I Feel Fine

К этому моменту, это уже был вопрос гордости. Дождь падал пластами, ударяясь о землю с силой, которая обычно не ассоциируется с жидкостями. Звук давно превратился из мягкого кап-кап в постоянный низкий рёв с частотой капель. День не был тёплым, но из-за погоды было раз в десять холоднее. И Джонни знал, что несмотря ни на что, неважно насколько сильным был дождь, он не примет поражение. Джайро бы никогда не забыл ему этого. Он хотел остановиться. Они ехали верхом уже несколько часов, с рассвета до позднего полудня, и дождь не ослабевал ни на секунду. Было неприятно, холодно, мокро и просто плохо. Обычно Джонни был не против дождя. Вообще, он скорее нравился ему. Дождь создавал приятный фоновый шум. Мир ощущался не таким пустым. Но это был не обычный ливень. Это скорее Библейский потоп, и они оказались прямо посреди него. Соревнование не обговаривалось, но было тут же принято, как и многие вещи между ними. Первый предложивший поиск убежища станет объектом насмешек другого. Боящимся небольшого дождя. Слабым. Последнее, чего хотел Джонни, — чтобы Джайро думал о нём как о слабом. И он продолжал ехать, прижавшись к Слоу Дансеру в попытке защититься от брызг, хлеставших из-за ветра, потому что кроме всего остального было ещё и ветрено. Джонни удивился, что не шёл град как дополнительное "пошёл нахуй" от самой природы. Он посмотрел на Джайро. Ну, попытался посмотреть на Джайро. Через завесу дождя он разглядел силуэт, который, наверное, был его другом, но было сложно сказать наверняка. Внезапная, беспокойная мысль поразила Джонни. Если его или Джайро атакуют в такую бурю, другой может не сразу заметить. Фоновый рёв был не настолько громким, чтобы полностью заглушить крик, но если атакующим будет обладатель Станда, у них может не быть шанса крикнуть. Даже без вмешательства третьих лиц им стоило побеспокоиться о лошадях. Ограниченная видимость может быть очень опасной во время езды верхом. Местность до этого момента была равнинной, но это могло незаметно поменяться. Неохотно Джонни повернул Слоу Дансера в сторону Валькирии. У него не было выбора. Продолжать дальше — опасно. Джайро всё равно будет подтрунивать над ним, для них обоих это было скорее хобби, чем что-то серьёзное. Он не считает тебя слабым. Джайро поднял глаза, когда увидел приближающегося Джонни. Несмотря на обстоятельства, этот весёлый ублюдок улыбнулся и помахал ему. — Наслаждаешься погодой, парниша-Джонни? — Конечно, — ответил Джонни. — Какой прекрасный летний денёк, — он всё ещё не был уверен, понимал ли Джайро сарказм на английском, но было слишком весело, чтобы удержаться. Теперь был его шанс. Джонни с трудом сглотнул и прошёлся по словам в своей голове. Это для лошадей. Слишком опасно продолжать. Не для него, не потому, что он не мог продолжать. Не потому, что он слаб. — Хей, Джонни, — сказал Джайро, — дождь становится довольно сильным. Как насчёт поискать место, где можно переждать, пока он не закончится? Джонни готов был поцеловать его. Вместо этого он пробормотал быстрое "ага" и почувствовал, как груз покинул его плечи. — Они потратили как минимум час на то, чтобы найти какое-то подобие убежища. Земля была пустынной, будучи тем типом бесплодной равнины, который покрывал около половины Америки, и могла предложить мало вариантов укрытия. К счастью, в итоге они наткнулись на подходящее место, и не просто на небольшой лес, а в кои-то веки на настоящее здание. Это был старый сарай, покосившийся и местами протекающий, но, наверное, достаточно крепкий, чтобы выстоять в бурю. Джонни сидел у огня, протянув шапку в тщетной попытке высушить её. Теперь, когда он был внутри, он осознал, насколько ему было холодно. Под дождём он просто окоченел, но теперь чувствовал, будто холодный металл был прижат к каждому дюйму его кожи. То есть к каждому дюйму, который он чувствовал. За ним со скрипом открылась дверь. — Как насчёт кофе? — спросил Джайро. Он был снаружи, привязывал лошадей. В сарае было недостаточно места для них. — Давай, — Джонни не стал оборачиваться. Хмурясь, он вывернул свою шапку наизнанку. Остальная его одежда медленно сохла, но шапка всё ещё была мокрой. На уплотнённом грязью полу послышались умышленно мягкие шаги. — Джайро, что ты- — успел вымолвить Джонни до того, как намерения его компаньона стали ясны. — Пошёл ты! — Джайро схватил его сзади в медвежьи объятия, слегка приподнимая его с земли. Он был насквозь мокрым и леденящим ещё больше, чем Джонни. — Отпусти, засранец! Я же почти высох! — А мне холодно, — сказал Джайро, как будто это как-то оправдывало дождевую воду, стекавшую теперь по спине Джонни. Он зарылся лицом в волосы Джонни, и его тёплое дыхание щекотало его шею сзади. Джайро был странным вот так, его полностью устраивало находиться так физически близко к Джонни. Наверное, какое-то итальянское качество. Впрочем, Джонни не жаловался; это было... приятно. Джонни не стал возражать дальше, и Джайро принял его молчание как знак согласия. Он сел и устроил Джонни у себя на коленях, меняя свою позу так, что его подбородок опирался на плечо Джонни, а рука гладила его волосы. Казалось, что они сидели так в тишине целую вечность, но на самом деле это было лишь несколько драгоценных минут. До встречи с Джайро Джонни ненавидел, когда его держали. Когда он был плейбоем, готовым попробовать в спальне что угодно, объятий в списке не было. Он даже потерял несколько девушек из-за этого. Секс сексом, но ему не нужно было, чтобы к нему прижимались после этого, и уж точно не наоборот. Он знал, как они смотрели бы на него, те хорошенькие круглые глаза, полные жалости. Но как и со многими другими вещами, каким-то образом тот факт, что это был Джайро, всё менял. Находиться в его руках казалось естественным, как будто мир имел больше смысла вместе с ним, если выражать это словами. Однако он всё не мог отогнать изображение тех жалостливых глаз, не полностью. В то время его девушки знали что-то, чего Джонни не понимал, пока они не исчезли. Что всё это ничего не значило: ни секс, ни слава, ничего. Что в нём было что-то сломано, что-то, что он никогда бы не смог починить, и все остальные это видели. Что он был достаточно слаб, чтобы позволить этому сломаться. Он не считает тебя слабым. Другие люди точно считали. Они смотрели на стройное телосложение Джонни, его аккуратные черты и более всего его бесполезные ноги и предполагали, что он беспомощен. Джонни привык к тому, что люди считали его слабым, но, опять же, с Джайро было по-другому. Он должен был убедиться. — Джайро? — Хмм? — Джайро улыбался. Джонни не нужно было смотреть на его лицо, он слышал это в его голосе. — Когда мы ехали верхом, пока ты ничего не сказал, я собирался предложить остановиться на день. Джайро мягко усмехнулся. — Ты не можешь украсть мою идею, Джонни. Мы оба знаем, что первым сказал я. — Не в этом дело. Просто- — Джонни глубоко вздохнул. Он должен был спросить, и он не знал другого способа. — Ты ведь не думаешь, что я слабый? Потому что не мог продолжать? Джайро понадобился момент на ответ, и в этот момент Джонни практически слышал, как нить, связывающая его мир, натянулась. — Нет. Это было необходимо. Продолжать было слишком опасно. Джонни тихо выдохнул, надеясь, что это было не слышно, и откинулся назад к груди Джайро. В ответ, Джайро усилил свою хватку. Объятие уже не было таким леденящим, как вначале. — Джонни, — внезапно сказал Джайро, — слушай внимательно, потому что я скажу это только один раз в своей жизни. — Я слушаю. — Ты бы надрал мне задницу, и я это знаю. Ты не слабый. От этого Джонни почувствовал себя странно, будто температура в помещении возросла на несколько градусов. Через минуту он понял, почему. Он был счастлив. Но он не мог устоять от такой возможности. — Что-что? Я не расслышал. Можешь повторить? — Мелкий засранец, — сказал Джайро и наклонился для поцелуя.