Эпилог

«Никогда не думал, что возвращение в Коноху может быть таким… Неординарным. Чувства вели себя странно. Секунду назад я всё четко слышал, а сейчас до моих ушей доносились лишь отголоски чужих разговоров. Зрение пульсировало в такт сердцебиению, то приближая, то отдаляя объекты. Странное чувство, когда в одну секунду ты чувствуешь себя сверхчеловеком, а в следующую – самым слабым и ничтожным существом. Приступы рвоты сменялись сильной жаждой и дрожью, а уже через мгновение мне хотелось просто что-нибудь съесть. Не знаю, что за дрянь мне подсунули, но я ожидал совершенно других ощущений, нежели… Время замедлило свой ход настолько, что мне казалось, ещё немного, и я смогу к нему прикоснуться. Мимолетом взглянув в витрину какого-то магазина, я увидел, как мои зрачки полностью поглотили радужку глаза и пульсировали в такт мелодии. На губах блуждала слабая улыбка, а уши заложило от звуков, что издавали музыканты посреди площади. Странно, почему ещё никто не обратил на меня должного внимания. Все были заняты празднеством. Победа над ужасным Девятихвостым демоном Лисом… чем этот вечер был плох для того, чтобы в одиночестве, закинувшись несколькими таблетками неизвестного мне, но популярного, препарата, отметить своё возвращение в селение? - Смотри куда прешь, мудак! – я засмотрелся в сторону, не знаю, на что, - сейчас всё для меня было чем-то интересным. Разные спектры красок делали это место настолько прекрасным, что ещё чуть-чуть, и у меня на глазах появились бы слезы радости. Ещё чуть-чуть, но… - Ахренеть, это же наш демон. Да ещё и обдолбанный. Ха-ха, да тебя конкретно накрыло, ублюдок! Меня с силой толкнули в грудь, но я даже не смог понять, руками или ударом ноги. Люди вовремя расступились, чтобы я смог хорошенько приложиться затылком об вымощенную плитками гранита дорогу. Я почувствовал, как что-то теплое и неприятно вязкое начало медленно стекать по шее на спину. Боли не было, поэтому вставать не хотелось, - это делал за меня утробно рычащий зверь за решеткой в подсознании. - Я… не демон, - устало прошептал я сквозь зубы, пытаясь сфокусировать взгляд на человеке, что впервые за несколько лет затронул больную для меня тему. – Слышишь меня? - Даже лучше, чем ты представляешь, - моё тело не успевает среагировать на апперкот, подбросивший меня в воздух. Время не хочет вновь набирать обороты, поэтому я чувствую, будто попал в поток воды. Плыву, осматривая лица людей вокруг. Презрение, ухмылки, страх. Каждый из них ненавидит меня немногим меньше, чем шиноби из Кумо, который убил его брата или сестру на войне. И передаёт по наследству свою ненависть детям, которые, не зная причин, просто копируют взрослых. «Послушай, сынок, это очень плохой мальчик. Тебе с ним нельзя дружить… Я запрещаю тебе общаться с этим выродком!.. Он никто, ничтожество, что должно было умереть много лет назад… Демон, мразь, убийца. Джинчурики!» - Я… я… - слезы предательски наворачиваются на глаза, но я сжимаю зубы, чувствуя, как несколько из них треснули после мощного удара. И пульсирующая в голове мысль скалит кривые клыки, словно дикое животное, заставляя спрятать свою слабость так глубоко, чтобы больше ни одно живое существо не смогло её отыскать. – Человек! В тот момент, когда я был готов взорваться чакрой Кьюби, чья-то холодная ладонь свела к нулю всю мою ярость. Медленно повернув голову, мне довелось встретиться с серыми глазами, в которых плескалась нежность и беспокойство, которые я понял лишь спустя многие часы. Она сделала несколько шагов, став преградой между мной и нападавшим. - Не думаю, что люди, собравшиеся здесь, желают лицезреть эти издевательства, - брюнетка посмотрела на меня и подмигнула, улыбнувшись. - Мы старые приятели, решили немного поиграть, - парень склонил голову, показывая своё уважение, но эта маска наивности не могла скрыть злобу, что плескалась бескрайним океаном в карих глазах, - принцесса клана Хьюга. - Его кровь на твоей одежде говорит, что игра перешла рамки дозволенного, - шатен сузил глаза и презрительно чмокнул, заметив легкое голубое свечение на кончиках пальцев девушки. - Что же, похоже, яйца у неё больше, чем у тебя, Узумаки. Плевать на любое оскорбление. Я тогда ничего не слышал, а всё также продолжал молчать, изумленно рассматривая вышитый на кимоно рисунок сакуры, с которой опадали золотые лепестки». - Итак, суть этого текста заключается в том, что команда должна набрать максимальное количество баллов для прохождения во второй тур. За каждый вопрос… Наша песня хороша – начинай сначала. Экзаменатор пытался придать своему лицу более грозный вид, чтобы запугать нас сложностью этой контрольной на вшивость, но, включая меня, ещё чуть больше дюжины генинов смотрели на него с насмешкой. Видимо, они уже не в первый раз посещали подобное мероприятие или, что скорее всего, просто накопали где-то информацию о сути всех этапов. Рю и Сонако каждые пять секунд смотрели то друг на друга, то на меня. Их страх, вперемешку с волнением, отчетливо читался во взгляде, но больше всего, я уверен, они боялись за меня, а точнее Хачиро. Я лишь улыбался и показывал им большой палец, давая понять, что всё отлично. Но на самом деле этот фарс с экзаменом сильно напрягал меня. Другие скрытые селения, судя по моим данным, получили письма от Цучикаге. И я готов дать голову на отсечение, если в них не шла речь о ключе к тюрьме Джуби. Люди готовы вырезать одному из сильнейших деревень, лишь бы избежать той кровопролитной войны с участием Десятихвостого, а мне нужно было ждать почти месяц, чтобы план, наконец-то, вступил в силу. Обведя взглядом зал, мне удалось насчитать девяносто одного человека, включая экзаменаторов. За всеми опять следят, предупредив, что списывать нельзя. Как это примитивно - проводить каждый раз одинаковый экзамен. - Всё понятно? – по-моему, я услышал, как за дверью пролетела муха. Тишина и гнетущая атмосфера, в которой смешались страх и уверенность в собственных силах. Ухмылки чунинов и их вальяжное поведение на рабочих местах. И… какой-то сопляк по сравнению с Морино Ибики. – Тогда объявляю экзамен на чунина, - он посмотрел на часы, что висели над доской, а потом сравнил время с наручными, - открытым! Я тоскливо ковырял парту острым кончиком карандаша, изредка лениво поглядывая на участников. Многие из них были старше среднестатистического генина. Опытнее, со старыми рубцами на лице и руках, которые так часто оставляют осколки от взрывов и некоторые стихийные техники, а это непроизвольно толкало на мысль о том, что Каге других селений мгновенно отреагировали на слова правителя Ивы, заслав в своих командах как минимум по одному опытному бойцу. Конечно, это было только предположение, но уж больно наплевательское отношению к этому тесту читалось у таких людей в жестах и мимике. Вопросы были практически идентичны своим предшественникам пять лет назад. И я от скуки решил ответить на парочку из них, чтобы не привлекать к себе не нужного внимания. Не думаю, что в истории этого экзамена был человек, который абсолютно ничего не сделал на первом этапе, кроме громкого заявления толпе о своих скромных планах на недалекое будущее. Я посмотрел на часы, а потом на очередного бедолагу, который, скрипя сердцем, покинул аудиторию следом за двумя мальчишками, думая о своём полнейшем фиаско и скорыми упрёками товарищей по команде. Только позже он поймет, что совершил самый удачный поступок в своей жизни, когда косился на сочную грудь соседки по парте. Оставалось пятнадцать минут, а десятый вопрос всё так же пустовал… - Осталось полторы минуты, - экзаменатор, жилистый парень в черной бандане, лет двадцати пяти на глаз, захлопнул книгу, которую до этого читал на протяжении часа. Он лишь несколько раз осмотрел всю аудиторию, я это знаю точно. Видимо был фанатом Какаши, копируя его манеру превращать любой экзамен в балаган, пуская пыль в глаза и создавая образ несерьёзного человека. – Через минуту я задам десятый вопрос, но до этого сразу скажу, что появиться ещё несколько условий. Стоявшая до этих слов тишина превратилась в хрусталь. - Не важно, сколько очков заработали вы или ваша команда вместе. Не важно, были ли у вас предупреждения. Если вы не сможете ответить на последний вопрос, путь на этот экзамен будет закрыт для вас навсегда, - он взял кусок мела и вывел на доске слово «Цель». – Сейчас у вас нет командира, который даст правильный совет. Вся ответственность лежит только на вас – сможете ли вы рискнуть и добиться поставленной цели. Или… обратите её в прах, утянув за собой своих товарищей. Я не успел мысленно улыбнуться, а первая рука уже поднялась вверх. Паренёк с по-детски красивым лицом, которое ещё не тронули шрамы и ранние морщины, виновато посмотрел на два часа, а потом на шесть. Там сидели его друзья, которые ещё не пришли в себя от осознания произошедшего. - Я тоже пасс, - послышалось у меня за спиной. Поворачиваться не нужно, чтобы заглянуть в глаза червяка, испугавшегося какого-то препятствия под названием «чунин». - Из двадцати шести команд остались семнадцать. Многовато, - экзаменатор сел на своё место, взяв в руки книгу, - что же… Это было легче прост… - Десятый вопрос будет в виде теста. Ответ да или нет. То есть шанс ответить правильно составляет пятьдесят процентов. Товарищи важнее задания? И всё. Меня как током ударило. Какого хрена вытворяет этот ублюдок? Десятого вопроса никогда не существовало на экзамене чунина, не только в Конохе, но и в других странах. Так какого… Сонако и Рю, которым хватило смелости пойти до конца, сейчас терзали себя новыми сомнениями. Хотя я тоже был на взводе. Выполнение миссии важнее, чем те, кто его исполняет, но в Конохе ценят другие идеалы. С другой стороны, ответ может быть да, потому он проще и многие откинут его из-за простоты. Пятьдесят на пятьдесят. Довольно глупо отсеивать людей только потому, что они имеют другие взгляды на жизнь. - Погодите-ка, - я кривым почерком вывел несколько символом, как раз в тот момент, когда экзаменатор вновь подал голос. - Время вышло. Пора узнать, кто прошёл дальше, а кто не смог найти путь к своей цели, - несколько секунд тишины показались часами. Для некоторых. Я же уже знал, чем обернётся концовка этого спектакля, но всё равно изменил речь эпилога. – Поднимите руки все те, кто оставил строку с десятым вопросом пустыми. Мне было лень даже посчитать, потому что их было достаточно, чтобы понять – нас стало чуть ли не в половину меньше. - На заданиях командир должен принимать важные решения. И делать это быстро. Любая задержка может стать роковой ошибкой, которая погубит ваших товарищей или провалит задания. Поэтому все вы, кто оставили такой простой вопрос без ответа, не можете быть чунинами. Без пафосных речей, без демонстрации шрамов, полученных во время пыток, этот парень без лишних слов развернулся, и направился к выходу. А мы, оставшиеся десять команд, не ликовали, а оценивали будущих врагов на втором этапе. Радость и торжество поглотила маленький ресторан с необычным названием «Голубая устрица», поэтому в последний час я то и дело косился на учителя двоих моих временных товарищей. Спрашивать вслух не хотелось, потому что я относился нейтрально к любым проявлениям сексуального влечения. Пока они не касались меня, естественно, а так как в данный момент я был подопечным этого парня, который не упускал возможности подмигнуть каждому мужчине в заведении, то в моей голове крутился один вопрос: «А не петушок ли ты часом?» Но я к молча жевал неплохой кусок жаренной свинины, который нам принес молодой человек в обтягивающих кожаных штанах и расстегнутой на первые четыре пуговицы белой рубашке, обделанной на рукавах и воротке бахромой. Смотрелся он забавно, но ещё забавнее вилял бедрами, пытаясь своей походкой затмить любую проститутку Конохи с десятилетнем стажем работы. Мои «друзья» весело рассказывали джонину о том, в каких местах было особенно страшно, а где вопросы были проще пареной репы. Он довольно улыбался, не забывая иногда скармливать им «круто» или «да», всё время поглядывая на меня. Думаю, наш сенсей уже понял, что я один догадался о сути первого этапа, и это не делало мне чести. В любом случае, сейчас или через месяц, я всё равно собирался его убить. - А я и не думал, что у тебя хватит мужества зайти так далеко, Хачиро, - Рю высушил свой стакан с соком и сильно приложился им об столешницу, будто показывая своё превосходство. – Просто мы с Сонако договорились пойти до самого конца, чтобы нас не ждало, а тебя не предупредили. «Не нужно говорить так, будто тебя лично Цучикаге послал уничтожить сильнейший отряд вражеского селения. И ты, сучка предателей Водоворота, не смей делать такое одобрительное лицо. Вам же обоим плевать на этого парня, и как только появится возможность, вы пустили бы его в расход. Но я избавил его от этого отчаяния. Быстро и безболезненно». По правде, я хотел поднять руку, но потом увидел вашу решимость в глазах, сжал кулаки и сказал себе: «Уж лучше я останусь навсегда генином, чем подведу своих друзей». Широкая улыбка, закрытые глаза, я опять зачем-то тру указательным пальцем переносицу, будто меня смутили свои же лживые слова. - Ты изменился, Хачи, - девушка положила свою ладонь на мою, а потом сжала пальцами. Заигрывает? Нет, оказывает поддержку слабому духом парню. Как это мило. – В лучшую сторону. - Неужели раньше я был так плох? – я высвободил свою руку и отложил в сторону шампур с мясом, приподнявшись на стуле и нависнув своим огромным торсом над деревянным столом. – Почему ты замолчала, Сонако? - Ты пугаешь её, Хачиро, - наш учитель мгновенно встал и положил руку мне на плечо. Этого мало, дружище. И он, словно услышав мои мысли, пустил в ладонь чакру, начиная сильнее давить мне на ключицу. – Что на тебя нашло?! - Простите, - я потупил взор, вернулся на место и опустил голову. Действительно, что со мной произошло? Откуда взялась эта спонтанная ярость, и почему я так легко ей поддался? Посмотрев по сторонам, я заметил в темном углу этого злачного заведения человека, чья лицо точно видел сегодня на экзамене. Он выглядел молодо, но вот глаза… его глаза говорили намного больше. Помешивая пластмассовой трубочкой томатный сок, он, улыбаясь, неотрывно смотрел на меня. И это заставляло мою кровь течь по венам быстрее, разгоняя по телу раскаленным металлом страх перед бездонными черными глазами. Он взялся за приборы и отрезал от своего бифштекса небольшой кусок, медленно положив его в рот, а секундой позже я ощутил солёный привкус на языке. Человеческая кровь, я слишком хорошо знал её привкус, но она была не моя… «Спать не хотелось. Во рту была пустыня, живот скрутило от голода, а в голове витала гулкая пустота. Но я терпел, потому что не хотел будить волшебницу, что снизошла в мою постель этой ночью, и сейчас тихо сопела, уткнувшись мне носом в плечо. Я даже боялся пристально посмотреть на её мягкий румянец, касаться нежной кожи и шелковистых волос. Пахла она моим любимым запахом ванили, который прицепился ко мне с самого детства. Видимо, из-за недостатка сладкого в бедной жизни. Эта девушка источала ауру гармонии и спокойствия, в отличие от меня. Дикого и необузданного. Я был так далеко от неё и ни капли не похож, - как внешне, так и внутренне. Поэтому уже который час задавал себе вопрос: «Зачем она это сделала?». Меня не волновали проблемы, которые могут возникнуть со мной. Я был джинчурики, главным оружием Конохи. Я был неприкасаемый для её клана, но она… С ней могли сделать, всё, что угодно, и защитить её мне бы удалось лишь при помощи убийства. Да, я уже убивал людей, но не отца девушки, что питала ко мне любовь, а не страх или ненависть. Зашевелившись, Хината поморщила своё прекрасное личико, вырвалась из моих объятий и отвернулась к стене, и я наконец-то смог покинуть постель. Для меня не было в новинку ходить по дому нагим, потому что окна моей квартиры выходили на такую помойку, с который никто точно не захотел бы подглядывать. В холодильнике тихо пузырилось шампанское в бутылке, а рядом стояла одноразовая тарелка с недоеденным раменом. От этого обилия продуктов живот скрутило ещё сильнее, и я решил утолить на время голод чашкой крепкого чая. Натянув черные брюки, я схватил посудину с терпким напитком, и скрылся за входной дверью, кинув быстрый взгляд на брюнетку в постели. Спит, а значит, я могу побыть наедине со своими мыслями ещё некоторое время. Присев на деревянный пол лестничной площадки, я облокотился на решетку перил. - Ну, спасибо хотя бы за это, отец, - подняв чашку в сторону лица Четвертого, я отхлебнул немного и чуть не поперхнулся, когда рядом, где секунду назад гулял лишь прохладный весенний ветер, стоял Джирайя. – Уже за это стоит ненавидеть шиноби. - Я многому тебя научил и показал, Наруто, поэтому сейчас не буду читать лекцию о вреде наркотиков на твоё здоровье… - Спасибо, - я улыбнулся, и сделал ещё один глоток, - но всё дело в ней, да? - Да, - отшельник насупил брови, присев рядом со мной. – Каждый, кто должен, уже знает, где и с кем она провела сегодня ночь. Наруто, если дело дойдет до трибунала, то знай – я на твоей стороне, чтобы они про тебя не говорили. - Трибунал? – я искренне удивился, пытаясь представить, как меня пытаются осудить за обоюдное желание двух молодых людей. – Не думаю, что дело зайдет так далеко. - Ты прав, Хьюга могут убить тебя раньше за осквернение наследницы, - Джирайя достал из кармана пачку купюр и протянул мне. – Тебе сейчас лучше покинуть Коноху, я придумаю повод для Цунаде. Хотя она итак всё поймет. - Я не собираюсь убегать. Больше не собираюсь. Ни от её клана, ни от ответственности за произошедшее сегодня. И если дело дойдет до драки… - Ради неё, ты уничтожишь целый клан? - Ради неё, я… «Сотру Коноху с лица земли». Старик понял меня без слов, после чего встал и направился вниз по лестнице, а я сделал ещё глоток, только заметив, что чашка быстро опустела. - Я рад за тебя, Наруто. - ...Спасибо». Когда прозвучал десятый вопрос, я был удивлен. Сейчас же я находился в полной прострации от увиденного мной второго этапа экзамена. Площадь в десять квадратных километров была обнесена защитным барьером, который пропускал только воздух да солнечный свет в… мы даже не видели, что нас ждет на другой стороне. Знай сейчас хоть одна деревня, что Коноха на сутки сняла свою защиту ради этого этапа, сюда бы уже выдвинулись их войска во главе с Каге. Удивление я читал почти в каждом взгляде, потому что был уверен, - практически каждый участник знал, что нас должен был ждать Лес Смерти и пара свитков, как цель. Но тут были немного иные правила: - Каждая команда зайдет на равном расстоянии друг от друга по площади барьера. Вам будет выдана одна литровая фляга воды, еду брать с собой запрещено. Поэтому лучше сразу сдайте свои запасы, а так же свитки, в которые может быть запечатана провизия, - хоть что-то не изменилось здесь. Анко, всё так же одетая в одну прозрачную майку и коричневый плащ, вещала нашей толпе правила и условия прохождения. Я слышал, что она не принимала участие в войне, так как была захвачена в плен Кабуто. Это прихвостень Орочимару опустошил проклятую печать девушки, избавив её навсегда от проклятия змея, но так же чуть не убив этим. Она выжила лишь чудом, потому что её нашла группа медиком, которая была выслана позже Шизуне. – Так как вы все подписали документ о том, что согласны со всеми пунктами экзамена чунина, такими как смерть или инвалидность, то с собой разрешается иметь любое оружие. Цель данного этапа будет заключаться в том, что вам за сутки нужно будет захватить как можно больше вражеской символики. В нашем случае – это белый флаг с номером команды. У вас есть двадцать минут перед началом. Двадцать минут? Ха! Я даже не заметил, как мы подошли к джонину с флагом нашей команды. Но до того, как исчезнуть за барьером, я ещё раз посмотрел на Анко. Она, почувствовав на себе взгляд, повернулась в мою сторону. Один удар сердца, а второй уже произошел на военном полигоне, когда в моих глазах отразились белые дюны пустыни и одинокий одноэтажный каменный домик, что находился от нас в пятидесяти метрах. Его было плохо видно из-за расплавленного воздуха и витающего в нём песка, но мы сразу направились к нему. - Боже, как они добились такой жары, - Рю уже потянулся к спасительной фляге с родниковой водой, как я схватил его за руку. – Какого? - Сомневаюсь, что тут есть вода, а в такой жаре литр на троих – это итак мало. Поэтому терпи. Он хотел было что-то сказать, но я, не ожидая, двинулся дальше. Сейчас каждое движение, каждое слово было лишним, оно могло ослабить наши тела и волю к победе, а ребята из Суны в любом случае этим воспользуются. Я шёл, зная, что думать нужно только о противнике, но в голову лезла Анко. И я не переставал себе говорить: «Она не могла тебя узнать, Узумаки!»