Эпилог

«Акацуки. Да, сейчас это слово вызывает у людей лишь ностальгию, даже не смотря на то, что прошло не так много времени с их окончательного краха. Выжившие члены некогда сильнейшей организации в мире ещё топтали землю, но они предпочли спрятаться и затаиться, чтобы больше не напоминать Альянсу о своём существовании. Новость о похищение Казекаге потрясла меня, хотя тогда на моём лице не дрогнул даже один мускул. Были ли мы с Гаарой друзьями? Определённого ответа не было ни у меня, ни у него. Мы просто понимали друг друга после нашего боя на экзамене чунина, не понаслышке зная об аде одиночества. Я помог ему изменить свой взгляд на жизнь, а он дал мне понять, что даже джинчурики может найти проблеск света в кромешной тьме. Тогда я во второй раз столкнулся с Красной Луной. Мои воспоминания никогда не покидал старший брат Саске – Итачи, который использовал чёрный мифический огонь, и синекожий гигант Кисаме со своим ужасающим мечом. Их существование рушило все мои понимания о шиноби. Их сила заставляла меня содрогаться в благоговейном ужасе и восхищении. И снова я не был разочарован. Их было двое, но аура даже одного могла затмить хорошо подготовленный отряд джонинов. - Ты зря тратишь время, - первый мечник Кровавого Тумана пронзил меня насквозь своими нечеловеческими, маленькими глазами. Они больше напомнили тогда мне две жемчужины, но когда ты находишься на грани между реальностью и забвением, многие вещи быстро проникают в разум и так же незаметно из него уходят, заставляя думать о многом и в то же время ни о чем. Всё тело отдавало сильной болью, словно сам Бог желал, чтобы я скулил в агонии, но я до скрежета сжимал зубы, желая оставаться в сознании так долго, как только мог. Итачи Учиха аккуратно обматывал мою левую руку бинтом. Сквозь отвратительный запах гнилой рыбы, я чувствовал приятной аромат какой-то лечебной мази, что покрывала мою кожу. Брюнет, как и его напарник, не был медиком, но всё же, как в клане, так и на службе в тайном подразделении, его обучали оказанию первой помощи, даже когда случай был такой безнадежный. Я должен был давно умереть, но кровь Узумаки и присутствие Кьюби не разделяли мимолетных пожеланий Cмерти. Я был обязан жить, но не потому, что так хотелось мне, а для того, чтобы Акацуки могли сделать задуманное. - Ты не должен понимать моих действий ровно так же, как и не понимаешь моих желаний, - сквозь полуприкрытые веки мне удалось заметить алое свечение глаз Итачи, но знаменитый на весь мир шаринган был направлен не в мою сторону. Учиха сохранял каменную маску, его слова были лишены эмоций, но вот глаза… глаза выдавали его с головой. Если он и не был рассержен, то точно испытывал раздражение. И мне оставалось лишь гадать, почему. - Твоя правда, но биджу уже давно начал регенерировать его травмы. Этой искры вполне хватит для того, чтобы дожить до ритуала, - Кисаме посмотрел на небо, по которому ещё плыли черные облака гари, оставленные финальной техникой безумца Дейдары, а секундой позже он довольно оскалился, что-то прошептав себе под нос, и занес Самехаду за спину. – Пора выдвигаться. Пейн уже сообщил всем о нашем успехе. Пейн… Сколько всего вложено в это одно слово, тогда подумалось мне. Сколько боли, страха и отчаяния, что даже я позабыл о своём критическом положении. - Да, - не в силах больше сопротивляться дремоте, я, как тогда мне подумалось, в последний раз взглянул на Итачи. И удивился. Учиха грустно улыбнулся мне, словно говоря прости… и прощай. Он взвалил меня на свои плечи и начал двигаться вслед за Кисаме. А я потерял сознание. Его образ навсегда отпечатался в моей памяти, а узнав от Цунаде правду о нём и его клане, я лишь больше проникся уважением к этому великому человеку, который отдал всё, что у него было, не взяв ничего взамен. Шиноби… только после этого я понял истинный смысл этого слова. И ещё то, что мне никогда им не стать». Прошлое сильно опутало меня своими цепями. Наш сенсей что-то объяснял с серьёзным выражением на лице, но мне было не до него. Этот полигон ассоциировался у меня со многими воспоминания. Три столба уже начали покрываться мхом, и я с легкой улыбкой провёл пальцами по старым отметинам, которые после себя могли оставить только кунаи и сюрикены. Здесь прошли одни из лучших дней моей юности, тренируясь в одиночестве или вместе с командой. Саске, Сакура и я. Мы были настолько разными, что даже наши пути разошлись в совершенно кардинальных направлениях. Одна стала преданным защитником своего селения, другой отправился в поисках мести и… Мне довелось испытать очень многое за столько короткий период времени. Столько боли, страданий и разочарования я бы не пожелал даже самому заклятому своему врагу, и эта дорога, в конце концов, привела меня к самому страшному. Пустоте. Я много раз спрашивал себя, месть это или возмездие, но ответ никак не хотел приходить ко мне. Возможно, если бы внутри меня ещё был Кьюби, он бы без раздумий сказал, что я всего лишь очередной человек, идущий на поводу у своих эмоций и мимолётных желаний. Что это простая обида, которая переросла ни во что иное, как самая обычная месть за тяжёлое детство. Но всё же это было нечто иное, нечто большее. Нечто, что заставляло меня двигаться дальше, не давая остановиться и выбрать иной путь. - Хачи, - я перевёл взгляд на сенсея, осматривая всех сквозь полуприкрытые веки. – Кажется, тебе это всё не интересно? Хотя ты должен быть заинтересован больше остальных в виду своих… специфических талантов. - Именно поэтому это не несёт никакой пользы. Меня никто не обучал стихийным техникам, точнее, нет к ним предрасположенности, и, исходя из этого, нет смысла тратить на меня время. Сказывается наследственность, видимо, - пальцы нащупали сбоку на столбе несколько иероглифов, и я улыбнулся, но другие, видимо, посчитали это жестом оптимизма. - То, что твои родители обычные рабочие ещё не говорит, что ты ничего не можешь. Просто у нас не было толком времени, чтобы я мог индивидуально заняться тобой. Вы лишь недавно стали генинами, и в первую очередь нам нужна была командная работа с теми силами, что у вас были. После экзамена чунина мы начнем интенсивные тренировки. - Насколько мне известно, когда шиноби получает ранг чунина, он выходит из команды. Неужели вы нас уже похоронили, сенсей? – моя улыбка стала шире, а парень немного растерялся. Его глаза метнулись вверх и влево, значит, сейчас начнутся нелепые оправдания. - Ты раздуваешь из мухи слона, Хачиро. Конечно же я верю, что каждому из вас по силам пройти этот экзамен до конца, но даже если вы все станете чунинами, мы всё равно сможем тренироваться вместе в свободное время. Как не крути, но мы же команда! - Он показал нам большой палец и как-то неуверенно улыбнулся. Мой взгляд метнулся к временным напарникам, и я понял, что они только силой воли удерживают свой смех внутри. Генины, где бы они не выросли и кем бы не были взрощены, всегда были слишком амбициозны. И только реальный бой и боль от потерь отрезвляла их ум и наделяла опытом. - Конечно, сенсей! - Сонако интенсивно закивала головой и ткнула локтем бок Рю, после чего тот начал вторить своей подруге. - Конечно, - я прижался спиной к столбу и медленно съехал вниз, откинув голову назад. На несколько мгновений тишина водрузилась над полигоном. Облака послушно плыли по небу в сторону, куда указывал им ветер. Птичья трель приятно отозвалась в моих ушах. И всю эту идиллию нарушил неожиданный хлопок в сознании, который мгновенно начал заполнять его обрывками картин. Я взглянул на наручные часы и хмыкнул. Один час и девятнадцать минут. Ровно столько времени понадобилось АНБУ Конохи, чтобы обнаружить холодный труп Неджи Хьюга, в руке которого был крепко зажат окровавленный кунай. Поверят они в то, что это была суицидальная депрессия или нет, уже не важно. Никаких следов, указывающих на преднамеренное убийство, я им не оставил. Кабинет Хокаге буквально трещал от напряжения. Единственным островком спокойствия во всём этом был Шикамару Нара. Этот молодой человек лишь один раз в жизни потерял контроль над ситуацией, которая стала фатальной для его учителя Асумы Сарутоби. После этого случая он сам себе дал клятву, что, какая бы не была проблема, её всегда нужно решать с холодным умом. Абсолютной ему противоположностью был лидер сильнейшего клана Конохи – Хиаши Хьюга. Мужчина являлся одним из сильнейших людей в мире, но всё же годы брали своё. Кожа под глазами покрылась морщинами, а в волосах отчётливо виднелись седые пряди. И, если бы кто-то мог что-то рассмотреть за холодными серыми глазами, то они заметили мутную пелену, что покрывала радужку. Этот знаменитый человек терял самое ценное, что у него было, как бойца, - зрение. Хиаши, сжав руки в замок за спиной, беспрерывно теребил края своего молочного кимоно, не прекращая ходить из одного конца комнаты, в другой. Мысль о том, что он может потерять самое ценное, что у него было после клана, никак не могла уложиться в голове. - Я много думал о том, кому нужно вновь разжечь пламя войны. Кто настолько безумен, чтобы вновь погрузить страны в хаос, но мне просто ничего не приходить на ум. Акацуки пали, в этом нет никакого сомнения. Других настолько же сильных отступником сейчас нет. Мы… слишком расслабились, нежась в идиллии созданного мира, - Какаши откинулся в кресле, скинув с лица свою знаменитую маску. С каждым днём, часами напролёт перебирая разные отчёты, он начал замечать, что она затрудняет ему дыхание. Было это приближением ранней старости или же отсутствие постоянного движения, как раньше, он не знал. Запятые в его шарингане вращались с бешенной скоростью, давая понять, что Хокаге чуть ли не в ярости. На самого себя в первую очередь. Ведь именно его рукой было подписано разрешение на поездку наследницы клана Хьюга в деревню Скрытого в Камне. Вместе с ключом. - Это стоило предвидеть, Хокаге-сама. Нашей вины здесь нет, - Шикамару выдохнул облако сизого дыма и ткнул тлеющую сигарету в стеклянную пепельницу. - Говоришь, нет нашей вины, Нара? – Хиаши замер на месте, уткнувшись взглядом в молодого человека. В глазах даже блеснуло какое-то безумие, как отметил для себя повелитель теней. Хотя, этого мужчину можно было понять. Его дитя находилось в смертельной опасности. – Я был глупцом, когда согласился на этот мирный жест дружбы скрытых селений. Камень являлся врагом Конохи с самого её образования. - И всё же, Хиаши-сан, обмен ключами каждый год является неотъемлемой частью уговора, чтобы выказывать доверие между селениями. Так же, как и сопровождение в виде высокопоставленного представителя деревни, - Шикамару вытащил ещё одну сигарету из пачки и чиркнул зажигалкой. Он сквозь полуприкрытые веки внимательно смотрел в глаза лидера клана, показывая тем самым, что не боится его гнева. И то, что даже сейчас стоит думать головой, а не сердцем. – Я очень сильно сомневаюсь, что Камень сам решил устроить подобную диверсию, с какими-то целями желая начать новую войну. К тому же убив сына Дайме Тумана. - Нам стоит отменить экзамен и срочно созвать совет Каге, я просто не вижу другого выхода. – Какаши закрыл левый глаз, почувствовав накатившую усталость, и поморщился, когда его носа достиг табачный дым, но не сделал никакого замечания юному шиноби. Он понимал, что сейчас любые средства хороши для того, чтобы не сорваться. - Совет Каге, да, но отменять экзамен не стоит ни под каким предлогом. Это вызовет лишние подозрения, особенно учитывая, что у нас сейчас в третьем туре находиться команда генинов Камня, - Нара стряхнул пепел и откинулся на диване, внимательно изучая белый потолок. – К тому же, сегодня прибудет Гаара. Не думаю, что он уже знает о случившемся, но всё же сможет встать на нашу сторону. - Тогда я сейчас же отправлю письма всем Каге. И, Хиаши, прошу, удержись от необдуманных поступков. Если Камень не является инициатором этого инцидента, то твоя дочь не пострадает. - Если, Какаши, если… - процедил сквозь зубы старый Хьюга и направился прочь из кабинета, громко хлопнув дверью. - Смутные времена вновь подкрались к нам, а я даже ничего не могу с этим поделать. Какой же из меня Хокаге?.. – Хатаке горько усмехнулся и положил голову на руки, пытаясь успокоить круговорот эмоций, что, не прекращая, пытались взять над ним верх. - Тяжелые времена требуют тяжелых решений, Какаши-сан, - очередной бычок оказался в пепельнице, после чего Шикамару поднялся, засунув руки в карманы, - я так же, как и вы, хочу найти мирное решение, но теперь прекрасно понимаю, что всегда будут те, кому нужны смерть и хаос в мире. И если дело дойдет до… - парень посмотрел за спину Хокаге, в окно, где, утопая в солнечных лучах, процветала его родная деревня Коноха. – Придется принять тяжелое решение. Детский смех приятно щипал мой слух. Даже не смотря на то, что это была больница, я не чувствовал здесь ауры страха и отчаяния. Мирные времена практически полностью переквалифицировали данное заведение, где теперь только лечили синяки и ссадины генинов, да безобидные болезни. Никто не обратил внимания на высокого парня, что не спеша вошел на территорию больницы, остановившись в тени старого клёна. Никто даже не бросал косых взглядов на мой протектор Камня, чувствуя и зная, что они в безопасности. Никто, кроме неё. - Я могу вам чем-то помочь, молодой человек? – голос девушки был мелодичен и красив, всколыхнув в моей памяти множество образов. Я не спешил оборачиваться, чтобы увидеть её лицо. Хотелось самому представить, сколь сильно она изменилась за столько времени. - Я просто гулял. Неужели я что-то нарушил? – ноздрей коснулся приятный запах персика, который источали её волосы, и я улыбнулся. Что-то оставалось неизменным. - Ни в коем случае. Больница Конохи принимает абсолютно всех посетителей, но не многие из них желают остаться незамеченными, - девушка сделала акцент на последнее слово, не желая скрывать того, что ей это не нравится. Да, такой уж прямолинейный характер был у моей боевой подруги детства. - Вы меня раскрыли, Сакура-сан, - она вздрогнула, услышав собственное имя, но не более. – Всегда хотел увидеть знаменитого ученика Цунаде Сенжу. - Ну, тогда для начала может стоит обернутся. Стоять спиной к собеседнику не очень культурно, - её изящная ручка, которая могла так же легко спасти умирающего, как и забрать жизнь сильного и здорового мужчины, легла мне на плечо. И я понял, что последняя фраза была вовсе не упрёком, а завуалированным приказом. Уголки моих губ дрогнули в ностальгической улыбке, и я подчинился. Изумрудные глаза внимательно изучали каждый сантиметр моего лица. Я даже почувствовал, что в момент прикосновения, она попыталась просканировать мою чакру и состояние здоровья. И не сомневаюсь, что у неё это получилось. - Как впечатления? – эти слова заставили её прищуриться. - Всё-таки заметил? – Сакура убрала руку и засунула её в карман больничного халата. – Не знаю, что с тобой произошло, но тебе следовало бы пройти у нас полное обследование. - Тем не менее я чувствую себя прекрасно, - Харуно хмыкнула и отвела взгляд в сторону. – Даже не смотря на полученные травмы. - Но здесь ты оказался не просто так, не так ли? - От чего же у вас такие мысли, Сакура-сан? Скоро последний этап экзамена чунина, и мне хотелось узнать, куда, в случае чего, я попаду. - Дело твоё. Принудительно заставлять тебя обследоваться я не в праве, - девушка ещё раз осмотрела меня с ног до головы, после чего развернулась и пошла прочь, не видя смысла в продолжение разговора. То, что я заинтересовал её, не стоило даже сомневаться. Как и в том, что скоро у неё в руках будет моё личное дело. - Ты стала настоящей красавицей, Сакура, - прошептал я, провожая фигуру подруги взглядом голубых глаз. – Как жаль, что скоро… Конец фразы буквально застрял у меня в горле. Неожиданно внутри себя я ощутил волну сомнения и укор совести, которая всё чаще начала напоминать о своём существовании. Правильно ли я поступал, желая забрать у этих людей всё, что у них было? * * * «Что же ты знаешь о боли, дорогой читатель этого дневника? Так вот, о чём бы ты сейчас не подумал, я отвечу за тебя, - ты ничего не знаешь. Когда из тебя насильно выкачивают чакру биджу в течении нескольких дней, и ты при этом остаешься в сознании, не в силах даже просто закричать от бесконечной агонии. Когда всё внутри пылает огнём, когда твои внутренности вываливаются наружу из разорванного живота, кожа на котором просто не в силах выдержать бесконечный поток ядовитой энергии. Когда ты чувствуешь, что тело в любую секунду готово разорваться на части, а любое сопротивление приносит ещё большую волну нестерпимой муки. Тогда и только тогда ты начинаешь понимать, что любая полученная до этого травма просто меркнет по сравнению с этим ритуалом. Я не знал, сколько дней мне пришлось провисеть в воздухе. Не видел, когда наконец-то последний виток оранжевой чакры покинул моё тело. Не слышал вздохов облегчение от членов Акацуки, когда те сошли на землю с пальцев огромной статуи. Моё сознание находилось на грани безумия, и только чудо помогло мне сохранить самого себя. И лишь благодаря этому в памяти смогли сохраниться последние обрывки образов и фраз от человека, который был такой же марионеткой, как и другие его соратники, хотя сам он до конца считал себя кукловодом. - Не могу сказать, что ты счастливчик, Наруто-кун, - человек в оранжевой маске снял с себя плащ, украшенный красными облаками, и положил его мне под голову. – Пережить данный ритуал по силам не многим в этом мире. Ответом ему послужило моё утихающее дыхание. Сердце начало принимать обычный темп, когда мозг, так или иначе, начал блокировать большинство сигналов о боли. - Я понимаю, что, возможно, ты хочешь о чём-то спросить, но у тебя просто нет сил, - голубые глаза с ненавистью устремились к единственному отверстию в маске, без страха столкнувшись с знаменитым шаринганом. – Твой отец был слишком привязан к Конохе. Настолько, что даже заключил биджу в собственном ребёнке. Не сложно было даже в тот момент сопоставить факты и понять, что Тоби не врал. Так значит Четвёртый… - Я… не понимаю… - собрав в себе остатки сил, я сумел прошептать эти несколько слов. - Не понимаешь? Почему именно ты? – мужчина почесал затылок, пытаясь подобрать нужные слова. Но, уже тогда я понял, что он вряд ли мог знать помыслы Хокаге. – Наверно, он верил, что ты сможешь совладать с силой Кьюби. Иначе бы просто унёс его с собой в могилу. В тот момент я хотел рвать и метать. Кричать, плакать и крушить всё, до чего смогут дотянуться руки. Вера? Сраная ВЕРА?! Знать, что ты обрекаешь своё дитя на ужасную участь, и верить в то, что он не сломается под тяжестью своего бремени? Запятые в шарингане Тоби начали вращаться, и я поздно понял, что вся моя ярость начало утихать. Мысли улетучились из головы, а затем я почувствовал сильный приступ усталости, от которого начало клонить в сон. - Ты был для Конохи всего лишь оружием, как и я в своё время. Ни больше, ни меньше. Тобой прикрывались с самого детства, ты был их опорой на мировой арене. Но когда мы начали собирать остальных биджу, они поняли, что есть куда большая угроза и хороший шанс найти общий язык с другими странами. Именно поэтому от тебя отказались и бросили умирать. Это всего лишь политика, Наруто-кун, и сейчас для всех стран важнее не их статус, а сплочения в борьбе. Но не беспокойся, - Тоби положил ладонь на мою мерно вздымающуюся грудь, - все они познают страх и отчаяние, после чего получат то, чего жаждали так долго. Идеальный мир. Где не будет войн, где не будут умирать близкие тебе люди. Жаль только, что ты уже не сможешь увидеть этого… Веки опустились и сознание угасло, принося мне умиротворение. Так должен был подумать этот человек. Скорее всего из-за нестабильности моей чакры, которая перетерпела существенные изменения, его гендзюцу оказалось бессильным. Я чувствовал, как меня взяли на руки. Через какое-то время ощутил запах свежего воздуха и журчание воды, а после моё тело подхватило течение. Именно так закончил своё существование джинчурики Кьюби. Умер Наруто Узумаки, сын Четвертого Хокаге и шиноби Конохагакуре. И возродился другой Наруто, которым двигала лишь одна цель в жизни». Моему взору вновь предстали створки ворот ненавистного места. Местные жители уже должны были заметить моё присутствие, но почему-то никто не спешил выдворить меня с территории клана Хьюга. Могло ли это случиться из-за того, что все были потрясены и обескуражены неожиданной смертью Неджи? Возможно, но мне почему-то кажется, что многим членам главной ветви было абсолютно плевать на то, что у них не стало одного члена побочной семьи. Да, перспективного, но всё же не незаменимого. Что привело меня сюда? Хороший вопрос, который я задал себе лишь сейчас, когда ноги сами привели меня в это место. После мимолётной встречи с Сакурой я вспомнил клятву, которую когда-то давно дал самому себе. Вспомнил, кто был моим врагом на самом деле. И жгучее желание раскрыть свою личность, напав на клан Хьюга, накрыло меня с головой. Ладони уже коснулись потрёпанного временем дерева, как я ощутил приближение нескольких человек. Не медля и секунды, я скрылся за ближайшим поворотом. - Хиаши-сама, Вы уверены? – молодой парень, облачённый в стандартные одеяния клана, с каким-то подозрительным удивлением взирал на своего господина. - Я не могу позволить потерять ещё и её, - мужчина шагал быстро, а лицо его больше походило на камень. Он уже знал, что Конохе выдвинули обвинение в похищении ключа? - Но Хокаге-сама… - вся процессия замерла, когда Хиаши схватил юнца за горло и с силой впечатал в деревянный забор. - Мне плевать, что удумал этот мальчишка. Это не его дочери угрожает смертельная опасность. И ради сохранения её жизни и секретов клана, я не могу сидеть сложа руки, надеясь, что всё обойдется, - хватка ослабла и парень упал на землю, жадно глотая воздух и смотря в спину уходящему Хиаши. Не желая быть замеченным, я тут же, на максимально доступной мне скорости, покинул квартал клана Хьюга, направляясь в номер гостиницы. Мысли ураганом крутились у меня в голове. Я знал про обмен ключами, знал так же о том, что его сопровождает кто-то из знати, но… Младшая сестра Хинаты, Ханаби, в этот момент была в Камне? Это многое меняло. Я знал, как трепетно Хината относилась к своей сестре, даже не смотря на то, что та всегда считала её неуверенной в себе слабачкой. Сестра была для неё единственным по настоящему родным человеком в клане. И сейчас я собственными руками приставил к её горлу лезвие ножа. Вернув ключ, я бы мог всё исправить, но тогда это не сможет повергнуть мне Коноху в хаос, среди которого я наконец-то исполню желаемое. Что же делать? Никогда ещё я так не сомневался в правильности своих поступков. Месть настолько сильно оплела меня своими путами, что я потерял ясность мысли и холодный рассудок. Как Саске. Неужели, в конечном счёте, я был ничем не лучше, чем этот ублюдок, что отринул остатки своей человечности ради власти и силы?