тропинке прямиком вглубь леса. Погода стояла отменная: в небе ни облачка, птицы радостно воспевали начало нового дня, а солнце, пробиваясь сквозь кроны высоких деревьев, нежно ласкало открытые участки кожи. — Бинго — отменный жеребец, — заметил Бокуто, потрепал лошадь Акааши за гриву, на что жеребец радостно махнул головой. — Тебе не нужно ни о чём беспокоиться. — Спасибо Вам, хозяин, — пробормотал Кейджи, сжав в руках поводья. В такие моменты он был особо благодарен хозяину за то, что он взял его к себе. И ему казалось, что никаких слов благодарности не хватит, чтобы выразить его чувства. — Тебе нужно перестать благодарить меня, — засмеялся Бокуто, глядя куда-то вперёд, в лес, на изумрудно-зелёные кустарники. — Это всего лишь маленькое одолжение, ничего более. — Нет! — практически выкрикнул Акааши, дёрнувшись в седле, на что Бинго тревожно махнул хвостом. — Нет, хозяин, — проговорил парень уже спокойнее, опуская взгляд на свои руки. — Вы спасли мне жизнь, и это правда. Если бы не Вы, возможно, я бы продолжал жить в подвале господин Фусан-лонга с остальными рабами или… Быть может, обслуживать… кого-то. — Да, — Котаро выдавил натянутую улыбку, и Кейджи заметил, как его руки сжались в кулаки. — Я даже не хочу представлять, что бы было, если бы я не оказался на том аукционе. Если бы… тебя купил кто-то другой… — Бокуто поднял глаза на Акааши, и тот отметил тень едва заметной злобы на лице хозяина. — Акааши, — позвал он, и парень встретился с ним взглядом. — Возможно, ты этого не понимаешь, но после того дня, как ты стал жить в моём доме… у меня появилось такое ощущение, будто… Будто я заново обрёл смысл жизни, — Котаро опустил голову, неловко почесав затылок, и Акааши снова почувствовал, что его лицо начинает гореть. — Раньше… Мне иногда казалось, что я совершенно не понимаю ничего в этой жизни. Будто я просто существую каждый день, а не живу его, понимаешь? — Бокуто вновь обратил взгляд на Кейджи. — Х-хозяин… Я… Вы… — слова никак не шли, и парень продолжал сжимать-разжимать кулаки, пытаясь понять, что же происходит у него внутри. — Я… — Акааши поднял глаза на Бокуто и, отбросив всё смущение, выпалил: — Вы и есть мой смысл жизни, хозяин! В следующий момент всё произошло слишком быстро: оба путника совершенно перестали следить за тропинкой, которая становилась всё уже и уже до тех пор, пока не стала чересчур узкой для двух лошадей, идущих рядом. Бинго, как ни старался вышагивать по крутому склону, оступился, заваливаясь на один бок, и… В следующее мгновение и Акааши, и жеребец оказались на земле. Острая боль пронзила лодыжку Кейджи, и громкий крик вырвался из горла: лошадь придавила его ногу к земле всем своим весом. — Ох, чёрт! Чёрт! — выругался Бокуто, спрыгивая со своей лошади. Он помог Бинго подняться и упал на колени рядом с Кейджи. — Чёрт подери! Прости меня, Акааши, прости! — он заметил, что нога парня неестественно выкручена, и на глаза подступили слёзы. — Ничего страшного, хозяин, — Кейджи попытался улыбнуться сквозь пульсирующую боль. Он осторожно сел и осмотрел свою ногу. — Это моя вина, хозяин. Это я начал нести какую-то околесицу, и… — Сейчас же замолчи, — проговорил Котаро низким голосом. Впервые он говорил с Акааши в подобном тоне, и парня немного это напугало. — Это моя вина, — прошептал он, прикусывая губу. — Иди сюда, мы возвращаемся, — он взял непонимающего Кейджи на руки, прижимая его тело к себе. В таком положении Акааши мог увидеть, как блестят от слёз глаза хозяина. Бокуто злился. Нет, он был просто в ярости от своей беспечности. — Орион, вниз, — сухо приказал он своей лошади, и та повиновалась, опускаясь на колени. Котаро осторожно усадил Акааши на жеребца так, чтобы тот сидел боком, не напрягая травмированную ногу. Когда Орион поднялся, Бокуто посмотрел на Кейджи снизу-вверх, и настойчивая слезинка скатилась по его щеке. — Прошу Вас, хозяин, — выдавил Акааши, аккуратно касаясь пальцами сжатых кулаков молодого человека. — В этом нет Вашей вины, это просто случайность. — Акааши, — прошептал Бокуто, утыкаясь лбом в его здоровое колено. — Я дал себе клятву защищать тебя… Кейджи ничего не ответил, лишь слегка коснулся непослушных волос хозяина. Внутри него смешались два чувства: ему было грустно, потому что он не мог выносить слёз Бокуто, но какая-то часть его ликовала. Он мог физически чувствовать заботу. Впервые в жизни кому-то было не всё равно на его существование. — Акааши, — Котаро поймал его руку и крепко сжал в своей. — Акааши, я люблю тебя. Пожалуйста, никогда не покидай меня, — молодой человек коснулся губами прохладных пальцев Кейджи, закрывая глаза. — Я… я… — Акааши не мог найти подходящих слов. «Люблю» казалось ему слишком слабым для того, чтобы выразить его чувства. — Я тоже люблю Вас, хозяин, — прошептал он. — Я хочу быть только рядом с Вами. Я никогда не покину Вас, хозяин. Потому что Вы, и правда, смысл моей жизни. Бокуто поднял на него глаза снова. Он не мог сдержать улыбку. Он смотрел в смущённое лицо Акааши и будто видел ещё одно солнце. — Как бы я хотел тебя поцеловать тебя сейчас! — воскликнул он, переплетая их пальцы. — В-вы всегда можете это сделать дома, — проговорил Кейджи, запнувшись. Боль в ноге сейчас казалась ему такой мелочью. Сейчас он был по-настоящему счастлив. — Нет, я сделаю это сейчас, — решительно заметил Котаро и обратился к жеребцу: — Орион, вниз! Он придерживал Акааши, чтобы тот не упал, пока лошадь опускалась на колени. Эти секунды казались обоим вечностью. Бокуто приподнялся на носочки и, аккуратно заключив лицо Кейджи в свои ладони, наконец поцеловал его. Сначала поцелуй казался неумелым и неуклюжим, и Акааши до сих пор не мог поверить, что это происходит на самом деле. Но, осмелев, парень зарылся рукой в волосы Котаро, углубляя поцелуй. На губах чувствовался солоноватый вкус слёз, но сейчас он казался им слаще шоколада. — Хозяин, у Вас щёки влажные, — засмеялся Кейджи, отстраняясь и проводя пальцами по щеке Бокуто. — Наконец-то я увидел твою улыбку, — усмехнулся Котаро, нежно целуя его в щёку. — А теперь нам действительно пора возвращаться. Нужно поскорее вызвать доктора. Меня зовут Акааши Кейджи. Когда-то я был секс-рабом и жил в подвале с другими рабами, которых выставляли на аукцион. В моей жизни никогда не было человека, который любил бы меня просто так. Но теперь такой человек есть. Его зовут Бокуто Котаро, он мой хозяин. И я люблю его больше жизни.