Волейбольные драбблы!!

— Бо-окуто-са-ан, — Хината зловеще подбирается к его подмышкам, шевеля пальцами. Бокуто корчит возмущённую рожу и прикрывается, Хината ржёт и всё-таки щекочет его, они валятся, хихикая. Бокуто обнимает его за плечи, прижимает сильной рукой к груди. Хинате хорошо. Ещё ему было хорошо в самый первый раз, когда Бокуто мял ягодицы жёсткими пальцами и не мог оторваться от его шеи и плеч. Хината дрочил оба члена, те постоянно выскальзывали, и непросто было оттянуть плоть сразу у двух головок. Но жаркая дурь гнала их дальше, Хината работал двумя руками, хватая ртом воздух; стояк Бокуто, прижатый к его стояку, бесцеремонные поцелуи под ухом — всё было очень. Бокуто стискивал ягодицы жадно — Хината млел с раздвинутыми ногами, особенно когда тот поддевал яички, — но пугался, вдруг касаясь кончиками пальцев входа. А потом с любопытством лез ощупывать расщелину снова. И в первый «полноценный раз» было круто. Бокуто заявил, сложив руки на груди, что хочет быть снизу, и в Хинату как горячих углей подбросили, насыпали с ног до головы. Не всё прошло гладко: Бокуто почти сразу же сказал, что готов, Хината поверил и вынул пальцы, обрадованный и дымящийся — вот как быстро и ловко он справился с подготовкой, а внутри было так горячо и гладко… По шокированному лицу Хината понял, что что-то не так, по тому, как трудно член протискивался во вход. Когда Бокуто накрыл лицо локтем, но перед этим блеснули слезящиеся глаза, Хината прекратил. Заласкал его, перемежая поцелуи с извинениями, занежил до невменяемого состояния, пройдясь языком по каждому миллиметру между ног, так что Бокуто только жадно дышал и приподнимал бёдра. Оказалось, нужно было его не слушать, растягивать долго и тщательно — просто Бокуто поспешил, так сильно ему хотелось. И Хината был вознаграждён за старания. Разомлевший, растянутый Бокуто, успевший кончить от этой ласки и завестись снова, был супергоряч, а когда перевернулся на колени и опустил голову на локти… Хината никогда не забудет, как было классно толкаться внутрь, и натягивать его на себя, и слышать загнанные стоны. Хинате нравились такие мужчины как Бокуто: сильные и яркие. И от вида, как перекатываются во время интенсивного секса под кожей мускулы, как напрягаются крепкие ягодичные мышцы и между ними входит раз за разом его член, искры из глаз сыпались. Но дело было не только в сексе. Хинате нравилось и греться зимой под одним одеялом, смотря матчи, и валяться в полусне, переплетясь ногами. Хотя секс у них случался чаще, чем ленивые вечера: потому что в волейбол они чаще играли, чем смотрели его. Но Хинате отлично помнился раз, когда они ноги еле передвигали от усталости и вместе с тем были жутко заведены. Они сразу же повалились на футон, обнявшись с подушками и друг другом; от переутомления даже сон не шёл, и они просто лежали, постепенно избавляясь от одежды, как крабы от панцирей — два полумёртвых гомосексуальных краба. Целовались и гладили друг друга, горя каждой уставшей клеточкой, и кончили тоже так, от этих лёгких жарких прикосновений. Бокуто заляпал спермой его грудь, Хината обильно кончил им на животы, но утомлённая тяжесть приковала их к полу, и при мысли о душе они переглянулись: «Ни за что». Зато на то, чтобы собрать потёки языком, пока те не засохли, силы нашлись, и даже не то, чтобы вылизать кожу дочиста. И это тоже было здорово. — Бокуто вызывает Хинату, — Бокуто трясёт его за плечо. Хината улыбается ему в плечо — потому что Бокуто вызывает улыбку. И веселье. Ещё эрекцию. Возможно, зависимость. Колючие и нежные брызги в груди. Хината крепче обнимает его пояс ногами, обхватывает плечи. Бокуто поддерживает его ягодицы, не прекращает совать пальцы всюду. — Готов? — спрашивает Бокуто, смотря из-под бровей. Члены прижаты друг к другу животами, и у Бокуто стоит так, что на его красивый твёрдый ствол хочется немедленно насадиться. — Ага! — Хината счастливо кивает. Он так рад, что его школьная влюблённость-восхищение выросла в крепкое чувство, что вырос он сам — в своих же глазах, и что Бокуто на его чувства ответил. Он готов к тому, чтобы снова было хорошо. Много-много. Долго-долго.