Сладкая соль

Лето 2012 года.       Саран бежала по теплому мокрому песку пляжа, а Тэхен пытался ее поймать. Он, конечно же, поддавался. Поймать ее было легко. Но какой в этом смысл? Она обернулась и посмотрела на парня. Ее глаза сияли, как солнце. Ах, эти сияющие глаза… На губах застыла загадочная улыбка. — Что? — спросил Тэхен. — Почему ты так улыбаешься? — Да так… — загадочно ответила девушка и, сделав вид, что уходит, внезапно начала брызгать на Тэхена соленую вспененную воду. — Ах ты, — Тэхен уверенно подошел к ней и забросил девушку на плечо. — Что ты делаешь? — ее голос имел оттенки необузданной веселости, и счастья, и свободы, и абсолютного нежелания быть брошенной в воду. — Нет, не нужно. Ну прости. — Что? Простить? Не слышу.       Техен окунул ее ногами в воду, а Саран начала визжать, как маленький ребенок. Парень от смеха чуть, и правда, не уронил ее. Подошел ближе к берегу и опустил ее на ноги. Сразу же получил наказание за свои проступки. Тэхен же, в свою очередь, обхватил Саран за талию и притянул к себе. Запах клубники, которым всегда пахли ее волосы, одурманивал. Ее розовый сарафан развевался на ветру. В волосах были заколки с маленькими ромашками. Она была так юна и прекрасна. Как весна. Как принцесса из мультиков. И она принадлежала ему. Только ему. Тэхен наклонился и поцеловал Саран.

***

      Они сидели на скамейке и сушили намоченную обувь. — Мне страшно, — серьезно сказал Тэхен. — А что если мы не добьемся успеха? Что если не сможем заявить о себе? Все эти тренировки будут зря. Все… — Прекрати, — решительно оборвала его Саран. — Конечно, вы справитесь. У вас обязательно все получится. — Почему ты в этом так уверена? — Мой отец говорит, что если прикладывать достаточно усилий, можно добиться всего, что пожелаешь. А вы очень много работаете…       Тэхен взглянул на свою девушку — уверенный и ободряющий взгляд, улыбка. Девушка-солнце. Ее оптимизм и вера всегда поддерживали Тэхена. Он понимал, что именно благодаря тому, что рядом с ним ходячий источник света, он еще не бросил всего. Он все еще борется. «Мне повезло, что я ее встретил… Как мне нравится ее взгляд. Он вселяет уверенность. Он приносит покой…» — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Весна 2017 года. POV (САРАН) — Что же, давайте сперва познакомимся. Меня зовут доктор Ли Суен.       Я сидела на диване в кабинете частной психиатрической клиники доктора Ли Суен. Наши гляделки длились около пятнадцати минут. Мне повезло, что у нее за спиной висели часы, которые безэмоционально сообщали, что мне придется терпеть ее еще 1 час 45 минут. Она изучала меня. А мне было все равно. Я просто сидела, расслабленно опершись на спинку дивана. На мне были черные ботинки, черные джинсы, черная водолазка и черная кожаная куртка. Рядом лежали — сумка, черная маска на лицо и кепка. — Госпожа Саран? — очевидно она ждала, что я отвечу.       Женщина передо мной сидела в высоком кресле. Она была одета в серый костюм строгого кроя и белую рубашку. Волосы были собраны в хвост, а на глазах — очки в роговой оправе. В руках она держала блокнот и ручку. И ее взгляд. Их этому в университете учат? Так смотреть на пациента? Так, словно она все понимает и со всем разберется. Так, словно ей даже рассказывать ничего не нужно и сегодня я, наконец, смогу уснуть. Так, словно все проблемы — ничто, и все страдания — вымысел. Серьезно? И на это кто-то ведется? — Вы же знаете мое имя, — спокойно ответила я. Да, мой голос прозвучал холодно и высокомерно. Ну, извините. — Но это обязательная процедура, которая поможет нам стать немного ближе и снять напряжение.       Честно, я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Напряжение? Какое, к черту, напряжение? Она слишком много о себе мнит, если думает, что как-то волнует меня. — Меня зовут Ким Саран, — я постаралась вложить в это предложение всю доброжелательность, на которую была способна. — Вот. Так уже лучше. Заметили?       Я рассеянно кивнула. Наверное. — Вы не очень рады, что здесь? Не так ли?       Черт, и что она хочет от меня услышать? Что я безумно рада? Что я неделю выбирала наряд и сочиняла диалоги? Что я написала список того, о чем бы хотела поговорить и что меня тревожит? — Это желание моего дяди и я не могла ему отказать, — честно ответила я. — Мне нравится Ваша честность. Но разве Вы не чувствуете, что я могу помочь Вам? Почему это не может стать и Вашим желанием?       Помочь мне… Конечно. Мне стало не комфортно и я заерзала под пристальным взглядом госпожи «явсемпомогу». Я чувствовала, что начинаю паниковать. А это плохой знак. Плохой, в первую очередь, для окружающих. — Многие люди приходят ко мне за помощью. Я могу Вас выслушать и помочь справится с трудностями. Просто Вы должны тоже этого хотеть и помогать мне.       Я изо всех сил старалась молчать. Как только я начну говорить, то меня будет уже не остановить. И она услышит все мои аргументы. И все мои мысли о ней и ей подобных. И вряд ли это ей понравится. И дядя расстроится. Поэтому, главное молчать. Просто дотянуть до конца сеанса и забыть, что через два дня мне придется прийти сюда снова. — Почему вы не хотите поверить, что я могу помочь? Много людей сталкиваются со сложностями. Я могу это понять.       Ах, ну зачем? Зачем ей нужно было говорить эту фразу? Теперь пусть не обижается. Теперь мы поговорим. — Много людей сталкивается со сложностями? — переспросила я. Мой голос был холодным и надломленним. Во мне было столько сарказма, что, казалось, я наношу доктору физические раны: — Со сложностями? Меня что, на работу не взяли? Или парень бросил? О, или, может, я не могу решить какую стрижку сделать? Ведь длинные волосы - это так красиво, но хочеться же выделяться из общей массы. Сложности…       Я сделала паузу, чтобы отдышаться. Чувствовала, как в груди накипает злость. Вот и все, молчанию и покою пришел конец: — Потеря родителей — это тоже сложности? И у Вас, в Ваших многочисленных ящичках, есть план под названием «Краткий курс возвращения к нормальной жизни после потери родителей. Цикл из одного занятия»? Что же, если это так то, возможно, я и позволю Вам помочь мне? Потому, что больше одного занятия обсуждений, что с потерей родителей, мы не должны терять себя, я просто не вынесу. Так как? — Может Вам воды налить?       Я была просто уверена, что сидела с таким выражением лица, словно она взяла свою самую толстую книгу и ударила меня ею по голове. Что? Воды? — Когда это случилось? Потеря родителей?       И вот тот миг. Я почувствовала, что проиграла. Я начала этот разговор. Я начала разговор, который больше всего не хотела начинать. Поэтому я решила, что лучше игнорировать ее вопросы. Но горячая волна в груди заставляла встать и кричать, и плакать, и истерить. Нет. Я сделала глубокий вдох. — 182 дня назад, — ненавидя себя, ответила я. Зачем? — Это много… — Я сделаю вид, что не услышала этого, — перебила ее я. Что она себе позволяет? С чего она взяла, что ей решать, много это или мало? Несмотря на цифры, для меня все было словно вчера…       Доктор Ли Суен замолчала. — Вы учитесь или работаете? — Я взяла академический отпуск, — на автомате, ответила я. — Когда думаете вернуться к учебе? — наверное она решила сменить подход и просто разговорить меня. Что ж, должна признать, это у нее получалось лучше. — Еще не решила, — мне не нравилось, что я говорю. Зачем я открываю рот? Зачем издаю эти звуки? Я обязательно потеряю бдительность и не замечу, как буду реветь у нее на плече и просить о помощи. Кому она нужна? — А что Вы изучаете? — Искусство. Я художница. Ну, или была ею… — Вы больше не рисуете?       Я замолчала. Этот вопрос мне задавали часто. И я никогда не знала, что на него ответить. Рисую ли я? Да. Но вот… Это уже не те рисунки… не те идеи. Раньше я рисовала потому, что хотела поделиться с миром добротой, любовью, радостью. Нести свет и надежду. Дарить уверенность и покой. А сейчас… Сейчас я выплескиваю на холст всю свою боль, отчаянье и тоску. Это не картины. Это рентген моей души. Это порезы и ссадины. Это вечно кровоточащая сплошная рана. Можно ли назвать это картинами? Хочу ли я, чтобы их кто-то видел? Не знаю. — Вам трудно ответить? Хорошо. Не заставляйте себя, — ее голос звучал так медово-приторно. Мне казалось, что я псих с гранатометом в руке. И она должна убедить меня опустить оружие и не целиться в людей. Я улыбнулась. Мышцы лица потянуло — они уже начали забывать это движение за ненадобностью. Разве я могу их винить?       В комнате повисло молчание. Доктор Ли смотрела на меня. А я разглядывала свой маникюр — красные ногти, как обычно. Что это? Я заметила небольшую заусеницу возле ногтя на указательном пальце. Попытки оторвать ее без последствий провалились. И вот я сидела с кровоточащей раной, а доктор Ли пошла за антисептиком. Вернувшись, она обработала мне рану. Я еще отпустила несколько колкостей о том, что, оказывается, их учат и лечить. Она не обратила на это внимания. Ну, или сделала вид, что не обратила. Потом она вернулась в свое кресло и опять смотрела на меня. Ах, если бы взглядом лечили, к ней была бы очередь. — А что Ваша личная жизнь? У Вас есть молодой человек? Знаете, близкие всегда помогают справиться с потерей, — спросила, наконец, она и добавила: — Вы же знаете, что наши встречи абсолютно конфиденциальны. Можете спокойно говорить обо всем. — Да у меня есть парень. И он… мне помогает, — ответила я. Было чувство, что я соврала. Но это ведь правда. Или нет? Черт, я и сама не знаю. Он помогал… Но, в некоторые моменты, я видела усталость в его глазах. Усталость — не физическую, а именно эмоциональную. И тогда мне казалось, что он устал от меня. Что он устал помогать мне пережить все это. Но признаваться в этом любимому доктору я не собиралась. — Это хорошо. Хорошо, что Вы не одиноки. Может, вам съездить куда-то вместе? Смена обстановки всегда помогает.       Съездить? Да, конечно. — Не думаю, что это возможно. Ем… у него плотный график. — Много работает?       Я кивнула. — Думаю, это не проблема для него взять отпуск. Уверена, он хочет помочь. Чем он занимается? — Чем он занимается? — я была растеряна — впервые в этом кабинете. — Ну… О, смотрите. Ваши прекрасные часы сообщают нам, что, к огромному сожалению, наша встреча закончена. Увидимся в четверг. — Напишите список вещей о которых Вы хотели бы поговорить и что Вас тревожит, — кричала мне вслед доктор Ли, но я подумала, что мне это послышалось.       Быстро проговорив свой монолог, я встала, поклонилась и выскочила из кабинета. Хух.

***

— Парень… — я сидела в парке. Домой не хотелось.       Мой парень — Ким Тэхен. Да, тот самый Ви из БТС. Но он стал моим парнем, когда еще не было БТС. Когда он еще не был Ви. А просто Ким Тэхен. Мой Ким Тэхен. Мы познакомились в BigHit Entertainment. Я часто бывала в гостях в своего дяди, Бан Ши Хека. Мне нравилось ходить с ним на проверки стажеров и нравилось, как он властно с ними говорил. Ведь я знала его совсем другого. Ведь со мной он говорил совсем иначе. И вот, на одной из проверок, я увидела его. Это была любовь с первого взгляда. С обеих сторон. Мы сначала дружили, а потом начали встречаться. Я понимала, что когда он станет айдолом, все будет непросто. Но я была готова к этому. Я знала, что наши чувства все выдержат.       В тот миг, когда он дебютировал, я была очень счастлива за него. Ведь он был счастлив. Я подумала тогда, что сделаю все для того, чтобы он был счастлив всегда. Я понимала, что наши отношения больше не будут прежними. Но я приняла это. Скрытность. Тайны. Прятки. Ложь. Не между мной и Тэхеном, конечно. А между нами и всем остальным миром. И самое страшное — график. Слово, которое подчиняло себе все. Но и с этим я смирилась. Я чувствовала, что Тэхен любит меня еще больше за это.       Когда дядя обо всем узнал, он, конечно, был не в восторге. Но отказать любимой племяннице не мог. Поэтому, я с легкостью присутствовала на всех концертах, мероприятиях, гастролях. Пропуск «ALL ACCESS» всегда открывал передо мной все двери. Это немного спасало.       Мы были друг для друга поддержкой. Мы были друг для друга опорой. Почему я говорю «были»? Потому, что потом настал тот роковой день. Тот день, что все изменил. Тот день, что изменил меня. «У тебя другой взгляд…» — как-то сказал мне Тэхен, и, с того момента, все начало рушиться.