Сладкая соль

Весна 2017 года. POV (ШУГА)       Я бежал по набережной. Утренний Сеул. На дворе еле светало. В наушниках — музыка. В мыслях — конечно, она. Сегодня. Сегодня она улетает. Я случайно услышал разговор Тэхена и Намджун-хена. Черт. И зачем я его услышал? Я ускорил темп. Кровь пульсировала в висках.       В голове проносились разные моменты. Первая встреча — ее очаровательный детский образ, который я никогда не забуду. Потом — знакомство и «девушка Тэхена». Я снова и снова возвращался в те чувства. Я помнил все, словно это было вчера. Я помнил, в чем она тогда была одета, что говорила и как смеялась. Дальше было множество эпизодов вместе. Она постоянно была с нами. Я вспоминал, как сначала мне было больно. Как я убегал от нее. Как я прятался сам и прятал свои чувства. Тогда мне казалось, что если я буду с ней в одной комнате, меня рассекретят с первую же минуту. Мне казалось, что любое мое движение, любая фраза — это признание. Признание, которое заметят все. И поймут все. Но потом я научился находиться с ней в одной комнате. Научился даже разговаривать с ней и шутить (что было особо опасно). Я помнил, как был счастлив. Даже не смотря на то, что она была не моя. Что она была его. Потом — авария и страшные времена для нее. Я так хотел ей помочь. Я так хотел быть рядом. Хотел. Но не мог. Меня это злило и выводило из себя. Помню, мне казалось, что лишь я знаю, как ей помочь. И вот если бы я был рядом… То все было бы проще. То ей было бы легче. Хотя… Кому я вру? Что я мог знать? Ведь, по сути, я знал лишь ту Саран, которую она показывала миру. Лишь ту часть ее души и сердца, которую она позволяла видеть. Глупо. Глупо было думать, что я знаю ее… А потом… Потом все это… Казалось, самый счастливый период наших отношений. Но почему воспоминания о нем приносят больше всего боли? Это конец. Самые счастливые моменты с Саран привели к полному разрушению любых отношений. Я дурак? Зачем я все так сделал? Мне что было мало просто видеть ее и знать, что она рядом? Ну, как рядом… Хотя бы в одном городе, в одной стране, на одном континенте, черт подери… А теперь? А теперь что делать? Как без нее жить? Неужели эта длинная и запутанная история закончится сегодня? Да. Определенно, да. Саран улетит, забрав часть моего сердца в качестве сувенира. А я останусь тут и буду стараться забыть ее. Забыть? Кому я вру?..

***

      Я так ругал себя за то, что тогда поцеловал ее. Там, у озера. Я так переживал, что она передумает улетать. Черт. Я так хотел, чтобы она осталась, но так боялся этого. Я боялся, что мне придется выбирать. Между Саран и БТС. Нет. Я не могу… Я не знаю, что мне выбрать. От мыслей, что я не знаю, какое решение я бы принял, я ненавидел себя. Как я мог? Как я мог сомневаться в этом выборе? Когда, в какой именно момент, появилось что-то важнее БТС? Нет, Юнги, ты не должен сомневаться. БТС всегда на первом месте. Музыка на первом месте. Ребята на первом месте. И точка. И никаких сомнений. И никаких выборов.

***

— Что ты здесь делаешь? — В студии я, обычно, работаю, — у меня было жуткое настроение. Я не мог быть милым даже с Тэхеном, с которым (по моему глубокому убеждению) я теперь быть милым обязан. — Саран же сегодня улетает. — Да. Я знаю. — Тогда, какого черта ты ЗДЕСЬ делаешь? — Потому, что БТС важнее. Ты важнее. Я не хочу и не буду делать ничего, что может навредить группе. Я принял это решение. — Ну и дурак же ты…       Я поднял на Тэхена голову. Нет. Не нужно ничего говорить. Не нужно давать мне надежду на что-то. Нет. Пожалуйста. Но Тэхен думал иначе: — Беги за ней. Не дай ей улететь.

***

      Я ждал ее. Менеджер должен позвать ее. Мое сердце просто безумно колотилось в груди. Я ходил по комнате не в состоянии успокоиться ни на грамм. «А вдруг, она не придет? Не захочет меня видеть? Подумает, что я идиот… И зачем я сюда приехал? Зачем опять все усложняю?..»       Открылись двери, и в них вошла Саран.       Я замер. Я не мог пошевелиться. И ни единого слова из моих губ. Я был нем и парализован.       Саран тоже молчала. Она выглядела уставшей. Без макияжа и с завязанными волосами. Все так же прекрасна.       Я несмело подошел к ней. Она смотрела на меня и ждала. Логично. Это же я ее позвал. Я не мог оторвать от нее глаз. Я был полностью в ее власти. — Зачем ты позвал меня? — черт, а она, и правда, сильнее меня. — Не улетай, — все, что я мог придумать.       Саран улыбнулась и покачала головой. — Ты хоть думаешь, что сейчас говоришь? О чем просишь? — Я не смогу без тебя, — простые предложения — все, на что я был способен. — Прекрати, — Саран начинала злиться. Я не понимал, почему. Пока я не понимал, Саран развернулась и направилась к выходу. Я догнал ее уже в дверях. — Не улетай, — да, твою мать, у меня что, слова закончились? Саран, наверное, тоже так думала потому, что со злостью посмотрела на мою руку, держащую дверь. — Пусти. — Нет, давай поговорим, пожалуйста, — мне срочно нужно было вспоминать все слова, что я знаю.       Саран немного помедлила, но потом перестала рваться наружу. Хух. Я молодец. Саран повернулась ко мне и вопросительно смотрела. Ждала новых слов. Черт. — Я люблю тебя, — Боже, какой я идиот.       Саран выглядела так, словно я ее оскорбил. Она, не говоря не слова, оттолкнула меня от двери и вышла. Я побежал за ней. — Почему ты уходишь и ничего не говоришь? — Потому, что ты несешь какой-то бред. У меня нет желания это слушать. — Да постой же ты, — я еле остановил ее. Да, упорства ей было не занимать. — Но это правда. Я люблю тебя уже давно. — И говоришь мне это сейчас? За два часа до того, как я улечу в другую страну и больше не вернусь? — Не улетай… — Я не верю тебе. — Почему? — я спросил, но, думаю, у нее было право не верить мне. — Брось… как ты можешь говорить мне такое. Ты ведь даже не знаешь меня… Что между нами было? Два поцелуя и скандал размером с Вселенную?       Я молчал. У меня кончились аргументы. Даже в моей голове все теперь звучало глупо и смешно. Она права. Черт подери, она так права… Мы ведь совсем не знаем друг друга. Мы совершенно незнакомые люди. О чем я ее прошу? Не улетать? Пойти против воли любимого дяди? Поставить под риск мою карьеру? Да. И ради чего? Кого? Меня… Да кто я ей такой? Дурак. Кто признается в чувствах в аэропорту… за два часа до вылета? И чего я ожидал? Что она бросится мне на шею и позволит никогда ее не отпускать? Глупо. Как глупо, наверное, я выглядел. Нет. Я не имел права говорить ей о своих чувствах… Нужно было сказать раньше или скрывать эту тайну всегда. Нужно позволить ей улететь, забыть все это, быть счастливой. Да. Нужно поступить правильно и не быть эгоистом. Нужно. Постойте, что? ЧТО? Как позволить улететь? Как отпустить? Как разрешить быть счастливой с кем-то другим?       Я шагнул к ней и крепко обнял ее. Я не смогу…       Саран сначала пыталась меня оттолкнуть, вырывалась и о чем-то спорила. Но потом я почувствовал, как ее руки сомкнулись у меня на талии. Я улыбнулся. Запах клубники и биение ее сердца. Как я мог подумать отпустить ее? Как я мог предположить, что смогу жить без нее? Как я собирался потерять ее?       Нет. Конечно, я хочу быть с ней. До одури. Мы все сможем. Все преодолеем. — Мне нужно идти, — слова Саран были едва слышны, и я не сразу уловил их суть. «Идти? Куда? А как же «мы»? А как же наше светлое и счастливое будущее»?       Я заглянул ей в лицо и увидел, как по нему бегут слезы. «Нет. Только не нужно плакать…» — Но… почему… мы же… — я не мог придумать, что сказать. Я не знал, что думать. Не знал, о чем просить. Я уже ничего не понимал. Я запутался. — Я не могу остаться, — Саран говорила, не переставая плакать. — Я должна улететь. Я должна… Так будет лучше всем. Прости. Я должна…       С каждым «я должна» Саран плакала все сильнее. Она постоянно убирала волосы назад и кусала губы. Она старалась не смотреть на меня, постоянно пряча взгляд. Ее щеки стали красными, а глаза немного опухли. Но ей это не мешало. Она была все равно прекрасна.       Саран уткнулась носом в мое плече и сильнее обняла меня. Меня это уже не радовало. — Пожалуйста… мне было так тяжело убедить себя, что это правильное решение… — еле слышно прошептала мне на ухо Саран. — Потому, что это не правильное решение, — я говорил уверенно и четко. — Откуда тебе знать? — Саран посмотрела мне в глаза.       Я молчал. У меня не было аргументов. Единственное, что я знал, это то, что не прощу себя, если сейчас отпущу ее. Что не смогу жить без нее (как бы драматично это не звучало). Что навсегда потеряю часть себя. И все. Но этого явно было мало. — Юнги, — Саран немного успокоилась и выглядела теперь серьезной. Я не знал, радовать или нет. — Давай подумаем обо всем серьезно. Что между нами было? Что между нами есть? Мне кажется, этого слишком мало для резких перемен в жизни. Я не уверена, что того, что мы сейчас чувствуем, достаточно. Что если я останусь, и мы будем вместе… Но через месяц поймем, что совершенно не подходим друг другу. Что мы чужие люди и не способны дать друг другу счастье. — Мы так и не узнаем… — прошептал я.       Саран подняла глаза. — Если ты улетишь, то мы так никогда и не узнаем…       Саран закатила глаза, чтобы опять не расплакаться.       Я прислонился лбом к ее лбу. Медленно дышал. Молчали. — Просто скажи, что не хочешь улетать, — прошептал я. — Я не хочу улетать, — после некоторой паузы прошептала Саран.       Я улыбнулся. Мне этого было достаточно.

***

Осень 2017 года.       В жизни все так неопределенно. Вряд ли найдется много жизненных ситуаций, в которых существует единственно верное решение. Нет. Обычно, мы просто принимаем решения и живем с их последствиями. И все. И никто не может сказать, правильно мы сделали или нет.       Я шел по набережной реки Хан.       Я держал за руку Саран.       Я не мог описать, насколько был счастлив.       До сих пор.       Саран смотрела на воду и ела сладкую вату.       Она была до безумия мила.       До безумия моя.