I just. love. dogs. so much.

Погасив свет в кухне, Оливер вернулся в гостиную с тарелкой сэндвичей и чашкой чая, устроился на диване и поставил ноутбук на колени. Впереди выходные; море свободного времени, чтобы отдохнуть и сделать все дела раньше, чем кто-то из друзей вспомнит о нем и бросит ему очередной вызов, типа «поехали прыгнем с парашюта» или «поехали учиться серфингу», или еще что-то сумасшедшее. Следующие два дня Оливер четко планировал провести дома; может, он и выберется куда-то в один из вечеров — в кино или ресторанчик, но уж точно никакого активного отдыха, никаких прыжков с парашютом и никакого спорта. Он расслабленно подвинул тарелку с сэндвичами к себе поближе, увидел лежащий на краю ломтик ветчины и вдруг вспомнил, чего ему не хватало. — Джосси! — позвал он и прислушался. Никакого ответа. Ни топота лап, ни лая, ни шороха. Оливер открыл фэйсбук и позвал еще раз. — Джосси! И снова ничего. Это не было на нее похоже. Подвижная и игривая Джосси, породы лабрадор, обычно с топотом неслась на один только звук открываемого холодильника, а уж дважды ее бы точно звать не пришлось, особенно, если речь шла о ветчине. Устав ждать, Оливер посмотрел на часы и со вздохом откусил кусочек сэндвича. Но спокойно поесть ему не удалось. В тот момент, когда он открыл входящее сообщение на фэйсбуке от одного из друзей с очередным предложением весело провести выходные, где-то с улицы вдруг раздался громкий лай и следом радостный крик: — Какой хороший мальчик! Оливер перестал жевать и прислушался. Крик раздался подозрительно близко. Несколько мгновений царила тишина, а потом голос — мужской и очень веселый — заговорил снова, и на этот раз прозвучал еще ближе. — Хороший мальчик, хороший! Такой хороший мальчик! Самый лучший мальчик! Оливер отставил тарелку и ноутбук в сторону, встал с дивана и направился в кухню; там, через стеклянную дверь, которая выходила на его дворик, он увидел удивительную для трех часов ночи картину: Джосси валялась на траве, задрав все четыре лапы вверх в экстазе от того, что на нее обратили внимание, а рядом с ней лежал какой-то молодой парень в толстовке и джинсах, который самозабвенно и восторженно трепал ее, гладил и тискал, будто никогда не видел собак. Оливер рывком распахнул раздвижную дверь. — Эй! — рявкнул он, быстрым шагом приближаясь к ним. — Ты что здесь делаешь? Джосси, услышав голос хозяина, вскочила на ноги и завиляла хвостом, а потом отбежала в сторону и описала круг по лужайке, делая вид, что она здесь не при чем. Оливер остановился рядом с парнем, не зная, вызвать ему полицию или выпроводить гостя самостоятельно; пока он решал, парень кое-как сел и выпрямился на траве, поджав ноги под себя, вскинул руки к небу и вдруг заорал: — Боже, благослови собак! Парень был в стельку пьян. Он повернулся к стоящему рядом Оливеру с широкой, блаженной улыбкой, не в силах даже сфокусировать взгляд на его лице, а потом потянулся к нему, обнял его колени и прижался головой к его ногам, зажмурившись. — Я люблю собак так сильно, чувак, — простонал он. Гнев Оливера на незваного гостя как-то резко поостыл; мужчина застыл в оцепенении и несколько мгновений колебался, прежде чем наклонился, отцепил руки парня от себя, взял его под локти и попытался поднять с травы. — Ты даже не представляешь, — сбивчиво продолжал парень, закрыв глаза; на его лице было написано такое сосредоточение, словно он пытался говорить на незнакомом языке и боялся забыть слова. — Собаки — это лучшие... лучшие существа во вселенной! Они такие преданные, красивые и... и... я так люблю собак! Это твоя собака, чувак? Она такая классная, можно я... заберу ее? Оливер помог ему подняться и стянул с него капюшон толстовки. Парень выглядел лет на двадцать и с трудом стоял на ногах; идея поставить его ровно оказалась не очень разумной: он покачнулся и едва не упал, и Оливеру пришлось поддерживать его. — Как ты попал в мой двор? — спросил Оливер, окидывая худенькую фигурку парня взглядом. Его одежда в некоторых местах была влажной после валяния на мокрой от дождя траве, а на правом бедре и рукаве виднелись следы грязи, будто... Оливер перевел взгляд за спину парня, на свой двухметровый забор, а потом перевел взгляд на землю, вспаханную для посадки цветов прямо под забором и... — Ты что, перелез через забор, — Оливер сделал паузу, надеясь, что это перестанет звучать по-идиотски, но ему все равно пришлось договорить. — Чтобы... погладить мою собаку? Как ты вообще перелез забор в таком состоянии? Ну, что-то, конечно, пошло не так, раз он упал с забора прямо в будущую клумбу, но, если сейчас он едва стоит на ногах, то как он вообще туда забрался? Оливер чувствовал, что его голова закипает. — Я обожаю собак, — сказал парень; извернувшись в руках Оливера, он обернулся, пытаясь найти Джосси взглядом. — Кыс-кыс, хороший мальчик, иди сюда! — Это девочка, — оборвал Оливер. Парень повернулся к нему с выражением удивления. — Девочка? — переспросил он благоговейным тоном. — Какая чудесная девочка! Я люблю собак, но собаки-девочки... это еще лучше. Собаки это чудесно... — Пойдем-ка со мной, — пробормотал Оливер. Он приобнял парня за талию и потянул его к дому. Едва переставляя ноги и постоянно оглядываясь, парень пытался увидеть, идет ли собака за ними, и, понимая, что это их здорово тормозит, Оливер громко позвал: — Джосси, ко мне! Собака дернула к нему, обогнала их обоих и остановилась на пороге кухни; парень, с трудом проследив такое стремительное движение, попытался нагнать ее таким же резким рывком вперед и едва не упал, если бы Оливер его не держал. — Дж... дж... — запнулся он. — Джосси, — сказал Оливер. — Дж... джс... почему такое сложное имя... Оливер провел его через кухню в гостиную и посадил на диван. Собака бегала вокруг них, виляя хвостом и восторженно высунув язык. — Дж... джеки... джонни... дж... господи... — Джосси, — повторил Оливер. — Я... собирался назвать это... имя следующим... Оливер уложил его на диван. Джосси остановилась рядом и начала облизывать руки парня, и, неожиданно для Оливера, он вдруг заплакал. — Я люблю собак, — пробормотал он сквозь слезы. — Я так люблю собак... Я хочу забрать себе всех собак мира. Собаки... собаки чудесны... я люблю собак. Я хочу быть собакой... Оливер застыл в ступоре. Вытянувшись на диване, насколько он вообще на нем поместился со своими длинными ногами, парень трепал Джосси по голове и повторял: — Чудесная девочка, хорошая девочка, самая умная девочка... Оливер опустился на корточки рядом с парнем. При свете он казался еще моложе; на толстовке красовалась эмблема Супермена; его лицо блестело от слез. — Ты можешь назвать мне свое имя? — терпеливо спросил Оливер. — И как ты попал в мой двор? Ты что, правда перелез через забор? Как ты вообще узнал, что у меня есть собака? — Хорошая девочка, — бормотал парень, гладя Джосси, а потом перевел расфокусированный взгляд на мужчину. — Ты такой счастливый, у тебя есть такая чудесная собака... — Как тебя зовут? — повторил Оливер. — Умница, умница... Боже, благослови собак, собаки прекрасны... Оливер вздохнул. Он поднялся и растерянно остановился, не зная, что ему делать дальше — совершенно очевидно, что парень больше никуда не пойдет до утра и вряд ли его сейчас можно будет оторвать от Джосси. Узнать о нем хоть что-то, чтобы позвонить его родным, тоже не представляется возможным — он как будто бы даже не слышит вопросов. Оставить его здесь? Колеблясь, Оливер ушел в комнату за пледом, чтобы накрыть парня; вернувшись, он обнаружил, что гость уснул, свернувшись в клубочек, а Джосси облизывает его руки и лицо. — Это что, карма? — тихо спросил Оливер. — Потому что я отказался от спортивных выходных? Подавив вздох, Оливер накрыл парня пледом. Собака перевела на него взгляд и высунула язык, довольная, что ей досталось так много внимания. — Хорошая девочка, — пробормотал Оливер и протянул ей кусочек ветчины с тарелки. — Он прав, ты умница. Джосси согласно вильнула хвостом, а потом устроилась рядом с диваном и положила голову на лапы. Оливер взял ноутбук и уже собирался уйти из гостиной, но потом решил пересесть в кресло: он чутко спал и надеялся, что застанет ошарашенное лицо парня, который проснется в чужом доме, ничего не помня о вчерашнем, и наконец-то можно будет отомстить ему за бурную ночку. Оливер едва не улыбнулся этой мысли. Джосси смотрела на него с осуждением, будто читала его мысли.