Серебряная выдра

Люциус Малфой был уже в возрасте. Многое переосмыслив за годы после войны, он понял, что жизнь была слишком коротка для того чтобы продолжать и дальше бездарно тратить её на соблюдение дурацких правил, которые выдумали его сумасшедшие предки. Какой смысл был в ревностном хранении чистоты своей крови, если это не приносило ему ни капли счастья или хотя бы удовольствия, тогда как появление в его жизни Гермионы с избытком одарило его и тем и другим. И теперь, спустя годы унижений и изматывающих попыток очистить своё имя и имя своей семьи, которая в итоге покинула его, оставив один на один с беспросветной тоской и сожалениями о прошлом, Люциус просто упивался этим запретным плодом, наполненным энергией молодости и тягой к жизни. Гермиона дала ему возможность вздохнуть свободно; подарила надежду на то, что жизнь его в действительности не была ещё кончена. В свои пятьдесят лет, Люциус Малфой, сам того не ожидая, получил от судьбы второй шанс — возможность сделать, наконец, всё правильно, так, как о том когда-то мечтал. Но вот, стоило только свадебным колокольчикам отзвенеть, а медовому месяцу закончиться, как общественность, парализованная первое время шокирующей вестью о воссоединении двух столь диаметрально противоположных личностей, взорвалась и разразилась шквалом слухов и волнений, излившихся на пёстрые страницы газет. Люциус, озарённый ярким рассветным солнцем, сидел в столовой Малфой-мэнора, пил утренний кофе и читал очередной «Ежедневный пророк» со своей собственной физиономией на главной странице. В статье, которую написала Рита Скитер, говорилось о том, что он женился на Гермионе Грейнджер, желая таким образом подстегнуть интерес к своей «теряющей блеск» персоне. Журналистка умело связала это событие ещё и с отстранением мистера Блишвика, бывшим теперь уже главой Отдела международного магического сообщества, представляя женитьбу Малфоя, как прекрасный способ обратить на себя внимание Кингсли Бруствера, действующего министра магии, толерантного к магглорожденным волшебникам. В другом предположении Скитер, наиболее сильно возмутившем Люциуса, говорилось о том, что он «обзавелся молоденькой женой, почуяв запах неотвратимо приближающейся старости». «Мисс Грейнджер, — писала Скитер, — всячески будет способствовать поднятию не только имиджа мистера Малфоя, но и его явно пострадавшей после скандального развода с Нарциссой самооценки». Глаза Люциуса сузились, а верхняя губа презрительно дрогнула, когда он прочитал этот возмутительный отрывок. День назад они с Гермионой вернулись из Австралии в его поместье, которое после двух лет запустения обрело наконец новую жизнь. Своё свадебное путешествие, Люциусу пришлось прервать на три дня раньше запланированного срока из-за приезда японской делегации магов в Лондон, и Люциус, как начальник Международного бюро магического законодательства обязан был присутствовать. — Доброе утро! — голос Гермионы вывел его из задумчивости. Она вошла в столовую уже минуту назад, но утренняя газета, настолько поглотила всё внимание Люциуса, что он даже не заметил её. Теперь же он обратил на Гермиону свой взгляд и на мгновение залюбовался ею: в рассветных лучах она была восхитительно прекрасна; с неё ещё не сошла томность сна, волосы были слегка растрёпаны, лёгкий розовый халатик едва прикрывал загорелые бёдра. — Что пишут? — спросила она, подходя к нему. Люциус поставил на стол чашку уже остывшего кофе и, раскрывая свои объятия, усадил Гермиону себе на колени. Как приятно было ощущать тепло её тела, скользить пальцами по соблазнительным изгибам, сквозь тончайшую шёлковую ткань. «Какое мне дело, в конце концов, до этих мерзких писак? — подумал Люциус. — Будто бы я ожидал от них чего-то иного?». Гермиона, тем временем, опершись локтями о стол, впилась глазами в название возмутительной статьи: «Люциус Малфой женился на магглорожденной героине войны! Что это: успешная пиар-кампания или седина в бороду?» — А нельзя на неё подать в суд за клевету? — поинтересовалась Гермиона, делая глоток холодного кофе из чашки Люциуса и откладывая газету в сторону. — Я не желаю ввязываться в очередной скандал с журналистами. Да и потом, что именно из всего этого бреда старой неудовлетворённой маразматички, ты считаешь клеветой? — Ну, у тебя же нет никакой седой бороды! — расплылась в улыбке она. Раскрыв полы её халата, Люциус с наслаждением провёл руками по бёдрам Гермионы, ощущая, как внутри начинает нарастать возбуждение. Пальцы его скользнули ей в промежность. — Обожаю, когда ты не носишь трусики! — сказал он, крепче прижимая её к себе. Гермиона нежно застонала. — И всё-таки, с этим надо что-то делать, — произнесла она. — Не хочу, чтобы эти глупые статьи как-то повлияли на твою репутацию. Если эту Скитер не приструнить, она… — Гермиона всхлипнула. Пальцы Люциуса проникли в неё. — О, да… Люциус поднялся со стула и прижал Гермиону к холодной стеклянной столешнице. — Ну, знаешь, в чём-то она права, — сказал он, расстёгивая ремень на своих брюках. — Моя самооценка за эти месяцы и правда взлетела до небес… Даже по моим меркам! Гермиона засмеялась. Она вытянула руки вперёд и пошевелила бёдрами, призывая Люциуса к действиям. Однако он медлил, с наслаждением любуясь ею, лаская её пальцами. Ему нравилось её дразнить. — Скорее войди в меня! — выдохнула Гермиона. Люциус откликнулся на её призыв и в следующую секунду вошёл в неё глубоко. — Какая же ты узкая, влажная, сладкая! — проговорил он, набирая темп. Гермиона всхлипывала от наслаждения при каждом следующем толчке. На стеклянном столе от её горячего дыхания то и дело образовывалось небольшое пятно пара. — О, да! — воскликнул Люциус. Несмотря на все гадости, которые он только что прочитал о себе в газете, это утро всё-таки стало для него добрым. Рука его скользнула под халат Гермионы. Он провёл пальцами по её позвоночнику, сильнее придавливая её к столу. — Как же мне хорошо! И пусть они все сдохнут там от злости! Мне плевать! — М-м, — промычала прижатая к столу Гермиона. Люциус ощутил, как запульсировали стенки её влагалища и увеличил темп. Гермиона изогнулась, запрокинув голову вверх, подобно змее. Он чувствовал, что она ещё не кончила, но сам он уже не мог сдерживать себя. Рука его мягко схватила её за волосы на затылке. Другой, он обхватил её бедра. Ещё несколько коротких толчков и Люциус задрожал всем телом. Перед глазами на секунду всё потемнело, с губ сорвался стон наслаждения. Ноги стали ватными и, не имея больше сил держаться на них, он лег на Гермиону сверху, придавив её всем своим весом. — Ты не кончила? — спросил он, спустя несколько мгновений, когда дыхание его пришло в норму. — Нет, стол такой твёрдый, край впился мне в косточки на бёдрах, — пожаловалась Гермиона. Люциус втянул носом её дурманящий запах и поднялся, упершись ладонями в прохладную столешницу. — Выбросим его сегодня же, — проговорил он. Гермиона повернулась к Люциусу и обвила руками его шею. Она оставила на его губах томный поцелуй. Пальцами он провёл по внутренней, влажной от его спермы поверхности её бедра, затем поднял руку и прикоснулся к губам Гермионы, погружая пальцы ей в рот. Она покорно их облизала. — Пойдём в спальню, и я закончу начатое, — прошептал он. — Опоздаешь на работу. — Мне уже вообще не хочется работать, — вздохнул Люциус, сажая Гермиону на стол и заключая её в объятия. — Если так будет начинаться каждое наше утро, то мне придётся уволиться из Министерства раньше, чем мы с тобой запланировали. — Тогда, мне стоит, пожалуй, начинать надевать по утрам трусики, — игриво заметила Гермиона. — Лучше сразу космический скафандр, хотя думаю, что меня не остановит даже он, — улыбнулся Люциус. Пока они были в Австралии, Гермиона показывала ему некоторые достижения маггловского кинематографа, к чему он сперва отнёсся без энтузиазма, однако, вскоре Люциусу пришлось признать, что некоторые из этих фильмов были весьма любопытными. К удивлению Гермионы, особенно ему пришлась по душе космическая научная фантастика. Утреннее августовское солнце тем временем залило уже всю комнату.  — Тебе пора, — Гермиона похлопала Люциуса по плечу.  — Совсем забыл спросить, чем собираешься заняться сегодня ты? — Скрывшись в прилегавшей к столовой туалетной комнате, он достал из кармана палочку и начал приводить себя в порядок, не без довольства рассматривая в зеркале собственное, весьма посвежевшее за последнее время лицо.  — Хотела прогуляться по городу, зайти в магазины, — послышался голос Гермионы из-за двери. — Миссис Малфой нужно много новой одежды!  — И белья! — хмыкнул Люциус. — Купи что-нибудь чёрное с золотом! — А как на счёт зелёного с серебром? Люциус снова вошёл в столовую.  — Встретишь меня в этом вечером, — заключил он, приманивая Гермиону к себе и целуя её в губы. — Я люблю тебя.  — И я тебя, — шепнула она. Наконец Люциус покинул дом и, выйдя за границы антитрансгрессионного барьера, перенесся в свой кабинет в министерстве.

***

Утро Гермиона провела в центре Лондона. Она медленно прохаживалась по магазинам, покупая всё, что только душе было угодно. С Люциусом, она как никогда ощутила себя женщиной. Раньше её почти не заботили все эти девичьи штучки. Выбирая одежду, она обычно руководствовалась практическими соображениями, но теперь, ей очень хотелось соответствовать своему славящемуся отменным вкусом мужу. Люциус был, вне всяких сомнений, эстетом. Внешняя красота значила для него немало. Гермиона видела это в его обращённых на неё, полных восхищения глазах, когда она надевала красивые платья или бельё. Конечно, ещё каких-то полгода назад, когда он только обратил на её скромную персону внимание, Гермиона, сказать по правде, не слишком заботилась о своём внешнем виде, но, как говорил сам Люциус, он воспринимал её в тот период, как неогранённый алмаз, которому впоследствии с радостью предоставил все возможности для огранки. Теперь, прохаживаясь вдоль рядов красивых кружевных платьев, Гермиона уже не думала о том, достаточно ли ей будет в них тепло или удобно. Обводя их придирчивым взглядом, она размышляла теперь лишь о том, как в них на неё будет смотреть её муж и приятно ли ему будет касаться этого кружева пальцами? В примерочной она и сама старалась представить себя на его месте, ласкала себя, с наслаждением проводя пальцами по своей шее, груди, животу. До свадьбы Гермиона была несколько обеспокоена тем, что роль миссис Малфой — богатой, томной дамы, в шелках, — окажется ей не по плечу, но на деле всё оказалось совсем не так страшно. То ли шкура эта, внезапно оказалась по ней, то ли Гермиона ещё пребывала в эйфории, после медового месяца… В любом случае, она решила, что должна этим наслаждаться, до тех пор, пока её неугомонная всезнайская сущность не пробудится от летаргического сна, и не возьмёт верх, приказав ей заняться чем-нибудь общественно более полезным, чем хождение по магазинам и неустанное ублажение супруга. Могла ли Гермиона Грейнджер, будучи ещё ученицей Хогвартса подумать о том, что когда-нибудь станет женой Люциуса Малфоя — Пожирателя Смерти, человека, для которого чистота крови, казалось, была превыше всего? Могла ли восемнадцатилетняя Гермиона Грейнджер, находясь под пытками Беллатрисы Лестрейндж представить, хотя бы на минуту, что, спустя каких-то семь лет, она со слезами счастья на глазах перевезёт свои вещи в Малфой-мэнор, став его полноправной хозяйкой? Пожалуй, что нет. Однако так произошло, и Гермиона ни капли об этом не жалела. Совершив покупки, Гермиона проследовала в возмутительно дорогой ресторан и, с удовольствием отобедав там свежим омаром, решила отправиться в магическую часть города. На Косой Аллее она не была уже добрых полтора месяца. В последний раз у неё случилась там малоприятная встреча с Молли Уизли. Гермиона знала, что женщина так и не смогла простить её за то, что семь лет назад, она бросила Рона. И теперь, спустя столько времени, узнав от Джинни о помолвке Гермионы с Люциусом, Молли даже не посмотрела в её сторону, случайно столкнувшись с ней в магазине Флориш и Блоттс. Когда же Гермиона подошла к женщине для того чтобы поздороваться, Молли, ничего не ответив, только прошла мимо, больно толкнув её плечом.  — Миссис Уизли, в чём я провинилась перед вами? — спросила тогда Гермиона. Позже она поняла, что это было ошибкой, но в тот момент горькая обида затопила собой всё её сознание. — Вы до сих пор не можете простить мне то, что я оставила Рона? Но неужели вы бы хотели, чтобы он страдал в браке с женщиной, которая не любила его в той степени в которой он того заслуживал?  — Ой, прекрати! — воскликнула Молли. — Ты совсем в тот момент не думала о Роне и уж точно не о том, чего он заслуживает! Ты трахалась со Снейпом, и тебе было плевать на чувства других людей. А когда стала ему не нужна, и он выкинул тебя, спустя шесть лет, оставив ни с чем, ты стала трахаться с Малфоем, гадким ублюдком, который виновен в смерти стольких близких нам всем людей, и точно также больше ни о ком не думаешь! Мы потеряли Фреда. Тедди остался сиротой. А ты стала подстилкой Пожирателя, вот, что я тебе скажу! Подбородок у Гермионы тогда задрожал, слова Молли, да ещё и громко сказанные на весь магазин, задели её за живое.  — Вы не имеете права так со мной разговаривать, Молли, — произнесла Гермиона. — Я помню всех и каждого, кого мы потеряли, но прошло уже семь лет. Жизнь идёт дальше! Мои отношения с Северусом вас не касались, а Люциус, если хотите знать, изменился. Ко всему прочему, он не убивал ни Фреда, ни кого бы то ни было ещё в той битве.  — Конечно! Он как крыса поджал хвост и вовремя сбежал с тонущего корабля, осознав своим крысиным чутьём, что его хозяину не одержать победу. Ты полная дурочка, если искренне веришь в то, что Малфой изменился. Знаешь, Гермиона, мне даже жаль тебя. Война видать повлияла на тебя куда сильнее, чем на всех нас. У тебя крыша, видно, совсем поехала, раз ты решила стать любовницей человека, который всю свою жизнь не называл тебя иначе, как грязнокровкой! Гермиона застыла в оцепенении, не имея возможности произнести больше ни слова. Молли засмеялась болезненным злым смехом и, покачав головой, направилась к выходу из магазина. Вывел Гермиону из ступора только несмелый голос кассира. Молодой человек прокашлялся и тихо попросил её покинуть книжный, если она не собирается ничего брать. Выйдя на улицу, Гермиона посмотрела в окна магазина и увидела, как все ещё находившиеся там люди сбились в кучу, принимаясь что-то ожесточённо обсуждать. В следующую секунду один из них заметил её взгляд, и все они мгновенно расступились, делая вид, что ничего не произошло. Через месяц после того неприятного события состоялась их с Люциусом свадьба, и вот теперь Гермиона снова набралась смелости зайти на Косую Аллею. Теперь-то она уже не была в постыдном статусе любовницы бывшего Пожирателя. Теперь она была его женой. И пусть бы ей хоть кто-нибудь посмел сказать гадость в лицо! Гермиона была готова к обороне. Эффект, который произвело её появление здесь, Гермиона ощутила сразу. Нельзя сказать, что ей это было в новинку. Гермиону Грейнджер, особенно когда закончилась война, узнавали и приветствовали часто, хотя её затворничество со Снейпом в Хогвартсе в первые годы после войны и оказало нужное воздействие, погрузив её персону в некое забвение, однако теперь, она почувствовала себя не просто известной — она была знаменита! Гермиона шла по Косой Аллее с высоко поднятой головой. Люди вокруг неё буквально расступались. Они шептались, показывали на неё пальцами, кто-то что-то выкрикивал ей в след, но кровь так шумела в её висках, что она не разбирала их слов. В конце концов Гермиона остановилась у магазина Флориш и Блоттс. Она не могла бы точно ответить, почему ей захотелось опять прийти именно сюда? Возможно, Гермиона хотела тем самым что-то кому-то доказать. Именно здесь она испытала унижение в прошлый раз, и именно здесь она хотела получить свою долю уважения. Гермиона взяла все свои многочисленные пакеты с покупками в одну руку, и уверенно распахнула дверь книжного магазина, шагнув внутрь с таким же уверенным и, возможно, даже несколько надменным видом. Осмотрев полупустое помещение, уставленное привычными стеллажами с книгами, она невольно бросила взгляд на стоящего за кассовым аппаратом молодого человека, сейчас же узнав в нём, того самого юношу, попросившего её в прошлый раз покинуть магазин.  — Мисс Гре… Миссис Малфой! — сбивчиво поприветствовал её он. — Очень рады вас снова видеть. Гермиона натянула улыбку и кивнула ему. Во рту у неё к этому времени так пересохло, что она побоялась даже поздороваться. Сделав несколько шагов по магазину и осмотрев полки невидящим взглядом, она вновь взглянула на продавца, очень надеясь, что глаза её не выражают всего её волнения.  — Хотите, чтобы я посоветовал вам, что-то определённое? — учтиво спросил молодой человек.  — Да, — выдохнула наконец Гермиона. — Я бы хотела узнать, не поступило ли в продажу что-нибудь новое по зельеварению?  — С тех пор, как у нас на полках появились ваши книги, ничего более интересного по этой тематике не приходило.  — И как продаются мои книги? — поинтересовалась Гермиона.  — Прекрасно, знаете ли! — с жаром сказал продавец. — В последний месяц они у нас побили все рекорды по продажам… Он осёкся и едва заметно порозовел.  — Понимаю, — улыбнулась ему Гермиона.  — А как поживает ваш супруг? — спросил внезапно продавец.  — Чудесно, спасибо, — Гермиона поставила свои покупки на пол и, взяв с полки какую-то новую книгу по трансфигурационным чарам, быстро просмотрела её содержание. Ей очень хотелось что-нибудь здесь купить. Просто так.  — О, это прекрасная книга! — воскликнул юноша. — Совсем новая. Немецкий автор.  — Что ж, — протянула Гермиона. С улицы до её слуха начала доноситься какая-то возня. Она посмотрела в окно и увидела, что целая толпа людей приникла к окнам магазина. Продавец тоже обратил внимание на зевак и нервно сглотнул слюну.  — Я беру её, — мрачно произнесла Гермиона, отдавая ему книгу в которой не обнаружила для себя ровным счётом ничего интересного. Трясущимися от волнения руками она подняла пакеты и проследовала за продавцом к кассовому аппарату. Расплатившись и попрощавшись с ним, она покинула магазин. Яркая вспышка фотоаппарата, заставила её ослепнуть в следующий же миг. Гермиона поморщилась и отвернула лицо. Толпа людей обступила её плотным кольцом. Среди них ярким зелёным пятном выделилась Рита Скитер.  — Миссис Малфой! Я прошу вас дать нам интервью! — воскликнула журналистка. Прытко пишущее перо её звонко скребло по парящему над головами собравшихся пергаменту.  — Простите, — прошептала Гермиона, пытаясь протиснуться сквозь толпу, но люди на этот раз и не думали расступаться перед ней.  — Миссис Малфой! Как вы оцениваете, возможности вашего мужа добиться поста главы Отдела международного магического сообщества? Вы для этого вышли за Люциуса замуж?  — Я только хочу пройти, — обратилась Гермиона к какой-то пожилой женщине с осуждающим взглядом. Вспышка фотоаппарата снова ослепила её.  — Правда ли, что мистер Малфой, женился на вас ради поднятия своего рейтинга? Сколько он вам за это заплатил, Гермиона?  — Что? — Гермиона задохнулась от такой наглости, она обратила на Скитер глаза полные недоумения. — О чём вы говорите?  — Ну, мистер Малфой никогда не скрывал своего отношения к магглорожденным. Это все знают, — пояснила женщина. — Подтверждаете ли вы тот факт, что ваша свадьба направлена на повышение его популярности в среде не чистокровных волшебников?  — Что за бред? — прошептала Гермиона. — Я ничего не подтверждаю! Я только хочу уйти!  — Говоря, что хотите «уйти» вы имеете в виду, что вы уже больше не хотите быть его женой? Он наложил на вас заклятье Империо или роль жены мистера Малфоя оказалась для вас непосильной? Правда ли, что в его поместье всё ещё сохранились пыточные камеры? Он когда-нибудь вас пытал? Вспышка снова осветила лицо Гермионы, и она почувствовала, что ей стало нечем дышать.  — Мерлин! — прошептала она. — Что вы за люди?! Пожалуйста! Трясущейся рукой Гермиона извлекла из кармана палочку и трансгрессировала. В следующее мгновение она упала на пол в большом зале Малфой-мэнора. Оттого что Гермиона переместилась второпях, приземление оказалось жестким. К тому же она ещё не до конца освоила работу особого трансгрессионного тоннеля, сделанного Люциусом для этой комнаты, поскольку ни в какую другую часть поместья трансгрессировать было нельзя. Сумки с покупками разлетелись по всему полу. Горькие слёзы брызнули у Гермионы из глаз.

***

Когда Люциус пришёл домой, был уже вечер. Гермиона всё ещё сидела на полу в большом зале, не имея понятия о том, сколько времени прошло с момента её прибытия в поместье. Она даже не чувствовала боли в плече, которым ударилась во время падения. — Гермиона! — голос Люциуса вывел её из оцепенения. — Люциус, — только и смогла произнести она. Протянув Гермионе руку, он помог ей подняться. — Что произошло? — спросил он, обеспокоенно заглянув в её заплаканные глаза.  — Это не люди, Люциус! — всхлипнула она. — Это звери!  — Что случилось, моя милая девочка? — он прижал её к себе, покрывая поцелуями её лицо, качая в своих тёплых объятиях, как ребёнка. — Кто посмел тебя обидеть, скажи мне?  — Люциус, я не знаю, что нам делать! Просто не знаю!

***

В эту ночь Люциус не сомкнул глаз. Гермиона мирно спала в кровати, напившись успокоительных зелий, а он сидел в кресле в другом конце спальни и смотрел на мерно потрескивающий в камине огонь. Меж бровей его залегла хмурая складка. Он тяжело вздохнул, глядя на маленькую фотографию Риты Скитер, помещённую под текстом вышедшей утром статьи. Журналистка противно скалила зубы и подмигивала читателю, как бы говоря, что у неё для него всегда найдётся порция свеженького дерьма о самых известных личностях магической Британии. Люциус сжал кулаки. Верхняя губа его дрожала от негодования. Раздутыми ноздрями он с шумом втягивал воздух, стараясь взять себя в руки, что у него получалось плохо. Как он наивен был, полагая, что после свадьбы с Гермионой из жизни его уйдёт всё плохое! Как он мог хотя бы надеяться на это? Почему считал, что отношение окружающих к нему непременно изменится, стоит ему только поменять, что-то внутри себя? Ничего не изменилось. Люди вокруг по-прежнему были такими же непрошибаемыми тварями, каких он знал ещё до того, как у него появилась она. Люциус взял со стола серебряный нож для бумаги и воткнул его в фотографию Скитер. Она могла издеваться над ним, сколько ей было угодно. У него толстая кожа. Он переживёт всё. Но она не имела права издеваться над Гермионой! За это он готов был обеспечить этой беспринципной твари Скитер прогулку по всем девяти кругам ада.  — Даже не представляешь, с кем ты связалась, — процедил он сквозь зубы.  — Люциус? — раздался слабый голос Гермионы.  — Что такое? — обеспокоенно посмотрел он на неё из-за спинки своего кресла. — Спи!  — А ты почему не спишь? Уже, кажется, утро… Ты ещё не ложился?  — Нет, — мрачно сказал он, поднимаясь с кресла.  — Иди ко мне.  — Гермиона, это… — проговорил он неуверенно. И откуда в нём вдруг эта робость? — Это уже слишком, понимаешь… Люциус сел на кровати рядом с ней и погладил её по голове.  — О чём ты говоришь?  — О Скитер. Я думаю, я должен что-то сделать…  — Люциус, — Гермиона нахмурилась. — Ты же не собираешься её пытать? Люциус прикрыл глаза и тяжело вздохнул.  — Нет, хотя и мог бы. Действительно мог бы, понимаешь?  — Я знаю, знаю, — Гермиона погладила его по руке. — Но это противозаконно и… аморально.  — Да-да, — кивнул Люциус. — Поэтому, я и подумал, что мы всё-таки должны подать на неё в суд. За преследование. За нарушение твоих прав. То как она обошлась с тобой на Косой Аллее — это… Люциус не договорил. Он сжал кулак, но Гермиона приникла к нему своими губами, и он невольно разжался.  — Люциус, — очень серьёзно произнесла Гермиона. Она села на кровати и посмотрела ему в глаза. — Я бесконечно благодарна тебе за то, что ты готов бороться за меня. Когда я трансгрессировала сегодня домой, в моём сердце было столько отчаяния. Столько разочарования во всех этих людях. Это были маги, которые некогда поддерживали меня, благодарили меня… Некогда я была для них героиней, а сегодня они жаждали моего падения. Жаждали зрелища! Пока я сидела там, внизу, в каминном зале и ждала тебя, то думала только о том, что хочу отмщения. Хочу, чтобы меня уважали, чтобы Скитер прилюдно принесла мне свои извинения за все ужасные слова, которые она произнесла в твой и мой адрес, но потом я поняла, что никаким иным способом кроме как силой добиться этого сейчас невозможно. Судебная тяжба будет длиться не один месяц. А я этого не хочу. Я не хочу, чтобы наша с тобой семейная жизнь началась с этого.  — Гермиона, — вздохнул Люциус.  — Нет, пожалуйста. Позволь мне договорить, — она погладила его по голове, и он оставил на её ладони поцелуй. — Я слишком люблю тебя. Слишком дорожу всем тем, что мы сейчас имеем, Люциус. Давай же не позволим, какой-то зудящей над ухом блохе испортить всё это. Ведь она только того и ждет. Все они… Они хотят сенсаций? Что ж, они получат их. Они хотят хлеба и зрелищ? Мы дадим им это, но по своим правилам. Не так ли делал ты всю свою жизнь? Ты заставлял окружающих играть под твою дудку. Ты гнул свою линию, какой бы она ни была, и, в конце концов, добивался своего. Что же изменилось? Ничего. Только методы у нас с тобой теперь будут другие. Не те, что ты привык применять. Потому что я всё-таки Гермиона Грейнджер.  — Малфой, — поправил её Люциус, губы его нервно дрогнули.  — Да, Малфой, — усмехнулась она. — Но фамилия, Люциус, не так важна. Она не меняет моей сути. Я та, кто я есть, и я не собираюсь добиваться уважения окружающих, запугивая и унижая их, даже если они того и заслуживают. Мы с тобой обязательно заставим их уважать нас, но мирным путём.  — Уже сегодня выйдет новый Пророк, — напомнил он.  — Да, — кивнула Гермиона. — И что бы там ни было написано, мы не будем предпринимать никаких действий. Мы их проигнорируем. А в субботу мы отправимся с тобой на Косую Аллею, устроим там встречу с каким-нибудь другим журналистом, не таким грязным, как эта Скитер, и ответим на все их вопросы.  — Что ж, — протянул Люциус, приподняв одну бровь. — В этом явно Гриффиндорском подходе есть здравый смысл. Если ты считаешь, что так будет лучше…  — А теперь иди ко мне, — удовлетворённо улыбнувшись, Гермиона распахнула перед ним одеяло. Люциус залез под него, прижимая её к себе, зарываясь лицом в её непослушные волосы. Вдыхая её запах. По телу прошла приятная дрожь. Рассветное солнце уже начало подниматься из-за леса. Совсем скоро ему нужно было вставать на работу, но до тех пор у него было ещё как минимум два часа. Два часа рядом с ней. Люциус вздохнул спокойно, зевнул и закрыл глаза.