Бессовестный

Мы вошли в квартиру и, когда я оставил пакет на полу, в прихожей раздался характерный звон бутылок. — Кстати, а как же музыкальный магазин? — спросил Андрей, стягивая с себя кроссовки. — Ерунда, заеду завтра после работы, — я по-хозяйски прошёл в комнату и осмотрелся. Квартира сияла после свежей уборки. И как я раньше жил без Веры? Даже вспоминать страшно. Мысль в голове прозвучала немного двусмысленно, и я невольно засмеялся сам с собой. Это я о вере или о Вере, чтобы было понятнее, в каком месте нужно смеяться. На столе лежала записка, написанная аккуратным почерком: «Никита, не забывай поливать свои растения, а то скоро они у тебя все загнутся. Воду оставила у входа в сад». Ах, да, Вера же уже ни один раз говорила, что некоторые из них требуют полива хотя бы два раза в неделю. Нужно бы свесить эту задачу на Андрея, а то всё равно бездельничает. — А, Никит, я забыл тебе сказать, — Андрей приволок пакет и стал вытаскивать бутылки по одной, расставляя их в ряд на столе, — я же на курсы записался. Для этого я у тебя номер тогда и просил. С завтрашнего дня начну ходить. — Что-то типа подготовительных? Но ты же уже поступил, разве нет? — я убрал лишние бутылки в холодильник, оставив на столе только две, а после стал вытаскивать из бумажного пакета наш заказ из KFC. — Да, но… этот курс очень хвалят. Плюс профессор, который его ведёт, потом будет у нас по основному предмету. Вот я и решил, что лишним не будет. Всё равно без дела сижу. — Мог бы и цветы мои поливать, — усмехнулся я. — Ха-ха, как смешно, — с сарказмом произнёс он. — Это просьба лично от меня, — я указал взглядом на записку, — ты ведь будешь заинькой? — я изобразил грустные глазки. Он бросил беглый взгляд на записку, а после с каким-то пренебрежением произнёс: — Ладно. — Там всё просто. Вера пометила все растения, где одна капля нарисована — можно не поливать, а если две или три, то лучше полить во вторник или среду. — Зачем тебе сад, если ты сам не любишь за ним ухаживать? — Надеюсь, это был риторический вопрос? — я хихикнул. Андрей молча закатил глаза и отправился в ванную мыть руки. Тогда я вошёл следом, встал за его спину и, упираясь, подбородком в тёмную макушку, стал мыть руки вместе с ним. — Дай мыло, — я стал намыливать свои ладони о его. — Да, блин! Никита! Тогда я выдавил из дозатора себе побольше мыла и стал интенсивно тереть ладони, пока не образовалась пена. После наклонился и быстро коснулся кончика его носа, на котором в итоге остались белые мыльные пузырьки. — Чего делаешь? — он тут же начал тереть свой нос. А после мы одновременно посмотрели в зеркало. Андрей увидев мой взгляд, тут же застеснялся. Тогда я поднял руку и влажным пальцем нарисовал на зеркале сердечко, в которое умещались наши лица. — Миленько, да? — я улыбнулся. Андрей надулся, поджал губы и спрятал глаза за ресницами. Видимо, совсем я его смутил. — Ладно, душа требует курочки и пива, — сказал я и, освободив Андрея, подошёл к зеркалу с левой стороны. Снял с себя кепку и стал поправлять бинт. — Как ты думаешь, я буду уродом с этим шрамом? — Ты? Уродом? — он как-то странно на меня посмотрел, вытер руки полотенцем и вышел за дверь. — А! То есть ты считаешь меня красавчиком? — спросил я, следуя за ним. — Ну да, — коротко ответил он. Словно это было само собой разумеющееся. — И что же тебе нравится во мне больше всего? Мм? — я сел за стойку и начал сверлить его взглядом. — Когда ты не задаёшь тупые вопросы. — Ты очень вредный для того, кто в меня влюблён, — заметил я, изображая обиду. — А я и не говорил, что в тебя влюблён. — Говорил! — И что я сказал? — Что это с тобой впервые, разве нет? — А… ну да, — он по глупому усмехнулся, — что-то такое вроде было. — Что-то такое вроде было, — передразнил я его. — Тоже мне, романтик! Кстати, ты вот спрашивал, признавался ли я кому-то в любви. А сам-то? Признавался? — Как бы я признавался, если я ни в кого не влюблялся? — Логично, — я придвинул к себе поближе ведёрко с курицей и принялся к трапезе. — Ну, значит, можешь признаться мне. — Обойдёшься, — он взял бутылку и сделал из неё щедрый глоток. — Как ты ешь эту курицу? У меня от неё весь рот горит! — В этом и прикол! — я улыбнулся. — Иначе в чём смысл, если она острая? — Поем лучше бургер, — буркнул он. — Ты не знаешь, от чего отказываешься, — я отправил в рот очередное острое крылышко. — От пожара во рту, как минимум. Мы продолжили молча жевать, но спустя минуты три Андрей всё же не выдержал: — Так что на счёт Макса? — Поедим, покурим и я расскажу. — Всё настолько серьёзно? — Ну, это с какой стороны посмотреть. Всё-таки он был первым, к кому я почувствовал что-то особенное. Да и вообще, я никому об этом особо раньше не рассказывал… Да и сам старался всё забыть. Поэтому мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. — Ладно, — Андрей как-то странно на меня посмотрел. — Чего? — спросил я, пытаясь понять, что значил этот его взгляд. — Когда ты говоришь о Максе, у тебя меняются глаза. Грустные становятся. Может быть поэтому я и хочу узнать вашу историю. *** — Наевшись, мы приговорили по одному пиву, сходили покурить и вернулись за стойку. Андрей облокотился о стол, и подпирая щёку, наблюдал, как я открываю нам по свежей бутылке. — С тобой я стану алкашом, как ты, — недовольно высказался он. — Я, кстати, не алкаш. Просто люблю выпить. — И в чём разница? — Знать меру и закусывать, — я улыбнулся. — А, главное, наслаждаться вкусом. Иначе всё это не имеет смысла. — То есть дело не в опьянении? — Опьянение — это цель, а знание меры — это определение её достижения. Если чувствуешь, что уже достаточно, иди поешь или ложись спать. — И ты всегда следуешь этому правилу? — Ха-ха-ха, — я рассмеялся в голос. — Подловил. Нет, конечно. Иногда я напиваюсь в говно. Но это тоже не алкоголизм. — А что? — Состояние души. — Звучит как тупое оправдание. — Ты просто ещё не дорос, чтобы это понять. Андрей взял бутылку и сделал глоток. Я повторил его жест и, прищурив глаза, посмотрел в его задумчивое лицо. Он продолжал молчать и думать о чём-то своём. — Ладно, — наконец, он посмотрел в мои глаза, — расскажешь про Макса? — Хорошо. Но всё же, какая у тебя цель? Почему тебе это так интересно? — Ну, — он напрягся, — ты ведь признавался только ему и мне. Значит, между нами есть что-то общее. И, если вы расстались, я хочу знать причину. — Логично. Хорошо, — тихо сказал я и закусил губу, раздумывая с чего начать свою историю. — Ты ведь совсем ничего не знаешь о нём, да? — Нет, — Андрей покачал головой. — Только то, что… ты ещё тогда в универе учился. — Да, нам было по двадцать два. Андрей выжидающе смотрел на меня, очевидно готовый слушать продолжение. С виду он казался спокойным, но его волнение выдавало то, как он цеплял этикетку ногтями, понемногу отрывая её от бутылки. — Возможно, я начну издалека, но в итоге, ты поймёшь в чём будет связь. Хорошо? Он кивнул и на его лице мелькнула тень одобрительной улыбки. — Ну, тогда для начала стоит коротко рассказать обо мне. О том, какой я вообще человек. Я ведь с детства любил музыку. Даже в музыкалку ходил несколько лет. Фортепиано наше всё! Получалось у меня хорошо, слух идеальный. И мама мне пророчила роль великого музыканта. Собственно как и все родители, чьи дети хоть раз получили какую-то музыкальную награду. Только всё это мне быстро наскучило, потому что появились компьютеры, я был подростком и меня полностью поглотил мир электронной музыки. Мама, конечно, расстроилась, но не сильно, потому что меня стали постоянно отправлять на математические олимпиады, где я также забирал то первые, то вторые места. Можешь, конечно, смеяться, но я по сути родился гением. Когда другие впадали в зубрёжку, я не делал ничего, но получал отличные результаты. И чем сложнее и запутаннее была задача, тем мне было интереснее! К чему я? Сейчас поймёшь. Уже в четырнадцать я узнал, что такое секс. Сначала по классике всё было с девчонками, но потом во время одной олимпиады, которая была в другом городе, меня поселили в номер с парнем, моим ровесником из другой школы. Нам было по пятнадцать. Я уже тогда пошёл в рост и выглядел старше своего возраста. Он же, напротив, выглядел очень маленьким и хрупким. Тело ещё не сформировано. И в момент, когда он переодевался при мне, я почувствовал, что возбудился. Мы приехали на два дня и две ночи. И я думал о его теле весь день до второго вечера, когда мы снова должны были ночевать вместе. Если сравнить с тобой, то я вижу, что тебе сложно принять то, что тебе нравится секс с парнем, но я тогда об этом не думал. Я решил, что хочу этого и в итоге добьюсь. Мне было плевать на какие-то условные границы. Я его хотел. Не скажу, что это было просто, но в итоге мы с ним переспали. И тогда… — Подожди, — Андрей, который до этого слушал меня как заворожённый, вдруг встрепенулся, — а как ты его уговорил? — Ха-ха-ха, — я рассмеялся, — тебе правда интересно? — Да. — Ну, просто подошёл ближе и стал говорить всякие приятные вещи, потом стал касаться его и наблюдать за реакций. — И как он реагировал? — Смущался, но не отталкивал. — А потом? — Поцеловал его. Ну и пошло-поехало. Трудно было, потому что я до этого с парнями не спал. А он так вообще девственник был. Поэтому произошло всё как-то сумбурно, хотя получилось неплохо. И в итоге, я для себя понял, что мне это нравится. Я имею ввиду — секс с парнями. Это было похоже на решение сложных задачек. Я ведь был довольно популярным у девчонок в школе. Умный, красивый, смешной — в общем, во мне были все качества, которые им так нравятся. Наверное, поэтому мне это быстро стало казаться жутко скучным, ведь они сами на меня вешались. А, как ты помнишь, мне нравилось решать сложные задачи. Поэтому добиваться парней было куда веселее, и начал я со своих одноклассников. В итоге, я трахнул четверых мальчиков из своего класса. И самое весёлое было в том, что никто так и не узнал друг об друге, ведь о сексе между парнями никто не говорит. Это тайна! Они общались между собой и даже не подозревали, что все они спали со мной. Но всё же серьёзно к этому никто не относился. Всё равно, все в итоге встречались с девчонками. Только иногда я приводил их к себе домой и делал их своими пассивами. В конечном итоге, моя игра зашла так далеко, что мне уже был интересен не только азарт, я действительно полюбил мужские тела и женщины меня вообще перестали интересовать. Потом я попал в гей-клуб. Классическая история. Стало любопытно. Думаю, я тогда уже окончательно осознал себя геем. Кстати, никогда этого не стеснялся, скорее скрывал, чтобы другим не было неловко. Ну, кароче, не важно… — я запнулся, немного потеряв мысль. — В общем, в клубе я познакомился с кучей классных ребят, быстро влился в компанию, и в итоге начал подрабатывать там диджеем. Если так посмотреть, то я будто стал каким-то тусовщиком, но это было лишь увлечение. Я продолжал учится, а в клуб ходил только по выходным. Я бы даже сказал, что от учёбы был куда более зависим. У меня было очень много амбиций! Да, я бы мог жить свою свободную жизнь, крутить пластинки и потрахивать смазливых малолеток, но это не про меня. Мне всегда нужно было больше! Интереснее! Сложнее! И вот теперь я могу начать тебе рассказывать нашу с Максом историю. Чем именно он так смог меня зацепить? Ведь, если подумать, у меня тогда уже телефон ломился от номеров разных красавчиков. Надеюсь, теперь, после того, что я рассказал, ты сможешь уловить эту грань моей жизни, где она разделилась на «до» и «после» встречи с ним, — я остановился и, сделав два больших глотка пива, посмотрел на Андрея: тот молчал и с ожиданием смотрел на меня, явно в жажде узнать продолжение моей истории. Тогда я улыбнулся и продолжил: — Не буду затягивать. Тогда, я уже учился в универе. У преподши по налогам сын, Максим, попал в аварию, и она попросила девчонок из нашей группы навестить его, ну устроить ему что-то типа свидания. И за этого она обещала тройку за экзамен тем, кто согласится. Тогда я подумал, блин, прикольно. А почему только девчонки? Хотя дело было не в оценке, предмет я её хорошо знал, просто сам факт сходить на свидание с парнем за автомат разжёг во мне интерес. В итоге, я её убедил и получил добро. Хотя, она, скорее, восприняла это как шутку. В общем, нарядился, взял цветы и отправился в больницу. О Максе я ничего не знал. Лишь только то, что он попал в аварию, а сам был до этого спортсменом, занимался плаванием, и жил только спортом. Теперь после аварии его спортивной карьере пришёл конец, поэтому он потерял всякий интерес к жизни и совсем закрылся в себе. Психолог посоветовал, чтобы он с кем-то начал общаться, а лучше бы вообще влюбился, вот и ЛиСе придумала эту авантюру с автоматом. — ЛиСе? — Лидия Сергеевна, — я усмехнулся. — Кароче, наложница наша. — Ну и что дальше? Ты пришёл к нему с цветами? — Да. ЛиСе говорила, что сын у неё красивый, но, когда я его увидел просто охуел. У него была такая девственная красота… как бы объяснить. После всех этих мальчиков-мажоров в клубе с тональником на лице, он был совершенно другим. И эта его беззащитность… Рука и нога в гипсе… В общем, я понял, что хочу его! — Трахнуть? — Нет, не трахнуть. Другое. Ну трахнуть тоже, конечно. Кароче, слушай дальше. В общем, парень обиженный и злой на весь мир. Он потерял в своей жизни самое главное — свою цель, свою мечту. И тут ещё мать подсылает к нему сомнительных личностей. Коротко говоря — мне он рад не был. И важно упомянуть то, что он натурал. В общем, ты понимаешь моё положение. Но я же говорил, что я всегда получаю то, что хочу. Хоть он меня и выгонял, я всё равно приходил к нему, мы болтали и становились ближе. И однажды я ему сказал, а давай я научу тебя писать музыку. В общем, установил всякие диджейские програмки ему на ноутбук, и начал понемногу объяснять что к чему. — Прикольно. То есть ты дал ему новую цель? — Именно! В больнице ему всё равно делать было нечего, и он так серьёзно всем этим увлёкся, что учить его было только в удовольствие. — А что на счёт ваших отношений? — Ну, с этим тоже всё было неплохо. Я предложил ему встречаться, сказал, что теперь он мой парень, хотя сначала он это не воспринимал всерьёз, но каждую встречу всё же позволял себя целовать. Ладно… — я замялся, так как меня охватили эмоции — воспоминания о Макс снова отразились каким-то неприятным давлением в районе груди. — В общем, он стал самой сложной моей задачкой. Сексом мы заниматься долгое время не могли из-за его переломов. И я ждал. Два месяца у меня не было вообще ни с кем! Я ведь сам ему тогда сказал, что он мой парень, вот и не мог решиться на измену. Но, скажу так, что я готов был ждать. Он мне очень сильно нравился. Такой добрый и милый. Вообще, как белый лист бумаги. Искренний! — я сделал паузу, так как ощутил, что к глазам подкатывают слёзы. — Он был девственником. У него вообще никогда не было отношений. И он влюбился в меня так сильно. И я не мог его предать. И не хотел. Сам понимал, что и он мне очень нравится. Ты даже не представляешь, на что я шёл ради него. Тогда я как раз только устроился в компанию Лисёнка, а тут ещё сессия. Времени совсем не хватало, но для него я всегда находил хотя бы час-два в день, чтобы увидиться. Но ты должен понимать, что мы только держались за руки и целовались. Он очень стеснялся своей неопытности… — я замолчал, сделал вздох и закрыл глаза. Воспоминания, слово какая-то тёмная вуаль окутала всё моё тело. Не думал, что это будет на столько тяжело. Чёрт! Только бы не заплакать! — И что случилось? — тихо спросил Андрей. Я растёр лицо руками, несколько раз облизнул губы и примерно с минуту смотрел куда-то в пустоту. Потом взял бутылку, допил последний глоток и, взглянув на Андрея, спросил: — Хочешь покурить? — Давай, — в его взгляде читалось сочувствие. — Только вот не надо меня жалеть, — я выдавил из себя улыбку и направился в сторону балкона. — Но у тебя глаза на мокром месте, — тихо сказал он, следуя за мной. — Подожди, — я оглянулся, — возьми пива сразу. — Ох! Ладно! — он отправился обратно к холодильнику. Я уже устроился в кресле, когда пришёл Андрей и демонстративно поставил на столик уже открытые бутылки. — Мы официально уходим в запой? — он сел в соседнее кресло и закурил. — Я так сильно загрузил тебя своей историей? — Просто мне кажется, что ещё пара бутылок и я буду в отрубе. — Тогда советую пить медленнее, — я усмехнулся. Андрей затянулся, стряхнул пепел и внимательно посмотрел на меня, будто пытался прочитать на моём лице ответ на какой-то вопрос. — Хочешь что-то спросить? — Хочу узнать, что было дальше. — Ну, не думаю, что, зная меня, ты сильно удивишься. Возможно, ты уже догадываешься, что произошло. Но ладно… — я сделал паузу, чтобы сделать глоток. — Макса выписали через месяц после того, как всё началось, и я его забрал к себе. Решил, что так мы станем ещё ближе друг к другу. Это был, наверное, наш самый счастливый день вместе. Ему сняли гипс с руки и поставили фиксатор. Нога же всё ещё была в гипсе, но он уже мог пользоваться костылями. Я впервые тогда увидел его за пределами больничной палаты. Казалось, что этот путь его восстановления мы проходили вместе. Я радовался каждому его достижению вместе с ним. Он тогда так улыбался и много смеялся. Он вообще для меня самый удивительный парень, из всех, кого я когда-либо встречал. И я никогда не видел насколько искренних людей как он. И он любил меня. Я буквально стал для него всем. Его другом, любовью, семьёй. Я помню, как он впервые встал рядом со мной, ведь до этого всё время в кровати, и он показался мне таким маленьким, наверное, ростом как ты сейчас. Где-то сто семьдесят пять или чуть выше. И я подумал, что хочу всегда о нём заботиться. Мы приехали ко мне, я жил тогда в однушке на краю города, и легли спать. Впервые вместе. Ты не представляешь, как я его хотел. Но он был не готов. И я сказал, что подожду. Я правда не мог на него давить. Подумал, зато он мой и теперь всегда будет моим. По выходным я уезжал играть в клубе, а он обычно проводил эти дни дома с родителями. Но в воскресенье всегда возвращался, и мы снова были вместе. И вот, месяц спустя, он сказал — да, давай попробуем заняться сексом. Ты не представляешь, как я был счастлив. Я чувствовал себя победителем, потому что смог обуздать свою похоть. И тогда, думаю, я впервые понял, что по-настоящему влюблён. Мы занялись сексом, но… — я в отчаянии вздохнул, — всё пошло по пизде. Ничего у нас не получилось. Ему было страшно, больно… он зажимался и в итоге заплакал. Снова начал говорить, что ничего не умеет. Я сказал, что можно начать и с минета, но и с этим он не справился. Не знаю, в чём была причина. Стеснялся или что-то ещё, но он вообще не мог расслабиться. И я подумал, что ещё слишком рано, его тело ещё не окрепло после болезни. Плюс этот гипс и его неуверенность… В общем, я сказал, что подожду ещё. Но я видел как он мучился, очевидно, понимал, что не может дать мне то, что я хочу. В итоге, мы повторили попытку через неделю. И снова вышла какая-то хрень. У него тогда вообще истерика началась. Стоит отметить, что в остальном у нас всё было круто. У меня дома было полно диджейского барахла, так что мы постоянно занимались музыкой, вместе смотрели фильмы, сериалы, ходили на прогулку, ведь ему нужно было двигаться. Кароче, всё супер! Но только дело доходило до секса, это была просто катастрофа! И я, имея огромный опыт, ничего не мог сделать! И я начал сходить из-за этого с ума! Буквально! Это была какая-то маниакальная идея! Что сделать? Как его расслабить? Что, блядь, не так? И кажется он стал ощущать это напряжение, и между нами будто образовалась незримая пропасть. Но я не переставал его любить и хотел, чтобы всё наладилось, только вот он вдруг начал отдаляться. Это я так решил, что он отдаляется, но я тогда жутко ошибался, и эта ошибка в итоге всё и разрушила. Обычно я отвозил его к родителям в пятницу, а тут он попросил меня отвезти его в четверг. Что тут такого? Разница-то всего в один день, но меня это почему-то разозлило. И он вдруг стал каким-то молчаливым. Словно что-то хотел сказать, но молчал. Я не понимал, что происходит, совсем запутался. Честно говоря, я подумал тогда, что он хочет расстаться. Вся эта ситуация высосала из меня все силы. В пятницу я пошёл в клуб и напился. Обычно, я мало пью или вообще не пью, так как за рулём, а тут я целенаправленно поехал на такси. В итоге взял одного милого парня, с которым мы иногда раньше спали, и забрал к себе домой. Как же я тогда трахался! Пиздец! Два с лишним месяца без секса! Кончил в него, наверное, раз пять. Обычно я не оставляю у себя никого на утро, но тут была другая ситуация, и мы продолжили заниматься сексом до обеда. Я просто слетел с катушек. И что, ты думаешь, произошло? — я посмотрел в испуганные глаза Андрея, который сидел будто заворожённый. — Эм… Вернулся Макс? — тихо сказал Андрей. — Да. В субботу. Это был сюрприз. Он ведь не просто молчал. Ему в пятницу сняли гипс с ноги и фиксатор с руки. И он хотел меня… — я сжал зубы, и сделал тяжёлый вздох через нос. — Хотел тебя удивить? — Да, — я уронил голову вперёд. — И он увидел тебя с тем парнем? — Когда я его жёстко трахал. Вся квартира тогда пропахла сексом. И Макс всё это увидел. Увидел, каким я могу быть. Сам ведь знаешь… Андрей нахмурился: — Ясно… Я бы тоже тебя бросил на его месте. — Только вот он меня не бросил. — Что? — Ну, в общем, он меня простил… — Чего? — Андрей удивлённо на меня посмотрел. — И это было хуже всего! Это было нечестно! В тот день он уехал, но после мы с ним встретились. И он сказал, что прощает меня. Сказал, что это его вина. Если бы у нас в сексе всё было хорошо, то я бы ему не изменил. Я как дурак тогда смотрел на него и ничего не мог сказать. Теперь, без всех этих штук на руках и ногах, он был такой красивый. Он ещё и подстригся тогда и вообще так классно выглядел! А я просто сидел и молчал. Понимал, что не достоин его и никогда не был достоин его чувств. Мне было жутко стыдно. Я себя ненавидел. А он смотрел на меня и ждал ответа. Я был просто в замешательстве. Я ждал, что он будет кричать на меня и обвинять в измене. Бросит в меня чем-то, разобьёт посуду, да блядь, ну хоть как-то выскажет, что чувствует, но он просто улыбался и говорил, что всё в порядке. Меня просто разрывало от этого всего на части. И я понимал, что не заслуживаю такого как он! И тогда я сказал: «Прости… Давай расстанемся?» Я знал, что он этого не хотел. Он меня любил. И я его любил. Только — это всё был путь в никуда. Он такой правильный и хороший, и я бессоветный ублюдок. У нас не было будущего. И я больше не хотел причинять ему боль, — я замолчал и, достав из пачки сигарету, закурил. Мои пальцы дрожали. — И что… он сказал? — голос Андрея разрушил наше молчание. — Что сказал? — я посмотрел в его глаза. — Как думаешь? — Не знаю… — почти прошептал он. — Я разбил ему сердце. Но не только ему. Себе тоже. А вот этого он простить уже не смог. Он ведь заплакал. Упал на колени, обнял мои ноги и умолял меня, чтобы мы снова были вместе. Сказал, что я его спас. Что, если бы не я, он бы, вообще, наверное, умер. И что он всё сделает, чтобы мы снова были вместе. Сказал, что и в сексе будет стараться, всему научится. А у меня тогда будто пропасть в душе была. Я вообще не думал о том, что он чувствует. Думал лишь, какая я сволочь. И что ему без меня будет лучше. В общем, поступил с ним как мразь. Даже ласкового слова не сказал. Решил, если и дальше буду вести себя с ним как ублюдок, то и ему будет проще меня забыть, — я тяжело вздохнул. — Вот так мы и расстались. В целом вместе были всего-то около трёх месяцев, но эту боль я ношу в сердце уже несколько лет. Ты первый, кому я рассказал. — И ты не искал его? — голос Андрея дрогнул. — Искал. Уже через неделю к нему помчался, понял, что не могу без него. Ненавидел себя за то, как с ним поступил. — И? — На пороге меня встретила ЛиСе, она ничего не знала, о том, что случилось между нами. Сказала, что Макс уехал на реабилитацию в Германию. Что там есть клиника, где ему помогут восстановиться и, возможно, он сможет вернуться в большой спорт. Она так удивилась, что я ничего не знаю. — А когда он вернулся, вы не встретились? — Он не вернулся. Остался в Европе. Я его с тех пор не видел. Лично. — А где видел? — Андрей удивлённо на меня посмотрел. — Может быть и ты его видел, — я усмехнулся. — В смысле? — Он теперь известный диджей там. Иногда играет в России, но в основном в Москве или Питере. На Ютубе полно видео с ним. DJ Max Legato, не слышал? — Серьёзно? — Забавно, что он оставил эту приставку Legato. Это мы с ним вместе придумали. Хотел, чтобы было, что-то с плаваем связано. Плавающий в музыке. Legato с испанского означает плавный переход, от одного звука к другому. И мы решили, что это звучит круто. Мы много аналогий проводили. Нотные линии или стан — это как дорожки в бассейне, а сами ноты — пловцы. В итоге — движение и результат. Я ему открыл новый мир. Это правда. И я рад, что смог сделать это для него. Я был уверен, что он бросит музыку и снова станет пловцом, но… он превзошёл все мои ожидания! — Я видел его! Ну, на Ютубе. Он реально классный! Я улыбнулся и, допив пиво, поднялся с кресла: — Давай спать. Мне завтра утром перед работой нужно ещё к врачу заехать, — я сладко зевнул. — Но почему ты не попытался его найти? Не поехал в Европу за ним? — Я не принц на белом коне, — я приобнял Андрея, который поднялся вслед за мной, — и не верю в сказки, — я чмокнул его в макушку и повёл за собой. — Но ваша встреча не была случайной! Так ведь не может всё закончится! — Думаешь, у каждой истории должен быть свой хэппи-энд? — У вашей точно должен быть! — Ну, он добился успеха в музыке, а у меня есть ты, разве это не хэппи-энд? — Ну ты же любил его! — И тебя я тоже люблю, — я остановился и обнял ладонями его милое личико. — Пусть всё идёт как идёт. Если мне с ним суждено снова встретиться, мы обязательно встретимся. — А, если вы встретитесь, ты меня с ним познакомишь? — Дурак, — я усмехнулся и, наклонившись, поцеловал его в милые пухлые губы. — Если сделаешь мне минет, то познакомлю. — Бесишь! Не умею я! — он обиженно толкнул меня в грудь. — Учись уже! Хватит отлынивать! — я снова обхватил его за шею и поволок за собой. *** С утра я сразу поехал в больницу на перевязку, где меня осмотрели и наложили аккуратный пластырь вместо бинта. Выглядело лучше, конечно, чем с бинтом, но всё равно бесило. Ох, уж этот Дима с его проклятым дыроколом! Когда ехал в офис, немного волновался, даже не знал, как мне теперь с этим Димой разговаривать. Плюс мне жутко хотелось узнать, что там за история с изнасилованием была. Возможно, если бы я узнал подробности, то многое бы могло прояснится. Осторожно вошёл в свой кабинет, но там никого не было. Кстати, канцелярское оружие тоже пропало, а я уже было хотел приехать и демонстративно его выкинуть в окно. Хотя это был бы опасный манёвр, так можно и ненароком убить кого-нибудь. В общем, убедившись, что Димы нет, я отправился к Константину. — О, боже, Никита! — воскликнула Алёна, увидев меня. — Ты как? Всё в порядке? — Жить буду, — я улыбнулся. — Дыроколом меня не убить! — Я, кстати, его выбросила, — она нервно прикусила губу. — На всякий случай. — Спасибо! — я даже рассмеялся. — Я хотел сделать с ним тоже самое. Кстати, Дима ещё не приходил? — Нет ещё, не видела его сегодня. — А босс у себя? — Да и он просил тебя зайти, сразу как появишься. — Ну я пошёл. — Удачи! Я постучал в дверь и вошёл в кабинет. — О, Никита! Ты пришёл! — Константин сразу поднялся и подошёл ко мне. — Как ты? — Вроде нормально, — я пожал плечами. — Да уж, — он внимательно посмотрел на пластырь, — ты уж прости его. Дима явно перегнул. Точно всё в порядке? Если что, всё лечение я запишу на счёт компании. Если останется шрам, можно ведь… — Так, а… — я перебил его, — а где Дима? — Я его отправил на неделю отдохнуть. В загородный дом, — он кивнул в сторону лоджии. — Курить пойдёшь? Давай, идём. Я тебе как раз всё расскажу. — Эм… — я последовал за ним, — кстати, а что там за история с изнасилованием? Мы прошли к открытому окну и закурили. — Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. — Жаль, что вы мне раньше об этом не рассказали. Всё-таки мы с Димой работаем вместе. — Извини, это семейные дела. Не хотел тебя посвящать, да и Диму смущать… В общем, если кратко, всё это случилось из-за Марка… — А я говорил, что он какой-то мутный! — не выдержал я. — Постой! Ты не так понял. Сам он тут ни при чём. Одна студентка Марка, похоже, слетела с катушек и начала его преследовать. Марк, конечно, ей отказал, но она реально оказалась сумасшедшая. Узнала, что он встречается с Димой и подослала двух ублюдков. В общем, Дима ушёл в клуб с другом, кажется Илья его зовут, но не важно. Они сессию пошли отмечать. И там Диме что-то подмешали, отвезли его куда-то на пустырь и изнасиловали. Сняли всё на видео и отправили Марку. — Чего?! — сказать, что я был в ахуе, это ничего не сказать. — И что сделал Марк? — На самом деле, лучше бы он ничего не делал. Или обратился сразу в полицию. Но он нашёл этих двоих и избил до полусмерти. Ему, конечно, тоже досталось, сам видел, что у него с рукой. Закончилось всё тем, что на него повесили обвинения, но он никак не объяснял свои действия. Защищал Диму. Не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что с ним сделали, и тем более чтобы кто-то увидел это видео. В общем, Марку грозило три-пять лет тюрьмы за жестокое избиение. Тогда Дима пришёл ко мне, чтобы попросить деньги на адвоката. — И вы согласились? — Да, но с условием, что теперь Дима будет работать на меня. Так вот оно в чём дело! А я всё гадал, почему он вдруг начал работать на своего отца, которого всегда ненавидел. — Выходит, он теперь у вас в рабстве? — я нервно сглотнул. — Ну что ж ты, сразу в рабстве. Это было моё условие и он согласился. Зато Марка выпустили и все обвинения с него сняли. — И как долго он будет у вас работать? — честно говоря, у меня от всей этой истории тряслись поджилки, и я чувствовал, как на моей шее вздуваются вены. — Пока не отработает долг. — И большой долг? — Приличный. — Ясно. Я тяжело дышал. Это было нечестно! Вся эта ситуация! Блядь, я готов был выплатить этот чёртов долг лишь бы Дима жил, наконец, той жизнью, о которой всегда мечтал. — Только ты в это не лезь! — Константин ткнул меня пальцем в грудь. Он явно заметил моё состояние. — Это наши с ним дела. Как видишь, я его не загружаю. Сейчас он отдохнёт, порисует свои картины и вернётся. Эта компания в будущем перейдёт к нему, пусть он хотя бы поймёт, как тут всё устроено. — Всё равно… он этого не хочет. Вы же знаете! — Ты же хочешь быть с Димой? — вдруг спросил он. — Почему вы спрашиваете меня об этом? — я растерялся. — Я почти уверен, что Марк откажется от работы. Тогда в моих интересах, чтобы с ним встречался ты. Дима мне рассказал, что между вами уже что-то было. — Правда? — я почувствовал, как мои щёки покраснели. — Так было? Или нет? — Да. Но мы целовались только… — я ещё больше смутился. — Значит, ты ему нравишься, — Константин улыбнулся. — Так и что… вы хотите сделать? — неуверенно спросил я. — Рассаживать я вас не буду. И в Америку я сам полечу. Давно пора посмотреть, что там творится. А ты здесь будешь за главного. Дима под тобой. Даю тебе полную свободу действий. У меня аж живот свело от такой новости. — В каком смысле полную? — Отзваниваться, конечно, будешь каждый день, но всё будет под твоим контролем. С Димой тоже можешь действовать смело. Марк мне нравится, но… лучше, если Дима будет с тобой. Только давай без грубостей! По-старинке. На свидание его пригласи или ещё чего-нибудь. — Ага, с ним-то без грубостей… кто ещё кому грубит, — недовольно буркнул я. — В общем, без драк, ладно? — Попробую, — тихо ответил я и отвёл взгляд. — Ладно, с этим решили. Раз Димы нет, на этой неделе придётся тебе хорошо поработать. Нужно подготовить всё к моей командировке. И ещё о встрече на следующей неделе помнишь? — Ах, точно! — Там полный пиздец! Так что будь готов работать сверхурочно. — Понял. И вот так началась моя адская неделя. Что тут скажешь, пиздец подкрался незаметно. Домой я стал возвращаться поздно и вымотанный до усрачки, так что на общение с Андреем времени почти не оставалось. Плюс иногда я приходил, когда он уже спал. У меня даже не было сил на секс, да и вообще в свете последних событий, мне вообще не до него было. Всё-таки босс вдруг решил мне доверить всю компанию. Этот факт просто выносил мне мозг. Я буду управлять огромной корпорацией. Сам! Всего одну неделю, но всё же! Наверное, это можно сравнить с чувством, когда учительница выбирает вдруг тебя из всего класса и говорит: «Так, я отойду на десять минут, а ты будешь за главного. Дети, все слушайтесь Никиту!», а потом уходит. И ты такой сидишь важный, блядь, только вот, что делать дальше, понятия не имеешь. Н-да. Ну и дела! Во вторник мне ещё нужно было съездить за тачкой. Так что вырвался на обеде и пока ждал подготовку всех документов, думал о том, что вообще в моей жизни творится. Как минимум, я не мог отрицать тот факт, что Константин дал мне благословение на то, чтобы я встречался с Димой. Но с чего начать? Может позвонить ему? У меня было как минимум пятнадцать-двадцать минут и решил, что, была ни была, позвоню и узнаю, как он там вообще. Ну хотя бы извинюсь, с чего-то же нужно начать. Трубку он поднял со второго гудка. — Алло, — услышал я его тихий голос. Хм. Может Марк рядом? — Привет, можешь разговаривать? — Да… подожди немного… — я услышал какое-то странное шуршание. — Что случилось? — звук его голоса изменился. — Ты установил громкую связь? — предположил я. — Да, у меня руки заняты, — ответил с какой-то озадаченностью он. — Я тут рисую. — Ты один? — Да. — Что ты рисуешь? — Озеро и уток… ты даже не представляешь, в какой я сейчас глуши, — по интонации я понял, что он улыбается. — Но здесь очень красиво. Я постарался представить и даже ощутил некую зависть. Тоже захотелось в отпуск. Подальше от таблиц, отчётов и командировок. Куда-нибудь в глушь, к Диме, озеру и уткам. — Хочу к тебе. Там у тебя, наверное, здорово. — Да… здесь очень классно… ну, не считая роя комаров, которые кружат надо мной — они здесь просто огромные, похожи на монстров, — недовольно пробормотал он. Я усмехнулся, представив этих чудовищ, а после с волнением сказал: — Если честно, я переживал за тебя… столько раз хотел позвонить. Эти раны на твоем теле — я не могу забыть об этом. — Не стоит об этом волноваться, — его голос казался весёлым, — эти раны быстро заживают… это специальные стеки… — он вдруг замолчал, будто взболтнул лишнего и спустя пару секунд добавил: — Забей, в общем. — Забей, — игриво передразнил я его, а после продолжил уже серьезным тоном: — Значит, тебе нравится такое? Любишь насилие? — Вроде того… — тихо ответил он, а после сразу сменил тему разговора: — Ты, кстати, как? Я ведь… в общем… тогда ударил тебя сильно… — кажется, ему было стыдно. — Нормально, — протянул я, — ну, не считая того, что ты мне бровь рассек и мне наложили шесть швов. — Извини… Просто я тогда, правда, не в настроении был… — в голосе звучали нотки вины. — Я понял уже, что под горячую руку попал, — я вздохнул, — не переживай. Не стоило мне тогда тебя трогать. Кстати, — я решил быть с ним откровенным, — твой отец рассказал мне про то, что случилось с тобой… и про то, что ты на него работаешь из-за того, что деньги у него занял. Так, значит, ты потом уйдешь из компании? — Да, — на этот раз его голос звучал твёрдо, — я хочу идти своей дорогой. — А ты сильнее, чем кажешься, — я улыбнулся, — я так и знал, когда впервые тебя увидел, что совсем не такой, как твой отец и, что по жизни другим путем пойдешь. Я знаю, что ты бросил менеджмент, ушел из дома и стал жить, так, как тебе хочется — это похвально. — Думаешь?.. — сомнением в голосе спросил он. — Знаешь, если честно, в последнее время я часто думаю о том, что, возможно, я ошибся… Может быть, мне не стоило ставить свои мечты превыше желания своих родителей. Я ведь не хочу разочаровывать их. — Не говори ерунды! С чего ты решил, что разочаровал их? А то, что ты один из лучших в Академии — разве это не повод для их гордости? Да и заметно, как тебе тяжело дается эта работа, ты словно не в своей тарелке… а сейчас… там в своей глуши, ты счастлив? Ты ведь чувствуешь себя счастливым, когда рисуешь? — Да… — ответил он, но без какого-либо энтузиазма. — Прозвучало как–то грустно… всё в порядке? — взволнованно спросил я. — Не знаю, как тебе сказать… я просто… я устал от противоречий внутри себя, — он вдруг стал со мной откровенным, — я сегодня искал это озеро… — его голос дрогнул, — искал его… словно себя пытался найти… такого, каким я хотел бы быть… свою идеальную жизнь, такую же как это озеро. И, знаешь, когда я не мог его найти, я чувствовал себя таким потерянным, словно ищу что-то, чего не существует, а потом… я увидел его… и заплакал, — он вдруг замолчал. — Почему ты заплакал? — осторожно спросил я. — Наверное, потому… что понял, как трудно мне будет идти по своему пути — к этому озеру, которое и есть то настоящее, что я хочу видеть перед собой. Ведь всё постоянно складывается не так, как я хочу… и, даже, если это прозвучит эгоистично… разве я не имею право быть счастливым? Почему все, даже самые близкие мне люди… — он снова замолчал. И на этот раз молчание было долгим. — Дима. Дима?! Что произошло? — я попытался вернуть его в диалог. — Я не м-могу… рассказать… — наконец, я вновь услышал его голос. — Марк? Дело в нем? Он тебя обидел? Дима ничего не говорил, я лишь слышал его взволнованное дыхание. — Хочешь, я приеду? — тут же предложил я. — Нет! — вдруг резко выкрикнул он. — Не надо… только хуже будет… Что значили эти его слова: «Только хуже будет?» Выходит, они с Марком поссорились? — Тогда позвони мне завтра, ладно? — попросил я. — Хорошо. — И, вообще, звони мне, когда захочешь, договорились? — Угу. И тут я увидел, как сотрудник салона подал мне знак, что документы для машины готовы. — Сейчас мне нужно идти… я так рад был слышать тебя, — я действительно был счастлив, что мы с Димой так хорошо поговорили. — Прошу, береги себя… Всё будет хорошо. Обязательно! — Да… — неуверенно ответил он. — Ну, тогда… пока? — Пока. «Блядь! — я нервно поднялся с кресла и последовал вниз, где мне должны были отдать ключи от машины и, собственно, вручить сам автомобиль. — Какого хуя там у Димы происходит? Что этот садист с ним делает? Нужно скорее забрать Диму себе! И как только он будет моим, я закрою нахуй этот долг, освобожу от этого рабства и дам ему всё, что он только попросит!»