Окно в небо.

      Бельгия. Несмотря на весеннее время года, потемнело рано. Водная гладь Шельды изредка подергивалась движениями суденышек. Ночь появлялась из-за углов, переулков, на пустынные улицы легли тени. Двери некоторых подъездов были распахнуты настежь, как будто в немом крике. Безоблачный небосвод украсился россыпью звезд, которые со стороны могли показаться драгоценными камнями. Ах, Антверпен, Антверпен. Сколько бы не было в тебе памятников культуры, все равно найдутся современные ночные клубы. В один из таких на окраине города и была Джинджер.       Она уже 20 минут наблюдала деяния молодых людей, присутствующих на вечеринке. "Что же это они вытворяют? Люди кругом, охрана,"–задавалась вопросами девушка, смотря на бельгийскую молодежь. Весь культ ночных клубов был непонятен Гвиневре. Когда-то от кого-то она услышала, что сюда люди ходят для того, чтобы отвлечься от неприятностей, забыться и отдохнуть. Но, видимо не в случае Джин. Девушка была подавлена, растеряна из-за отказа ей в участии в выставке современного искусства. А ведь она так долго и усердно готовилась к ней. Гвиневра буквально бредила этой выставкой, представляла себя в Мюнхене, в галерее, кругом много понимающих ее творчество людей. Оформленная виза – лишь малая часть подготовки. А испорченные в процессе подготовки полотна.       Джинджер не выдержала и...заплакала. Это были самые искренние слезы после смерти 1 кота девушки. С тех пор она зареклась никогда не плакать. Но боль, съедавшая душу изнутри, была слишком велика. Огромное количество времени и сил было потрачено на подготовку к выставке. –Так, Гвиневра Вайркен, хватит рыдать, а то как дитя малое. Лучше пойди, закажи апельсиновый сок,–разговаривала Джин у себя в голове, затем встала и пошла к барной стойке. Но что-то ее дернуло взять свой телефон и посмотреть на экран. –О Боже, 89 пропущенных. Боже!да ведь это все от Ноа. Что будет, ой, что будет?–именно такие мысли крутились у Джин в голове. Надо было как-то действовать.