Я вижу.

      Вы когда-нибудь задумывались, каково это, быть прекрасной бабочкой, которая впуталась в паучьи сети? Ты жила хорошую жизнь, летала с другими бабочками, находясь с ними в различных связях и отношениях, уповалась до безумия восхитительным запахом багульника с друзьями и подругами, кружилась в танце с самцамм, а потом, с пьяну, сидела с другими такими же бабочками на вонючей грязи, чтобы привести себя в порядок. А потом снова летала и повторяла свой цикл. В дождь твоей единственной надеждой на спасение станет заброшенный домик, крыша которого хоть как-то сдерживает влагу, многие знакомые бабочки сидят там же, во сне, с закрытыми крыльями. Ты переживаешь там грозу, а когда всё кончается, спешишь к своим друзьям нюхать багульник... На весь дверной проем серебристое кружево крестовика, а ты - в нем. И эта жадная паучиха с огромным брюхо уже бежит к тебе, чтобы дополнить свой обед. Ты в ловушке, тебе не выбраться. Тебя окутали в паутину и ты ждёшь, когда наконец превратишься в раствор. Будучи раствором, тебе не будет больше больно от яда, да и багульник больше не будет пьянить, не будет этих надоедливых самцов в танце, да и от запаха навоза тебе не придётся просыпаться. Хорошо быть раствором. Но страшно.        Мы тоже бабочки. Мои крылья были бы похожими на крылья махаона, только намного темнее и с переливом в красный и фиолетовый. И темно-синий вместо чёрного. Но я не буду вспоминать, как было бы классно порхать. Я просто вспомню про то, что меня все ещё не растворили.        Путаясь в сети, я должна была справляться с ними сама, должна была дождаться большого крестовика с крупным брюшком и просить о пощаде. Может, крестовик отпустил бы меня. Но от страха я пищала о помощи. Люди имеют больше морали, чем бабочки, они и без просьбы готовы тебе помочь. Они поспешили, разорвали паутину, отогнали паука, пока он не впрыснул в меня яд. Помогли ли? Я уже запутана в паутину, а кокон этот никто не разорвёт, никто не пожелает случайно прилипнуть к нему со мной, поэтому все улетят. Будь нитей меньше, я бы порвала свои крылья и выбралась, как многие мои знакомые бабочки, но паутины слишком много. Я под её натиском. Мне можно лишиться крыльев и стать некрасивой, но в итоге найти свою компанию бабочек, попытаться станцевать с кем-то последний танец, поселиться навсегда в багульнике или же остаться ждать, что паук вернёт паутину, доберётся до меня, отпустит или же выпьет меня наконец?        Я в паутине очень долго, паук принимал попытки добраться до меня, но все время что-то ему мешало. Приходящие пауки, рвущиеся нити... И я среди всего этого на тонкой нити над пропастью. Бабочки облетают это место стороной, хоть многие и хотят мне помочь. А я обречена на одиночество, ведь все, о чем я теперь мечтаю - не лететь по жизни с махаонами и адмиралами. Я мечтаю об этом пауке. Когда же я увижу, что его нить протянута ко мне. Когда я узнаю, что он готов меня укусить. Мои крылья уже никчёмны, я не смогу лететь, но я бы могла стать прекрасным обедом. Я была бы самым вкусным обедом. И я бы так хотела сказать пауку, чтобы он съел меня. Но все обстоятельства против этого.        Но если вдруг он протянет свою паутину, если он подойдет ко мне, чтобы услышать мой шепот, если он захочет меня услышать, я скажу, что хочу быть сьеденой, хочу быть раствором. Ни одна бабочка никогда этого не говорила, верно?        И что сделает паук? Впрыснет ли яд? Раскусит ли кокон, скинув меня с высоты паутины на землю, чтобы я ползла куда-то?       Я устала висеть здесь так долго. Нет никакой надежды на то, что паук вернется. Нет ничего, на что бы я теперь надеялась.        Поэтому, пожалуй, я останусь в этом коконе до конца своей жизни.