Бессовестный

*** Если что-то кажется сложным, это нужно упростить. Длинный путь — поделить на отрезки, рабочую задачу — разбить по шагам и приоритетности, но, если речь идёт о чувствах… как быть в этом случае? Возможно ли проще относится к любви? И есть ли способ, чтобы её измерить, чтобы выстроить верный алгоритм? Ведь она либо есть, либо её нет. Может быть, здесь секрет лишь в том, признаёшь ли ты свои чувства? Но, если я дам им эту оболочку «признания», что-то станет проще или же, напротив, всё усложнит? Дима ушёл и высокий стул, на котором он сидел, теперь сиротливо стоял рядом, возможно, ещё сохраняя тепло его тела. По крайней мере, мне со стороны он всё ещё казался тёплым, окружённый приятной аурой его недавнего присутствия. Я оглянулся через плечо, где мы недавно расстались, и несколько секунд смотрел на ступеньки уходящие наверх. Почему я не сказал ему, что люблю? Почему не потребовал, чтобы он остался? Может быть, на самом деле, я этого не хотел? И, если я ему признаюсь, что-то изменится? А он… вообще, меня любит? Почему я никогда не думал об этом? Если «да», то моё признание всё упростит. Если «нет», то какой в этом всём смысл? Выходит в формуле отношений важны два знаменателя. Всё будет просто, если это взаимно. Но Дима никогда не признавался мне в любви. Получается… я должен его об этом спросить: сам-то он хочет быть со мной? Поднявшись, я расплатился картой, а наличкой оставил чаевые. После попрощался с барменом и отправился на улицу. Не выбирая направление, я просто бесцельно шатался по району, решив, что мне нужно разгрузить голову. Как обычно, прохожие провожали меня любопытными взглядами: даже мой обычный прикид не скрывал моей природной привлекательности, плюс этот высокий рост. Я понимал, что невольно притягивал взгляды, но всё равно раздражался, хотя внешне старался этого не показывать. Даже одаривал некоторых своей фирменной ухмылочкой. В какой-то момент забрёл на пустынную дорожку ведущую в небольшой парк. Деревья перешёптывались от лёгкого порыва ветра, а небо затягивало тёмным. На часах было уже половина десятого. Прошёл почти час с того момента, как Дима вернулся домой. Впереди на узкую асфальтированную дорожку, где разойдутся только двое, приземлилась ворона. Самая обычная такая ворона: серая с чёрным, острый клюв и маленькие круглые глазки. Сложив по-деловому крылья за спиной, она, комично переваливаясь с бока на бок, пошла мне навстречу. Двигалась уверенно, но взгляда с меня не сводила, будто готовясь взлететь в любой момент. Примерно в метре от меня она остановилась и, замерев, уставилась на меня чёрными глазами-бусинами. — Чего? — я встал перед ней, сложив руки в карманах и начал пристально на неё смотреть. — Тоже будешь на меня пялиться? Ворона ничего не ответила. Даже клюв не попыталась приоткрыть, чтобы что-то мне прокаркать. Также, по-деловому сложив крылья за спиной, смотрела и будто чего-то ждала. — Хочешь сказать, дальше мне идти не следует? — я усмехнулся. Ворона моргнула, а после развернулась и пошла в обратную сторону. Надо же, какая умная, всё она знает. А может, это я дурак, что решил будто умею разговаривать с птицами. Но, в конце концов, ворона была права: мне стоило вернуться. Что-то неспокойно как-то на душе. Дима, конечно, вроде адекватный парень, только вот его отношения с Марком, выходят за всякие грани моего понимания. Как бы он глупостей не натворил, нельзя его одного оставлять. Я шумно вздохнул и поплёлся обратно, всё ещё думая о странной вороне. Ранее я уже рассказывал о своей интуиции, но в моей жизни присутствовала не только она, вот и такие моменты тоже нередко случались. Какие-то странные знаки. Хотя, возможно, делал бы вид, что их не замечаю, может быть, и реже попадались. И тут я почему-то подумал о своей Тойоте на офисной парковке. Не стоило мне менять машину. Опять меня окутало дерьмовое предчувствие! И почему я сейчас вдруг о ней вспомнил? Ах, да! Однажды я увидел, как на её крыше сидит ворона. Обосрала мне лобовое стекло, тварь эдакая! Но да ладно, хватит о птицах, нужно зайти к Диме. Не усну, если не буду уверен, что он в порядке. Я быстро нашёл нужный дом и, приложив свой ключ от подъезда к домофону, сразу вошёл. Известный трюк: если дома от одного застройщика, ключи часто могут совпадать по настройкам. Я даже невольно улыбнулся: надо же, мы с Димой оказались соседями. Всё ещё не мог поверить в это совпадение. На самом деле, было как-то даже приятно, что мы так близко живём. Поднявшись на семнадцатый этаж, я настойчиво надавил несколько раз на кнопку звонка. Дима открыл не сразу, наверное, с минуту копошился. В итоге, дверь всё же распахнулась и я увидел его. Глаза красные и опухшие, а лицо всё в слезах. Одной рукой держался за дверь, а второй растирал свой шмыгающий нос. Ревел, значит. И, похоже, ещё и пьяный в стельку. Таким я его видел впервые. Совершенный во всех смыслах, он даже в таком виде казался мне до чёртиков красивым. На нём была всё та же красно-белая футболка с длинными рукавами. Белые волосы слегка растрёпаны. Щеки все во влажных разводах с яркими полосками алкогольного румянца. — Смотрю твоя попойка в одиночестве в самом разгаре, — я выдавил из себя улыбку, — ничего, если я её испорчу своим присутствием? Можно войти? — Входи… — тихо сказал Дима и отступил назад. В его синих, обычно живых глазах, будто образовалась пустота. Физически он смотрел на меня, но казалось, что он смотрит насквозь, куда-то далеко — туда, где были в этот момент его мысли. Интересно, что я пропустил? Совсем недавно Дима таким не был. Он, конечно, выражал желание напиться, но… он был Димой, каким я его знаю, а это будто совершенно другой человек. Продолжая украдкой смотреть на него, я разулся и прошел в комнату. Дима медленно последовал за мной. Тогда я развернулся и пристально посмотрел в его зарёванное лицо: — Дай гляну, — приподнял выше за подбородок его голову и вслух заметил: — Выглядишь паршиво. Что же случилось за последний час? — Всё нормально… — несовсем внятно произнес он, отступил назад, и, качнувшись на ногах, почти потерял равновесие, но я во время успел его подхватить. — Господи, да сколько же ты выпил?! — я обнял его и прижал к своей груди. — Одну бутылку, — пробормотал он, его губы касались моей футболки. — Водки, что ли? — я улыбнулся, зарываясь пальцами в его светлых волосах. — «Мартини»… — Ну, ты даёшь! Чуть больше часа ведь прошло только, как ты из бара ушёл. Как ты так успел? — я искренне удивился. — А я из горла пил… — Дурында, ты! Давай, шагай в душ, — я потащил его за собой. Мы пошли в ванную, если это можно так назвать, так как Дима еле плёлся, и мне пришлось буквально его тащить. Выпустив его, я убедился, что он не падает и начал стягивать с него футболку. — Я и сам могу, — возмутился тут же он, и стал неловко толкать меня руками. — И, чего ты, вообще, припёрся? Я тебя не звал… — Переживал за тебя! Вдруг ты тут уже на табуретке с петлей на шее стоишь! — резко высказался я. — Мог бы не беспокоиться — склонностью к суициду я не страдаю, — промычал он и принялся стягивать с себя футболку, но в итоге запутался в ней и чуть не грохнулся, и мне снова пришлось его ловить. — Ладно, хватит геройствовать, — сказал я, помогая ему раздеться. — Ясно ведь, что сам ты не справишься. Дима перестал брыкаться, и я снял с него футболку, а после стянул джинсы, но когда потянулся к трусам, он, как ошпаренный отскочил от меня и чуть ли не прокричал: — Нет! Дальше я сам. Всё, вали отсюда! — он указал мне на дверь. — Ещё чего! — я усмехнулся. — Чтобы я потом твой труп от ванной отскребал? Ну, уж нет, я сам тебя помою, и отказ не принимается. После чего подошёл к нему, обнял, прижав его слабое тело, и прошептал: — Я же сказал тебе, что не обижу. Не бойся меня, — я стал гладить его по спине и ощутил лёгкую дрожь. — Дрожишь? Замёрз, наверное? Давай, скорее помою тебя и ляжешь под тёплое одеяло? Ладно? Больше убегать не будешь? Дима несколько секунд молчал, но после всё же тихо ответил: — Не буду… — Вот и хорошо, — я выпустил его из объятий и, наклонившись, стащил его трусы вниз. Внутри всё затрепетало от волнения. Я впервые видел его полностью обнажённым. И как я не пытался бороться с собой, внутри начало нарастать возбуждение. Дима смутился, прикрыл свой пах руками и отвернулся в сторону. Он всегда так мило стесняется. — Давай, — я нежно взял его за руку под локтём и помог забраться в ванну. Потом открыл кран, настроив воду, и переключил смеситель на душ. Струи воды тут же начали ласкать его тело. — Плескайся пока, — сказал я, задернув наполовину шторку, — я сейчас разденусь и к тебе приду. — Разденешься? Зачем? — услышал я обеспокоенный голос Димы. — Помою тебя, а иначе вся моя одежда промокнет, — объяснил я, снимая с себя рубашку и футболку. — Помыться я и сам могу! — решительно сказал он, одной рукой всё ещё прикрывая свой член, а второй — пытаясь задернуть шторку до конца, но она, как на зло, никак ему не поддавалась. — Видел я уже твою самостоятельность, — хмыкнул я и потянулся к ширинке. Дима тут же стыдливо развернулся ко мне спиной. Видимо, вспонил, что я не ношу трусов. Какой всё-таки он застенчивый. Выходит, у него реально секс только с Марком был? Это даже мило, что он такой невинный. Я поднялся в ванну и понял, что точно не смогу сдержать свою эрекцию, уж очень сексуально он выглядел. С полки я взял гель для душа, обильно выдавил на ладони и, скользя по желанному телу, принялся его намыливать: сначала плечи, потом спину, грудь, живот. Член трогать не стал, вернулся к пояснице, и потом стал ласкать ягодицы. И когда мои пальцы начали ласково скользить между двух половинок, он напрягся и, будто задержав дыхание, упёрся руками в прохладный кафель. Я улыбнулся, так как понял, от чего такая реакция. У него внутри снова была анальная пробка. И мне сразу захотелось сделать что-нибудь развратное, тем более, что я уже был на взводе. — Это, я думаю, можно убрать, — ласково прошептал я ему на ухо. После чего опустился на одно колено, раздвинул его ягодицы и, зубами обхватив блетящий камень, медленно вынул из него пробку. — Ни… Никита… — застонал Дима, проскальзывая руками по влажной стене. Его ноги задрожали. Я выронил пробку на дно ванной и вцепившись пальцами в его ягодицы, ещё шире развёл их и принялся вылизывать его анус. Дима поддался назад и застонал. Очевидно, такая ласка ему была очень приятна. Хотя мне и самому нравилось вот так доставлять ему удовольствие. И я буквально наслаждался процессом, орудуя там своим языком. Но признаюсь честно, таким я занимался редко, лишь с теми, к кому я испытывал одно определённое чувство — животный интерес узнать — каков он на вкус. И больше всего меня интересовал вкус спермы, поэтому мне было необходимо любыми способами довести его до оргазма. Ногти уже впивались в кожу его ягодиц, язык проваливался в горячую дырочку, а Дима весь изводился от стонов. Я ощутил, что он уже близок к финалу, сразу резко засунул в него два пальца, так что он вскрикнул, но не отстранился, а будто ещё больше подался назад. Свободной рукой обхватил его стояк, чувствуя в своей ладони его твёрдость и принялся дрочить. Теперь трахая его пальцами и надрачивая его член, я был весь в предвкушении разрядки. И лишь ощутил, что он готов кончить, сразу убрал руку и обхватил губами головку, откуда сразу брызнула тёплая солоноватая жидкость, которую я принял в себя всю до последней капли. Когда всё закончилось, ноги Димы подкосились и он присел рядом, навалившись на меня всем весом. Его дыхание ещё восстанавливалось. Я поцеловал его плечи, шею, влажные щёки. Потом острожно усадил, снова намылил тело, волосы хорошо промыл шампунем, а после острожно смыл пену и подал ему руку, чтобы помочь подняться. Помог ему вылезти из ванны, вытер себя и его. Сам обернулся полотенцем, а его укутал в махровый халат. После чего отвёл его к кровати. — Мне нравится твой вкус, — сказал с улыбкой я, укрывая его одеялом, — помнишь ты спрашивал меня о моих странностях, так вот — я фетиширую на сперму, если это можно так назвать. — Да, ты извращенец, — буркнул он, кутаясь в одеяло и устраиваясь на боку. — Ты обиделся на меня? — я прилег рядом, чувстуя, что Дима вдруг отстранился от меня. — Фактически я ведь тебя не трахнул, это всего лишь была безобидная мастурбация… Святое местечко, где только он побывал, я лишь немного подразнил… — Ты воспользовался мной, — всё-таки он злился. — Кто еще кого использовал, кончил только ты из нас двоих, — я усмехнулся. — Зато ты утолил свою фетишистскую жажду, — хмыкнул недовольно он, — ты ведь ради этого все затеял? Хотел попробовать, каков я на вкус? — Возможно, — с улыбкой сказал я, вспоминая его приятные стоны, а после распахнул одеяло и забрался ближе к нему. — Эй! Тебе сюда нельзя! — возмутился Дима, упираясь руками в мою грудь. — Тише, я просто хочу… — я потянулся к нему и, сразу накрыв его губы своими, нежно поцеловал. Не мог больше терпеть. На самом деле он был прав, я утолил свою фетишистскую потребность, только вот трахнуть его я от этого хотел не меньше. Мой член уже изнывал от желания войти в него. Я до мурашек жаждал продолжния. Стаскивая с него халат, я гладил изящное тело, продолжая наслаждаться вкусом его губ. Плевать! Пусть потом меня ненавидит, говорит, что я им воспользовался. Я слишком долго этого ждал. Так хочу войти в него, что крыша сейчас поедет. В итоге скинул одеяло, распахнул на нём халат, наслаждаясь изгибами его прекрасного тела, стал целовать грудь, облизывать соски, опускаясь всё ниже. Его член, как и мой, был твёрдый и явно жаждал продолжения. — Тебе не нужна боль, — тихо сказал я, покрывая поцелуями его плоский живот, — и я докажу тебе это, — я опускался ниже к его лобку. Лизнув головку его члена, я обхватил её губами и стал нежно посасывать. Дима издал звучный стон, впился пальцами в мои плечи и стал часто дышать. Но тут произошло то, чего я не мог ожидать. Дима вдруг вырвался, перевернулся, встал передо мной раком, вытянул руки вперёд так, будто показывая, что они у него связаны и на выдохе сладким голосом простонал: — Войди… в меня… И не смотря на то, что он выглядел до жути соблазнительно и его дырочка была полностью в моей власти, мой мозг тут же подал мне сигнал, чтобы я немедленно остановился. Дима стоял передо мной в позе подчинения, готовый принять мой член. Анус его был расслаблен и явно желал, чтобы я немедленно в него погрузился. Значит так его воспитал Марк. Все действия его были отточены до механизма. Всё это меня ввело в какой-то ступор. Всё моё желание вдруг улетучилось. Член сразу начал падать. Я его не хотел. Не то чтобы, совсем не хотел, но не хотел именно таким образом. Я к такому не привык. На языке моего сексуального опыта, это было что-то ненормальное. — Вот это дрессировка… — расстерянно пробормотал я, глядя на свой уже вялый член, — ладно, иди ко мне, — я подполз выше, схватил его за руку и потянув на себя, обнял его дрожащее от возбуждения тело. — Почему… ты остановился?.. Ты ведь этого так хотел… — он прижимался ко мне, обхватив мою спину, погружал ногти глубоко в кожу и глубоко дышал. Он был будто под каким-то гипнозом, и всем телом ощущал, насколько сильно он был возбуждён. Но это было не то возбуждение, которое высвобождается от чувств, что-то другое. Будто я нажал на кнопку и он включился. — Но не так… — я нежно перебирал его светлые волосы. — Я не хочу трахать тебя словно ты мой раб, или в какие игры вы там играете со своим садистом… — Тогда сделай это так, как ты хочешь… — Дима ещё сильнее ко мне прижался, больно впиваясь ногтями в плечи. Он так вцепился, что я даже растерялся от этой его внезапной перемены. — Ты чего вдруг перестал сопротивляться? — я нервно сглотнул. — Это как-то стра… Но он не дал мне закончить фразу, накрыл мои губы своими, обхватил шею и стал заваливаться на спину, увлекая меня за собой. Но меня не оставляло ощущение, что всё, что он делал было не от любви и страсти, а словно от какого-то отчаяния. И тут я вспомнил то, как он открыл передо мной дверь — стоял весь в слезах с отсутствующим потухшим взглядом. За тот час, что мы не виделись что-то случилось. И я был уверен, что именно это событие вызвало в нём перемены и заставило его так себя вести. — Стой, — я делал попытки отлепить его от себя, но он снова и снова впивался в мои губы, — да, постой ты! — наконец, я вырвался из его хватки. — Что же всё-таки произошло? Расскажи! Дима вдруг остановился и удивлённо посмотрел на меня, будто, наконец, пришёл в себя. После чего вдруг смущённо покраснел, отвернулся в сторону и тихо произнёс: — Ничего… Он лежал передо мной на спине, полностью обнажённый, опираясь на локти и широко раздвинув свои ноги. Как говорится, бери — не хочу. Но проблема как раз была в том, что в данный момент я его больше не хотел. Не то, чтобы совсем пропало к нему влечение, но сначала я желал выяснить, что у него вообще на уме. Я ведь за этим и пришёл — понять, чувствует ли он вообще ко мне что-нибудь. Или же я всё себе придумал. В общем, мне нужно было как-то его разговорить и я, видя, как он весь горит от желания, ничего не придумал кроме как… — А, если так, — я засунул два пальца в его задний проход и начал медленно его ими трахать. Его дыхание вновь стало учащенным, он сексуально прогнулся в пояснице, раздвинул ноги еще шире и упёрся затылком в упругий матрас. Пиздец! Он просто секс-машина. Марк явно над ним хорошо поработал. — Рассказывай, — сказал я, вынимая пальцы. — Ещё… — начал умолять Дима. — Пожалуйста… — он снова был будто погруженный в транс. — Рассказывай! — рявкнул я. Дима вздронул от тона моего голоса, осторожно посмотрел и, выдержав довольно приличную паузу, всё же начал тихо говорить: — Я позвонил Марку… и попросил у него прощения, умолял его не уезжать… — тяжело дыша, продолжал он, глядя на мою руку, которая застыла между его ног, — но он сказал, что все кончено… а ещё… — из его глаз покатились слёзы и он звучно шмыгнул носом. — Что? Что он ещё сказал?! — я продолжал вести себя с ним грубо. Понял, что только такое поведение сейчас может на него действовать. — Не сказал… Сделал… Он был… не один… — признался он, завалился на бок, сведя ноги, и обнял себя руками. Всё ясно. Дима всё ещё любит Марка. А я… лишь способ отвлечься или отомстить. Значит Марк изменил ему, теперь и Дима готов на измену. Если раньше, он сопротивлялся и хранил верность, то после этого разговора между ними всё изменилось. И теперь выбор за мной: я могу заняться с ним сексом, о чём так долго мечтал, и тем самым дать ему отомстить. Или же отвергнуть его и постараться понять его истинные чувства. Я выбрал второе и, издав тяжёлый вздох, накинул на Диму одеяло и поднялся с кровати: — Я домой, — мой голос звучал твёрдо. — По-почему? — Дима поднял на меня взгляд больших глаз, в которых застыли слёзы. — Мне тоже не нравится, когда меня используют. Педики, которых я обычно трахаю, хотя бы делают это со мной из-за желания, а не от отчаяния, — я направился в ванную, где остались мои вещи. Там я умылся, быстро натянул шмотки, а после вернулся к кровати, где на краю лежал Дима, кутаясь в одеяло. Он не спал. Может быть, когда-нибудь у нас что-то и получится, подумал я, но точно не сегодня. Дима сам сказал, что не хочет быть для меня экспериментом, и по сути был прав. Всё-таки я был не уверен, что вскоре после начала наших отношений, не начну ему изменять. Но, если его условие в том, чтобы я любил только его, то почему я не могу ожидать от него того же? Где гарантия, что он не вернётся к Марку, если тот снова его к себе поманит? Кто я для Димы? Любимый человек или всего лишь инструмент, чтобы на какое-то время заглушить боль их расставания. Как и он сам, я не собираюсь быть персонажем второго плана. Нам обоим нужно ещё время, чтобы во всём разобраться. Осторожно присев на край кровати, я нежно погладил Диму по плечу: — Завтра можешь не приходить на работу, отдохни, толку от тебя всё равно никакого не будет, — я вздохнул. — И ещё, хочу дать тебе один совет — сходи к Марку и поговори с ним лично — нельзя вот так по телефону отношения разрывать… Если хреново будет — звони, я всегда готов тебе помочь. Я хотел было подняться с кровати, но Дима повернулся ко мне и накрыл мою руку своей ладонью: — Скажи честно, зачем ты приходил ко мне сегодня? — он выжидающе посмотрел на меня. — Я тебе уже говорил, — я нервно сглотнул, понимая, что он уже обо всём догадался. — Та история про суицид? — с сомнением в голосе произнёс он. — Это чушь. Я не верю… Я решил, что ты хотел соблазнить меня, пока я пьян, и все шло к этому, но, когда я был готов отдаться тебе, ты вдруг передумал. Выходит, была другая причина… — Не выдумывай… — я кисло улыбнулся. — Давай, лучше закрывай свои глазки и спи, — я приподнялся и поцеловал его в щёку. — Почему ты не хочешь рассказать мне? — тихо спросил он, осторожно глядя на меня. Я поднялся: — У тебя и так каша в голове, не хочу еще больше запутывать тебя. Разберись с Марком… поговори с ним, а потом я расскажу тебе, зачем приходил, — я отправился в сторону выхода. Но тут услышал громкий голос Димы за спиной: — Нет! Я хочу услышать это сейчас! — оглянувшись я увидел, что он сел в кровати и в ожидании смотрел на меня. — Ты ведь уже всё понял, ведь так? — с улыбкой спросил я. — Думаю, да… — тихо сказал он. Я посмотрел в пол, шумно вздохнул, а затем признался: — Когда ты ушёл из бара… я сразу почувствовал всё то, о чём ты мне там говорил… Если бы ты снова задал мне тот вопрос, я бы ответил иначе. Когда ты спросил: «Зачем мне оставаться?», я бы сказал… — я поднял на него взгляд, — потому что я… люблю тебя. Дима ничего не ответил, лишь продолжал смотреть на меня, прижимая край одеяла к своей груди. И мне от этого стало ужасно паршиво. Он не признался в ответ. Не сказал: «И я тебя люблю». Просто промолчал. Выходит, обмен не равноценный? Я не стал долго дожидаться, что он что-то ответит или требовать этого ответа от него, а просто ушёл. Вышел за порог, спустился на первый этаж и вскоре оказался на улице. В голове всё смешалось. Я закурил. Замерев на месте, смотрел куда-то вдаль, вдыхал и выдыхал табачный дым, и так по кругу. И мысли были совсем неподходящие. Я думал о его красивом теле, нежных губах, вкусе его спермы. Впоминал как пахнут его волосы и как приятно он стонет от возбуждения. Я буквально растворялся в этих воспоминаниях, будто заново переживая эту призрачную близость с ним. Мой член снова стал твёрдым и, упираясь в ширинку, будто говорил мне: " И что же ты его не трахнул, когда была такая прекрасная возможность?». Точно… я подумал о его анусе, который просто умолял меня войти, когда Дима встал в позу подчинения. Такой идеальный. И внутри него так тепло… Я встрепенулся, удивляясь своим же мыслям. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что никого на улице нет, я обхватил свой член рукой сквозь ткань джинсов и с силой сдавил его: «Успокойся уже! Хватит!» И, действительно, почему же я ушёл? Просто я тоже хотел любви. Его любви. Но, кажется, её нет и, скорее всего, уже не будет. *** Вернулся домой почти за полночь. Ещё в коридоре заметил, что в гостиной горел свет. Когда вошёл в комнату, увидел, что Андрей не спит. Он сидел на высоком стуле, подтянув одну ногу к себе, смотрел какое-то видео на ноутбуке и что-то следом записывал в разложенную перед ним тетрадь, на его голове были наушники. Я молча прошёл мимо под его пристальный взгляд, достал из холодильника пиво, открыл и сел напротив по диагонали, так как перед собой он занял почти всё место на столе. Его глаза на некоторое время застыли, внимательно изучая моё лицо, но уже спустя какое-то время, он вернул свой взгляд к экрану и продолжил писать. — Почему не спишь? — спросил я. — Чё? — Андрей стянул наушники с одного уха и вопросительно посмотрел. — Что ты спросил? — Чего сидишь тут? Время видел? — Домашку для курсов делаю, — он кликнул пальцем на пробел, поставив видео на паузу. — А чего сам спать не идёшь? — Пока не хочется. — Что-то случилось? — он медленно стащил наушники со второго уха, и в итоге оставил их на шее. — С Димой поругались? — Можно сказать и так, — я напрягся. Поругались? Не то выражение, конечно, но всё же, между мной и Димой определённо выросла стена. Сегодня я увидел его с другой стороны. И я не могу сказать, что эта его сторона мне понравилась. — Ты выглядишь расстроенным, — заметил Андрей, уткнувшись подбородком в свою голую коленку. — Думаю, это потому что, я расстроен, — я сделал большой глоток пива и посмотрел в сторону. Андрей усмехнулся. Это, конечно, было неуместно, но, думаю, он просто попытался разрядить атмосферу. — Так чего он сделал? — Тут скорее вопрос не в том, что он сделал, а в том, что он не сделал. — И? — лицо Андрея выглядело озадаченным. — Что он НЕ сделал? — Я ему признался, а он ничего не сказал в ответ, — я нервно сглотнул, а после снова принялся пить. — То есть… он тебя не любит? — Думаю, да… — тихо ответил я. — А это важно? — Эм… — я аж втрепенулся, — конечно! — Почему? — он непонимающе смотрел на меня. — Если это не взаимно, то какой смысл? — А как же секс? — Без любви? — И это мне говоришь ты? Ты там, случаем, головой не ударился? — на его лице возникла кривая усмешка. — Всё не так просто, — я убрал бутылку в сторону и растёр лицо ладонями. — Я ведь люблю его! — Ты странный, — буркнул он лишь в ответ. После чего бросил взгляд на экран и снова принялся что-то писать в своей тетради. — Почему я странный?! — Не знаю, — он пожал плечами, а после продолжил выводить ручкой буквы, — что-то с тобой сегодня не так. — И что мной не так? — недоумевал я. — Сам на себя не похож. Не уверен… но мне кажется, ты его не любишь. — Это как? Почему ты так решил? — его заявление возмутило меня. Наконец, он поднял взгляд на меня: — Может быть, ты хочешь его любить… но не любишь. Ищешь в нём Макса, но он не Макс. Так как у тебя было с тем парнем, с Димой не получится. — Намекаешь, что получится с тобой? — Ничего я не намекаю! — фыркнул он. — У нас с тобой тоже ничего не выйдет. Я уже это понял… — Андрей нахмурился и отвёл взгляд. И прежде чем я успел что-либо спросить, он первым задал вопрос: — У вас сегодня был секс? — Ну сексом это сложно назвать… — признался я. — Значит всё-таки что-то было? — он с обидой посмотрел на меня. — Да, но… это не то, чего я хотел. Дима очень сложный человек… он… как бы это сказать… — Да насрать! — резко высказался Андрей. — Об этом я и говорю! — он тяжело дышал. — Тебе плевать, что чувствую я. Поэтому… Он вдруг замолчал, отвернулся и, обняв своё колено, какое-то время смотрел в сторону. Я ждал, что он продолжит, но он так ничего и не сказал. — Поэтому, что? — осторожно спросил я. — Я уеду… — почти прошептал он. — В воскресенье. Я уже нашёл небольшую квартиру, и родители не против мне её оплачивать. С тобой я больше жить не хочу. — Это из-за Димы? — Да. — Но ещё ведь ничего не решено. — У тебя… — У меня? — не понял я. — Ничего не решено у тебя, — он повернул голову в мою сторону и прищурил глаза. — Я для себя уже всё решил. — А сам говорил, что я тебе нужен, — я кисло улыбнулся. — Я ошибался. Эксперименты закончены. Теперь я хочу быть сам по себе. — Опять песня о том, что ты не гей? — Я такой только с тобой. — Хочешь сказать, что я — причина? — Именно, — он закусил губу и стал внимательно рассматривать свои конспекты. — Поэтому я и уеду. Некоторое время я молча любовался его красивым сосредоточенным лицом. После взял бутылку и, допив остатки пива, тихо сказал: — Но я не хочу этого. Не хочу, чтобы ты уезжал. Он покосился на меня: — Мало ли, что ты хочешь или не хочешь. А о том, что я хочу, тебе знать не интересно? — Я могу дать тебе всё. Ты можешь даже не работать. Заниматься тем, чем тебе хочется. — Никит, — он вздохнул, — я думал, что ты уже понял, что деньги меня не волнуют. И вообще, сначала ты говоришь, что у нас ничего не выйдет и я в любом случае уйду, а тут как только Дима отказал тебе, ты сразу переобулся, — Андрей смотрел прямо в мои глаза. — Даже не попытаешься бороться за него? Я осёкся. — Может быть, он ещё не готов был ответить. Об этом ты не думал? — продолжил он. — Чего ты вдруг его защищаешь? — Я не защищаю его. Просто хочу, чтобы ты разобрался в себе. Мне кажется, что ты поставил точку там, где должна стоять запятая. Ты прямо у него спрашивал, что он к тебе чувствует? — Не знаю… — я растерянно пожал плечами, — кажется, нет. — Значит, спроси. *** И как так получилось, что на следующий день я сидел в машине перед подъездом Диминого дома? С утра поехал на работу, быстро разобрал почту, подписал самые важные бумаги, оставив мелочёвку на потом, и сразу вернулся. Про работу думать не хотелось от слова совсем. А точнее мозг был занят совершенно другими мыслями. Я действительно хотел знать, что Дима испытывает ко мне, и пока я этого не узнаю, покоя мне не видать. Я был почти уверен, что Дима последует моему совету и поедет к Марку. Скорее всего проснётся к обеду, а после сразу соберётся и отправится к нему. Накануне вечером он был сам не свой после их телефонного разговора, так что наверняка захочет выяснить отношения лично. Для Димы ещё ничего не закончено. А раз точка не поставлена… Андрей был прав, здесь пока стоит запятая. И пока знак препинания не сменится, мне рассчитывать не на что. Приканчивая одну сигарету за другой, я ждал почти час. Уже думал, что пора бы самому подняться к Диме, но тут он показался сам. На нём была белая футболка, тонкие серые брюки, а сверху синий кардиган. Безусловно, образ завершали класические высокие синие конверсы. Он бросил взгляд в мою сторону и нахмурился. Очевидно, что заметил. Я сразу вышел из машины и отправился ему навстречу. — Что ты здесь делаешь? — тихо спросил блондин, глядя себе под ноги. Он выглядел потерянным. — Жду тебя, — ответил я, складывая руки в карманы офисных брюк. Пиджак и гаслтук я снял и мой образ завершала лишь белая рубашка. — Я решил с тобой поехать. Неважно какой исход разговора будет — я хочу быть рядом с тобой в любом случае. Дима поднял взгляд больших синих глаз. Выглядел на удивление хорошо, и не скажешь, что он вчера еле на ногах держался. — Ладно, — он вздохнул и сложил руки на груди. Кажется, он был взволнован и согласился на мои условия лишь из-за того, что сам понимал, если я буду рядом, ему самому станет спокойнее. — Идём, я подвезу, — я поманил его к машине. — И долго ты меня уже ждешь? — спросил с подозрением Дима, забираясь на пассажирское сидение. — Пару часов, — ответил я накидывая на себя ремень безопасности. Приувеличил немного для драматичности. — А как же офис? — он удивился. — Я с утра там три часа проторчал — отдал все распоряжения и к тебе поехал. Будить не хотел, вот и сидел тут… — я передвинул рычаг передачи и мы двинулись с места. — Ты, кстати, голодный? У тебя дома ведь жрать нечего, может быть, заедем куда-нибудь? — Не хочу есть… — он посмотрел на меня взглядом, в котором читался страх. — Тошнит от волнения… — он приложил руку к животу и его лицо исказилось в гримассе боли. — Бледный такой, — отметил я, — с похмелья-то голова не болит? — Немного, — стыдливо признался он. — Эх, ты, дурашка, — усмехнулся я и одной рукой держась за руль, другой растрепал его светлые волосы. — И как меня угораздило в тебя такого влюбиться? — я убрал руку и задумчиво потер свою шею сзади. К моему лицу тут же хлынула кровь и щеки стали гореть. Дима тоже смутился от моих слов. Он буркнул себе под нос что-то типа: «Не знаю» и отвернулся. Снова проигнорировал моё признание? Или он, как и сказал Андрей, просто пока не был готов ответить мне? Далее мы ехали молча. Будто поставили всё на паузу: на данном этапе обсуждать было нечего. Если разбирать всё по знакам препинаниями, то назовём это молчание пробелом. Дима, очевидно, погрузился очень глубоко в свои мысли. Я мог лишь догадываться о том, что происходило в его голове. И мои предположения, честно говоря, были совсем не радужными. Дима всё ещё любил Марка и он, скорее всего, в этот момент надееялся, что сможет вернуться к нему. А я будто птица-падальщик всё кружу рядом в надежде, что в итоге добыча, когда её добьют, достанется мне. Только вот… — Поворот не пропусти, — услышал я голос Димы. — Точно, — я перестроился в правый ряд и бросил на него виноватый взгляд. Задумался и чуть не проехал мимо. Оставив машину во дворе, мы вошли в подъезд и, уже когда понимались на лифте, Дима посмотрел мне в лицо и с некой острожностью попросил: — Подождешь меня на площадке? — Ладно, — согласился я, — только дверь в квартиру не закрывай. — Зачем? — Ну, мало ли… — я пожал плечами. Честно говоря, я понятия не имел, что может произойти. Глядя на Диму, я вообще не ручался, что он сейчас способен мыслить и действовать адеватно, а про его (бывшего) парня и говорить нечего. И как меня вообще угораздило вмешаться во всё это? Может и у меня с чердаком не всё в порядке? Но интуиция мне подсказывала, что я всё делаю правильно. Я должен был быть в это время в этом месте. Всё внутри говорило: сейчас изменится многое. Что именно, я не знал, но меня жутко тянуло в это место. Я думал об этом с самого утра как проснулся: «Я должен поехать с Димой». И вот сейчас мы точно приближались к точке, а может и вовсе — к восклицательному знаку. Дима вошёл в квартиру, воспользовавшись ключом, и скрылся, оставив дверь чуть приоткрытой. Я же, откровенно нервничая, закурил сигарету прямо на лестничной площадке. Сердце ускорило ритм. Что-то было скрыто за дверьми, что-то очень страшное или же неприятное. Тело сковало сильное чувство беспокойства и я, прижавшись спиной к стене, наклонил голову к пугающей щели и прислушался. Сначала они говорили тихо и я с трудом разбирал слова, но после услышал плач Димы, а после резкий голос Марка: «Отойди от меня!» Далее они снова о чём-то спорили и по интонации было понятно, что их разговор совсем не радужный — Дима явно умолял, Марк же отвечал спокойно и монотонно, откровенно давая понять, что он непреклонен. На душе от этого было неспокойно. В очередной раз я убедился в том, что для Димы всё ещё не закончилось. Марк — единственный, кого он любил. Любил по-настоящему. Но Марк, похоже, твёрдо решил всё закончить. И тут голоса стали ещё тише и началась какая-то возня, похоже они переместились в другую комнату. Мышцы сковало напряжение. Что там происходит? Они пошли в спальню? И тут резкий крик: — Илья! Илья! Кричал Дима. В каком-то жутком отчаянии. У меня даже кровь в жилах остановилась, а в коленях отозвалась дрожь и слабость. Сигарета выпала из руки и я схватился за ручку двери. Илья — этот тот его друг, с которым он всегда мило болтает по телефону? Почему Дима вдруг стал выкрикивать его имя? Я распахнул дверь. — Что ты с ним сделал?! Он вообще живой?! — теперь голос Димы звучал куда более отчётливо. Я увидел, что дверь в спальню открыта. Дима стоял спиной ко мне и смотрел куда-то в сторону, где, видимо находился Марк. Это значит… Марк что-то сделал с Ильёй? Он тоже здесь? Как бы мне не хотелось вмешаться, я решил пока не действовать. Всё, что происходило между Марком и Димой меня не касалось, а точнее, я был очень далёк до понимания их отношений. И я был уверен, что моё вмешательство сейчас может только всё усугубить. Осторожно я вошёл в прихожую, прикрыл за собой дверь и замер. — Просто потерял сознание, — ответил ровным голосом Марк. — Какого хуя?! — кричал Дима. — Я же сказал на хуй выбросить эту цепь! — Дима скрылся из моего поля зрения, бросившись куда-то в сторону. — Илья… Илюша… Мой милый, Илюша… — он заплакал и его голос стал звучать с надрывом. — Где ключи? Где эти блядские ключи?! — Ты знаешь… Я услышал грохот мебели, будто кто-то резко открыл ящик. Потом раздался звон цепей. Блядь, что нахуй на этот раз сделал этот ёбаный садист? Всё происходящее напоминало какой-то страшный сон или фильм ужасов. — Почему?.. Почему?.. — Дима явно был в шоковом состоянии. — Илюша… Мой маленький, Илюша… — скулил жалостливо он. Но вскоре я снова увидел его в дверном проёме. Он стоял крепко сжимая кулаки: — Я забираю Илью с собой! Где его одежда? Марк будто безразлично произнёс: — Как хочешь… — около ног Димы что-то упало, похожее на трусы, — по-моему это его. Дима наклонился, схватил вещь с пола и снова вернулся в ту сторону, где вероятно находился Илья. Я снова услышал как плачет. — Где остальное?! — кричал Дима, явно глотая слёзы обиды. — Где-то валяется… я не помню. — Какого хрена? Где его одежда?! — Не знаю, говорю же! Он уже здесь два дня… может быть, в гостиной, — этот безразличный голос Марка дико раздражал. Особенно на контрасте того, какие эмоции сейчас бурлили в Диме. Выходит, Марк как-то заманил друга Димы к себе и измывался тут над ним целых два дня?! Это всё какой-то пиздец! Логично, что Диму это тоже вывело из себя. — Ах, ты, сука! — он снова показался в проёме, в его руке была тяжёлая на вид металлическая цепь, он замахнулся и исчез из моего поля зрения. Я услышал звук глухого удара, а после снова началась возня: — Успокойся, — настойчиво произнёс Марк и, судя по тому, что я услышал дальше, цепь заскользила по полу. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — Дима… Лисёнок… Мать твою, ты ведь ничего не знаешь! — Я тебя никогда не прощу! Чтобы ты сдох, хренов садист! Чтобы ты сдох! Я ненавижу тебя! Ненавижу! — кричал Дима, явно нападая с кулаками на Марка. Я больше не мог оставаться в стороне. Понимал, что Марк и ответить может. Ссылаясь на услышанное, можно было понять, что он пока только защищался, но, если ударит Диму в ответ, тому может нехило достаться. — Что за хрень тут у вас происходит?! — я решительно вошёл в спальню. Марк стоял у окна, прикрываясь рукой, на которой был гипс. На нём были только джинсовые шорты до середины бедра. Его смуглое спортивное тело блестело от пота. — А он что тут делает?! — проревел Марк, бросив на меня разъярённый взгляд — и в этот момент, когда он на миг ослабил свою оборону, опустив вниз руку, Дима вдруг со всей дури залепил кулаком ему в челюсть — тот отшатнулся, зажмурил глаза и прижав руку к разбитой губе, процедил: — Вот, же блядь! — он наклонился вперед, продолжая прижимать ладонь к разбитой губе. Удар Димы оказался достаточно сильным, вырубить его он не вырубил, но, похоже, досталось ему прилично. Было не ясно, ответит ли Марк на этот удар, поэтому я встал перед Димой, защищая его и достаточно жёстко произнёс: — Коснешься его хоть пальцем — убью! — Я понял, — сказал слабым голосом Марк и поднял загипсованную руку вверх, показывая, что драться он не собирается, — забирайте мальчишку и уходите… — он наклонился ещё ниже и в итоге вовсе уселся на пол. Похоже его мутило. — Что будем делать? — я оглянулся на Диму. — Забираем Илюху и сваливаем отсюда, — он кивнул в сторону, где стояла просторная кровать с чёрным металлическим изголовьем. На ней без сознания лежал какой-то парень. Из одежды на нём были только синие трусы. Длинная русая чёлка падала на его лицо, рот слегка приоткрыт, губы в крови, на щеке разводы и всё тело в ссадинах, царапинах и блестящее от пота. Это всё, что я тогда заметил, так как разглядывать его особо времени не было. Ещё только лишь отметил для себя, что он невысокого роста и довольно стройный. Я с болью смотрел на его изувеченное тело. Никогда не видел, чтобы кто-то так измывался над человеком. Неужели этот конченный извращенец и с Димой также поступал? Что у него вообще в голове?! — Что за?.. Это его садист так? — Да, — коротко ответил Дима, он уже успокоился и выглядел собранным, хотя было заметно, что его всё ещё трясёт. Подошел к платяному шкафу, достал оттуда джинсы и толстовку и направился ко мне. Когда Дима уже почти успокоился, меня же от вида несчастного парня, наоборот охватила дикая ненависть. Я реально хотел убить Марка. — Вот, сука! Блядь! Я ему сейчас точно врежу! — мои руки сами сжались в кулаки. Я бросил полный ненависти взгляд на Марка. Тот всё ещё сидел на полу и, склонив голову вниз, тяжело дышал. — Стой! — Дима протянул руку, создав преграду между мной и Марком. — Похоже у него сотрясение… Держи! — он сунул мне в руки одежду, котрую только что достал. — Надень на Илью. Прижимая одежду к груди, я смотрел как Дима подошёл к Марку и, опустившись на пол, сел напротив него. Марк никак не отреагировал — сидел по-турецки, правую загипсованную руку положил сзади на шею, левой прикрывал свой рот. — Голова кружится? Тебя тошнит? — спрашивал Дима. Я нервно сглотнул. Даже после такого! когда Марк буквально изуродовал тело его лучшего друга, изменил ему с ним, Дима всё равно беспокоиться о нём. В голове тут же промелькнула мысль: «Похоже, они никогда не расстанутся». Бесит! Всё это! Дима продолжал обхаживать Марка, так как того стало жутко мутить, а я стал надевать джинсы на Илью. Парень всё ещё был без сознания, и по его виду можно было бы даже предположить, что он умер, но его грудь поднималась и опускалась от дыхания и кожа была тёплой. Закончив с джинсами, я бросил взгляд на Диму и процедил: — Чего ты с ним возишься? — Кажется, у него кровь носом пошла, его нужно уложить, — он подорвался, взял из шкафа чистое полотенце и дал его Марку: — Прижми, нужно остановить кровь. Пока Дима был занят Марком, я натянул на Илью толстовку. Он всё ещё не приходил в сознание. Я осторожно убрал его чёлку с лица и нежно провёл большим пальцем по испачканным в крови губам, кожа на которых потрескалась. Немного оттянув нижнюю губу вниз я увидел, что она в двух местах прокусана. Вот откуда кровь. Бедняжка… что этот садист с тобой сделал? — Никита! Давай, уложим его на кровать! — я услышал громкий голос Димы и, оглянувшись, увидел, что тот буквально навалив на себя тело Марка, пытается его поднять. — Пиздец! — выругался я. Да какого хрена я должен помогать этому психу? Но понимая, что Дима один не справится, всё же оставил Илью, и подхватил Марка с другой стороны, после чего мы вместе доволокли его до кровати, уложив на свободную половину. — Надеюсь, никто из них не помрёт, — сказал с каким-то отчаянием я, глядя на Илью и Марка, которые оба выглядели паршиво и, казалось, были при смерти. — Не говори так… — Дима кажется побледнел от моих слов и нервно сглотнул: — Бери Илюху и тащи в машину, я тебя догоню. — Он, вообще-то, босиком, — отметил я. Интересно как я буду выглядеть со стороны, если буду волочь за собой босоногого изувеченного парня? — На руки возьми. Я прихвачу его обувь и вещи. Когда будешь выходить, надень на него кепку на всякий случай — моя белая в коридоре лежит, — он с болью во взгляде посмотрел на свого друга. — И будь с ним осторожен. — Ладно, — я шумно вдохнул. В итоге, осторожно поднял Илью с кровати, прижав к груди и направился к выходу. С одной стороны я немного беспокоился о том, что оставил Диму наедине с Марком, но с другой понимал, что сейчас садист навряд ли что-то ему сделает. Илья оказался не таким уж тяжёлым, килограм шестьдесят, примерно. Рост по моим прикидкам около сто семидесяти двух, может чуть больше. В общем, совсем маленький по сравнению со мной. Интересно, сколько ему лет? На вид будто не больше восемнадцати. Он даже казался меньше Андрея. И как его угораздило оказаться в руках этого чудовища? К счастью, по пути к машине я никого не встретил. Разблокировал двери и уложил парня на заднее сиденье. Что, интересно, Марк с ним сделал, что тот всё никак не приходил в сознание. Хотя… наверное, лучше этого не знать. Я остался ждать Диму у машины, нервно затягиваясь сигаретой. Он спустился минут через десять. Выглядел хмурым и задумчивым. — Поехали, — сказал он, быстро ныряя на пассажирское сидение спереди. — Поехали так поехали, — сказал на выдохе я и, выбросив бычок, устоился рядом. Завёл машину, передвинул рычаг передачи, и мы двинулись в сторону Диминого дома. Дима сразу погрузился в свои мысли. Руками он прижимал к груди плотно набитый рюкзак. Похоже, это были вещи Ильи. — Всё в порядке? — спросил я, когда мы выехали на магистраль. — Этот… больше ничего не сделал? Дима покачал головой, что означало — нет. Очевидно, настроения на общение у него не было, и в итоге до самого дома мы ехали молча. Я даже музыку не стал включать, как-то всё это было не к месту. Когда припарковались у дома, Дима помог мне поднять Илью, и я снова взял его на руки. Нас заметили пара прохожих, но они сделали вид, что им всё равно на происходящее. Обычная реакция, когда понимаешь, что в это дело лучше не лезть, мало ли что прилетит обратно. Мы вошли в квартиру и я, не разуваясь, прошёл к кровати и уложил на неё израненного парня. — Нужно смыть с него всю эту… грязь… — пробормотал Дима, глядя на Илью, когда я снимал с него кепку. — Может быть, подождем, когда он придет в себя? — спросил я, выпрямляясь перед ним. — Неизвестно когда он очнется. После подобных игр я мог находится в таком состоянии пару суток. Да, и к тому же… от него пахнет Марком… а я сейчас не хочу чувствовать его запах, не хочу даже думать о нём… — он растерянно сел на кровати и заглянул в лицо Ильи. Протянув руку, он нежно погладил его по голове. В его взгляде читалась нежность, сочувствие и злость. Последнее очевидно относилось к Марку. — И как ты собираешься его мыть? — спросил я, складывая руки груди. — Залезу в ванну вместе с ним, — Дима бросил на меня хмурый взгляд и стал раздевать Илью пока тот не остался совсем обнажённым. Я снова нервно сглотнул, увидев все эти страшные ссадины. — Неси его в ванную, я сейчас разденусь и приду. — Ладно, — я наклонился и осторожно взял его на руки. Он вдруг вздохнул, издал тихий стон и прижался щекой к моей груди. — Тише-тише, — ласково сказал я. — Всё будет хорошо. Я о тебе позабочусь, — я нежно поцеловал его в грязный лоб и направился в ванную комнату. Следом вошёл Дима, он был полностью обнажённым, сразу наклонился к смесителю и принялся настраивать воду. — Мм, какой ты… Значит, я тебя уже не смущаю? — я невольно усмехнулся, разглядывая его голую задницу. — О чем ты, вообще, думаешь? — он бросил на меня осуждающий взгляд и забрался в ванну. — Давай, его сюда, — он взял в руку душевую лейку и переключил воду на неё. Я аккуратно усадил Илью спиной к нему, Дима присел, обнял его одной рукой, а другой начал поливать водой из душа. Илья никак не реагировал. Его обмякшее тело, мирно покоилось на груди блондина. — Поможешь? — обратился Дима ко мне. — Конечно, — я сразу стянул с себя футболку, взял с полки гель для душа и начал осторожно намыливать израненное тело парня. И тут, когда стал отмывать его руки, заметил: — Смотри-ка, у него на запястьях что-то намотано. — Что? — Дима взял руку Ильи и присмотрелся. — Лейкопластырь? — на его лице отразилось искреннее удивление. Похоже, Марк предварительно обмотал руки мальчишки, чтобы не осталось шрамов от наручников. Размотав лейкоплатырь, Дима ещё несколько секунд рассматривал запястья Ильи. На коже было несколько небольших синяков, но серьёзных ран не было. Кажется, Диму это искренне обрадовало. Отмыв тело Ильи, мы также аккуратно вымыли его лицо и волосы. Парень лишь несколько раз причмокнул губами и скривил лицо в недовольной гримассе, но после снова продолжил спать. В итоге, обернули Илью в махровый халат, тот же в котором накануне был Дима, и я снова взял его на руки. — Прекрати пялиться, — буркнул Дима, обматываясь полотенцем. От его замечания я улыбнулся про себя. На самом деле я, может быть, и смотрел на Диму, но мыслями всё же больше был поглощён образом, где обнажённый Илья лежит в его объятиях. Интересно, какие у них отношения? Они действительно мило смотрятся вместе и кажется очень близки. А ещё у меня из головы не выходил член Ильи, не очень большой, но аккуратный, я бы даже сказал идеально подходящий к его телу. Хм… интересно, какой он на вкус? Я отнёс Илью обратно на кровать, осторожно уложив его, головой на подушку. Дима присел рядом и стал нежно гладить его лицо, а после наклонился и поцеловал в щёку. Он смотрел на него с такой любовью, с какой он никогда не смотрел на меня. Всё-таки они любовники? И, если так, знает ли об этом Марк? И как вообще Илья осказался в руках этого садиста? — А вы с ним похожи, — отметил я. Я встал рядом, облокотившись о колонну, сложил руки на груди и продолжал заинтересованно смотреть на них. — Больше чем ты думаешь, — ответил Дима и заботливо стал убирать влажную русую чёлку Ильи на бок. Теперь, когда мы его отмыли, я смог получше рассмотрть лицо парня. Он был очень милым. Даже чем-то был похож на красивую девушку. Его черты лица были андрогинными, у Димы тоже была такая особенность. Казалось, переодень их в девичьи наряды и не поймёшь парень перед тобой или девушка. И тела у них двоих очень изящные. Интересно, какого цвета у Ильи глаза? Тоже синие? Дима согласился, что они похожи, может быть тогда и цвет глаз совпадает? — Что ты имеешь ввиду? — спросил тогда я. Но Дима всё же имел ввиду совершенно другое: — Он — словно мое отражение, моя родственная душа… Не знаю, как обьяснить… Когда ты встретишь такого человека, тогда почувствуешь это, — он забрался на кровать и лёг рядом с Ильёй, продолжая с упоением любоваться им, — вот Марк так и не смог этого понять… Не смог понять? Понять их отношений? — Марк ревновал? — предположил я. — Да, — Дима обнял Илью и уткнулся носом в его ещё влажные волосы. — Значит, между вами что-то было? Это ведь с ним ты ворковал тогда на работе? — Да, — немного напряжённо ответил Дима. — «Да» — это ответ на оба вопроса? — уточнил я. Дима кивнул. — И кто же из вас кого… Хм… Ты его? — я невольно ухмыльнулся. — Я угадал? Это же логично. С Марком Дима пассив, а с Ильёй — актив. А неплохо он устроился. А я идиот думал, что Дима — моногамный. Но это явно не так. Факт. — Иди уже домой, — недовольно сказал Дима, продолжая ластится к Илье, — у тебя один секс на уме! — Сам ведь весь вечер светил передо мной своей голой задницей, — отметил с умешкой я и, оттолкнувшись от колонны, направился к кровати: — Я с вами хочу остаться. — Ну, уж нет! — возмутился Дима. — Одевайся и уходи! — Неа, я уже решил, что остаюсь, — сказал я и начал возится с ремнем. — Попробуй выгони меня, — я показал ему язык и стянул с себя брюки. — Ты не исправим! — недовольно буркнул он и тут же укрыл себя и Илью одеялом. — Ладно, спи, но только под другим одеялом. Тогда я полностью голый забрался на кровать, прижался к Диме со спины и спросил: — А тебя не смущает, что сейчас только пять вечера? — Плевать… я не выспался, — он широко зевнул. — Ты спал до обеда! А я, между прочим, в шесть утра встал! — возмутился я. — Всё равно… с похмелья мне всегда спать хочется, — он закрыл глаза и устроился удобнее между мной и Ильей. — И я тогда посплю… — я натянул на себя второе одеяло, которое всё ещё лежало на кровати с моего последнего визита и, приблизившись, нежно поцеловал его в оголенное плечо. — Сладких снов, — тихо прошептал я. Но Дима ещё долго не засыпал, я слышал, как он то и дело взволнованно вздыхал. И я знал, что причина не в Илье или во мне, он, наверняка думал о Марке. Интересно, что было дальше между ними те десять минут пока Дима отсутствовал. Сомневаюсь, что они помирились, но всё же… Дима всё ещё любил его. И Илью он любил, но меня… нет. Возможно, я сыграл роль некого катализатора, ускорив расставание между Димой и Марком, которое, скорее всего, было неизбежно. Их отношения нельзя было назвать идеальными. Дима изменял Марку с Ильёй и второму это явно не нравилось, но Диме нужны были оба. Для него это был идеальный баланс: садист, который ставит его на колени и милый друг, с которым он мог быть самим собой. И я, к сожалению, в эту картину мира не вписывался. Возможно, у Димы оставались какие-то чувства ко мне с той нашей первой встречи, но, к сожалению, ни во что серьёзное они так и не переросли. Крепко обняв Диму, я прижался к нему и вскоре, неторопливо размышляя, начал проваливаться в глубокий сон. *** Я давно так крепко не спал. Проснулся от того, что почувствовал, что Дима куда-то ушёл. Прислушавшись, я понял, что он принимает душ. Взглянул на наручные часы и осознал, что уже настало утро следующего дня — было примерно половина восьмого. Рядом всё также продолжал спать Илья. Он лежал ко мне лицом на боку, его рот был слегка приокрыт и он тихо дышал. Приподнявшись на локте, я ласково погладил его по голове. Он вдруг причмокнул губами и, не открывая глаз, схватил меня за запястье и потянул к себе: — Обними меня, — тихо сказал он. — Хорошо, — прошептал я, придвинувшись ближе к нему. — Марк… — Илья вдруг улыбнулся, забрался ко мне под одеяло, обнял, прижавшись ко мне, просунул ногу, между моими, уткнулся лбом в грудь и продолжил спать, будто ничего особенного не произошло. Милашка. Я улыбнулся и снова закрыл глаза. Обнимать его было так приятно. Только вот… он назвал меня Марком. Похоже, он вообще не понимает, где и с кем находится. Интересно, как он отреагирует на всю эту ситуацию, когда проснётся? Ладно, это будет потом… от его близости меня снова окутала дремота. И в момент, когда я балансировал между сном и реальностью, меня настойчиво потряли за плечо: — Никита! Сейчас же отлипни от Ильи! — прошипел мне в ухо Дима. Я открыл глаза и увидел его хмурое лицо прямо надо мной: — Он сам… назвал меня Марком и забрался под моё одеяло, — оправдался я, а после крепче обнял Илью и чмокнул его в лоб, — он такой миленький — я не мог сопротивляться. Ты бы видел, как он улыбался во сне, — тогда я сам невольно улыбнулся, приподнял личико Ильи и потерся своим носом о его милый носик. — Только попробуй притронься к нему, извращенец! — процедил Дима, отстраняясь от кровати. Он уже привёл себя в порядок и оделся. На нём была голубая рубашка и серые зауженные брюки. — Не бойся, я его не обижу. Я знаю, как он тебе дорог, — тогда я перевернулся на спину и Илья тут же потянулся за мной и устроился на моей груди. — Вот видишь, он сам ко мне ластится. Дима тяжело вздохнул и с недоверием посмотрел на нас двоих: — Ладно, спите, а мне кое-что проверить нужно. Но, я тебя предупредил, — он грозно указал на меня пальцем. — Понял я, понял, — пробормотал я и, закрыв глаза, обнял Илью и стал пальцами перебирать его волосы. Его близость действовала на меня успокаивающе. На нём всё ещё был тёплый халат и мне даже стало немного жарко. От этого окутавшего тепла меня снова начало клонить в сон. Что за кровать у Димы? Я сплю в ней словно младенец. Давно я так славно не отсыпался. И снова на границе сна и бодорствования меня разбудил Дима: — Я уеду на пару часов, — сказал он. — Присмотри за Илюшей, ладно? — Конечно, — я улыбнулся. — Обещай, что он будет в безопасности! — Обещаю, — я смерил его взглядом, Дима выглядел взволнованно, на его спине был рюкзак Ильи. — А ты куда? Что-то случилось? — Нужно закончить одно дело. Это по работе Ильи. Я думаю, для него это важно, — он нахмурился. — Ладно, я побежал. Позвоню как закончу. — Окей. Хлопнула входная дверь, и мы остались с Ильёй наедине. Я немного отстранился от него, чтобы рассмотреть личико и снова умилился его милому выражению лица — на нём было спокойствие и безмятежность. Но всё-таки, как же долго он спит. Может быть, стоит его разбудить? — Эй, — тихо позвал я его, — Илья. Пора вставать. На моё удивление он вдруг отреагировал. Сначала наморщил носик, потом облизнул губы и шумно вздохнул. А после причмокнул губами, его ресницы дрогнули несколько раз и он приоткрыл глаза. И у меня аж дыхание остановилось, так как цвет его глаз был невероятным: они были зелёные словно морские воды. Хотя этот цвет был даже ближе к изумрудному. Невероятно красиво! Он молча лежал и смотрел на меня не произнося ни слова. Я же также замер, не переставая удивляться красоте его глаз и в целом тому сочетанию, как они выделялись на контрасте его бледной кожи и русым цветом волос. И тут он будто встрепенулся, нервно сглотнул, и в его взгляде отразился страх: — Ты кто?! — он резко отскочил и сел на краю кровати. Взглянув на себя, закрыл полы халата, которые распахнулись, обнажив его грудь, и начал озираться по сторонам: — Где я? — он снова посмотрел на меня: — Что происходит? Ты кто такой? Где Марк? — Ну, — я усмехнулся, сел и поднял руки вверх, показывая, что я совершенно безобидный, — ты в квартире Димы Лисёнка. Это твой друг, помнишь? — Ты, что, голый? — он посмотрел на меня широко распахнутыми глазами. — Между нами что-то было? Чёрт! Я тут же прикрыл свой пах одеялом. Совсем забыл, что я без одежды, а он меня вообще впервые видит. — Ничего не было, — спокойно сказал я, снова подняв руки. — Мы просто спали. С нами был Дима, но он ушёл ненадолго. А ты Илья, да? Его друг? — А ты кто? И как я здесь оказался? — Илья всё ещё выглядел напуганным. Кстати, у него оказался очень приятный голос с мягким тембром и лёгкой хрипотцой. — Я Никита. Мы с Димой… эм… работаем вместе, — я и сам не знал, как мне обозначить наши с Димой отношения. — Ты его любовник? — Нет, — я покачал головой, — мы просто друзья. — Ничего не понимаю… — он нахмурился. — Почему тогда ты без одежды? — Я просто сплю без одежды. И, кстати, спал с вами под отдельным одеялом, — обернувшись назад, я показал на доказательство своих слов. Илья всё ещё с недоверием смотрел на меня. Он будто остановился в своих мыслях, словно пытаясь сложить два плюс два и выяснить, что вообще произошло. Потом его взгляд внимательно прошёлся по мне, с таким настойчивым изучением, будто сейчас он заглядывал куда-то внутрь, пытаясь прочесть мои мысли. В конце он снова остановился на моём лице и примерно минуту смотрел не отрываясь. — Точно ничего не было? — наконец, неуверенно спросил он и смутился. — Между нами? — я указал на себя пальцем. Он кивнул. — Нет, — я покачал головой. — И посередине спал Дима. Так что я тебя не трогал. Да и не такой я человек. — И где… Дима? — неуверенно пробормотал он. — Поехал решать какой-то вопрос по твоей работе. Илья вздрогнул, будто вспомнил что-то важное. — Сколько я спал? — Дня два… — я пожал плечами, — точно не знаю. Когда мы забрали тебя из квартиры Марка, ты был уже без сознания. — Марк… — тихо сказал Илья. — Значит, Дима всё знает… — он опустил голову и закрыл лицо ладонями. — Да, знает. Он пришёл поговорить с Марком и увидел тебя. Я помог ему, чтобы перевезти тебя сюда, в квартиру Димы. Так ты здесь и оказался. — Дима… ни за что меня не простит! — в его голосе появились нотки плаксивости. — Ты же знаешь, что простит… — ласково сказал я и потянулся к нему рукой, но тут же остановил себя, убрав её обратно. Не хотелось его лишний раз пугать. — Нет! — он посмотрел на меня глазами полными слёз. — Ты не знаешь Диму! Это же Марк! Что я наделал? Он… он возненавидит меня! — по его щекам потекли крупные капли слёз. — Ты чего? — на этот раз я уже без страха напугать Илью, приблизился и обнял его. — Тише-тише, — я прижимал плачущего парня к груди. — Дима тебя любит. Ты чего плачешь? — Это всё моя вина! Я сам пришёл к Марку… я… я… — он начал заикаться от рыданий. — Я виноват… Дима убьёт меня. Он очень любит Марка… — Тебя он тоже любит, — я гладил его по голове. — Очень сильно. Поверь мне. — Не так как его! — почти выкрикнул Илья. — Марк — это другое… я… я такой дурак! Я хотел его понять… И Марк… он… я понял, почему Дима так его любит! Но теперь… я не нужен ни ему, ни Марку, — он поднял зарёванное лицо на меня и неожиданно решительно произнёс: — Я должен уйти! — Куда? — не понял я. — Мне нельзя здесь оставаться, — он вырвался из моих объятий, встал на ноги и тут его колени подкосились и он упал на пол, успев опереться руками. — Дурында, — усмехнулся я, поднялся и, присев за его спину, обхватил руками его слабое тело и подтянул его к себе, — куда собрался? Ты два дня ничего не ел. Он откинулся на мою грудь и, бессильно обмякнув, тихонько заскулил: — Отвези меня домой, — он снова принялся всхлипывать. — Может всё-таки стоит поговорить с Димой? Ммм? — одной рукой я прижимал его к себе, я другой нежно убирал слёзы с его влажных щёк. — Нет! Я не могу… — его плач снова усиливался. Тело то и дело вздрагивало от его всхлипываний. — Пожалуйста… я не хочу его сейчас видеть… я не могу… — А я не могу оставить тебя одного в таком состоянии. Будешь столько плакать, станет только хуже. — Нет! Увези меня домой! — его состояние начало перерастать в истерику. В какой-то степени я понимал его поведение. То, что он сделал, действительно было несправедливо по отношению к Диме. Но я же видел, что Дима сосвсем на него не злился. Он больше был зол на Марка. Да и я уверен, что вины Ильи тут вовсе не было. Скорее всего Марк его соблазнил и заманил в квартиру и заставил поверить в чувства, которых не было. Чёртов манипулятор! Да я сам легко попался под его чары, а тут считай милый ребёнок. Только вот Илья сейчас в шоковом состоянии, он совсем этого не понимает и берёт всю вину за произошедшее на себя. — Тише! — строго сказал я. — Хорошо, мы уйдём отсюда, но не к тебе. — А куда? — его губы дрожали. — Пойдём ко мне, ладно? Я тут рядом живу, считай в соседнем доме. Ты успокоишься и тогда я отвезу тебя домой, договорились? — Хо-хорошо, — он принялся растрирать ладонями своё зарёванные щёки. — Вот и славно, — тихо сказал я. — Давай поднимайся, — я стал помогать ему встать на ноги, а после усадил на кровать. Илья хоть и успокоился, всё равно продолжал плакать: слёзы одна за другой текли из его глаз. — Ну хватит уже реветь, — сказал я и пошёл одеваться. — Не могу… успокоиться. Я шумно вздохнул и начал на себя натягивать брюки. Потом сходил в ванную за рубашкой. Пиздец, уже второй день гоняю в этих офисных шмотках. Самому уже не терпелось вернуться домой и переодеться в чистую одежду. — Давай помогу тебе, — я нашёл одежду Ильи, которую мы сняли с него накануне вечером и положил рядом с ним на кровати. — Не против? — я принялся развязывать пояс на халате. — Ладно… — он шмыгнул носом и отвернул смущённое лицо. Присев на одно колено перед ним, я медленно обнажил его тело, на котором сияло множество синяков и ссадин. — Не болит? — спросил я и нежно коснулся его груди, где чернела полоса большой гематомы. — Нет, просто… — Что? — я продолжал рассматривать его обнажённое тело. И мне очень нравилось наблюдать за тем, как он смущался передо мной. — У меня очень чувствительная кожа. Даже небольшой удар или прикосновение может оставить метку. Боль не сильная, а синяки всё равно появляются, — тихо объяснил он. — Вот как… — я погладил ладонью его грудь, касаясь розового соска, — значит, ты у нас неженка, — я улыбнулся. — Слушай, а сколько тебе лет? — Семнадать. Я на год младше Димы. А тебе? — вдруг спросил он. — Двадцать четыре. Он бросил на меня осторожный взгляд и снова отвернулся, заметив, что я всё ещё разглядываю его. — Можно личный вопрос? — тогда спросил я. — Л-ладно, — Илья, наконец, перестал плакать и теперь лишь изредка шмыгал носом и облизывал обветренные губы. — Вы с Димой занимались сексом? Ведь так? Он утвердительно кивнул, продолжая смотреть в сторону. И тут пальцы его рук, лежавших на кровати, сжались, натягивая ткань простыни. Я посмотрел на его член зажатый между сведенных ног, а после на плоский живот. Волос не было ни в паху, ни на животе, и мне это нравилось. В целом он мне вообще очень нравился. Думаю, в этот момент я явственно осознал это. Жаль, что ситуация сейчас была не самая подходящая для того, чтобы заниматься сексом, потому что он действовал на меня очень возбуждающе. — Ты пассив, да? — продолжил расспрашивать я его. Я не торопился его одевать, хотелось как можно лучше рассмотреть это красивое, пусть и изуродованное синяками, тело. Уверен, когда всё заживёт, он будет невероятным красавчиком. — Да. — Дима был твоим первым парнем? — Нет, — Илья бросил на меня какой-то виноватый взгляд и я будто впервые удивился какой у него необычный цвет глаз. Видимо, из-за недавних слёз, он выглядели ещё необычнее. Я даже не знал, что такие глаза вообще существуют в природе. Я нервно сглотнул, продолжая смотреть в его лицо. — И когда это было у тебя в первый раз? — В пятнадцать. Сначала я решил, что неплохо завести с ним какой-то разговор, который его отвлечёт от его рыданий, но в итоге, уже осознавал, что мне самому было интересно узнать о нём больше. Дима считает его родственной душой, теперь же я и сам понимал, что Илья был очень необычным парнем. Я всё ещё сидел и продолжал смотреть на него без всякого желания его одевать. Его нагота казалась такой естественной, будто одежда будет ему только мешать. — А с девчонками было? — спросил я. Он отрицательно покачал головой. — Не нравятся? — Нет. Нравятся. Просто не было. — То есть, ты бы хотел? — Да. — А кто больше нравится парни или девушки? — Не знаю, — он пожал плечами. — Одинаково. — Интересно, — я улыбнулся. — Почему? — он виновато смутился. — Просто, интересно, — я наклонился ближе к его лицу: — У тебя необычные зелёные глаза. Очень красиво. — У мамы такие… и у брата. Мне часто об этом говорят, — от моей близости, он сильнее свёл ноги и обнял себя руками. Потом смущённо посмотрел на меня из-под ресниц и спросил: — Когда мы уже пойдём к тебе? — Да. Извини, — я улыбнулся и подал ему трусы. — Давай сначала тебя оденем. Я помог ему облачиться в толстовку и джинсы. Нашёл носки и его кроссовки. Потом собрался сам, взял его за руку и мы вышли из квартиры. Машину оставил у Диминого дома, решив вернуться за ней позже и мы, не торопясь, дошли до моего подъезда пешком. Когда поднимались на лифте, я прижал его к себе и ласково сказал: — Тебе нужно поесть. Я тебя накормлю. У Димы дома вечно жрать нечего. — Я знаю, — Илья вдруг улыбнулся. И у меня от его улыбки внутри всё будто распустилось. Такое облегчение внутри было. Я завёл его в квартиру и нас встретил как обычно полуголый Андрей. В его взгляде я увидел отвращение. — Кто это? — он смерил Илью презрительным взглядом. — Очередной твой педик на одну ночь? Вот мелкий уёбок! Да, какого хрена? Илья от его слов напугался и тут же сделал шаг назад. Он смотрел на меня непонимающим потерянным взглядом. — Это мой младший брат, — пояснил я. — И он не любит геев, — я усмехнулся. — Ну и? — Андрей смотрел в упор на испуганного Илью. — Как тебе член Никиты в заднице? Понравилось? — Заткнись уже! — немного резко выпалил я. — Илья просто мой гость. Между нами ничего не было. Иди остынь! — Что-то с трудом верится, — хмыкнул Андрей. — Ты же ни одной дырки не пропускаешь. А этот вообще на шлюху похож! Вот, блядь, сучка! Илья вдруг прижался ко мне и укнулся носом в грудь: — Не бойся его. Он просто завидует, — я погладил Илью по голове и приподнял голову за подбородок. В его глазах снова стояли слёзы. Пиздец! Как же я мог забыть про Андрея? Он же всегда дразнил моих гостей. — Да пошёл ты! Ничего я не завидую! — резко высказался Андрей. — Просто ты заебал уже сюда своих шлюх водить! — Тише-тише, всё хорошо, — я обнял Илью, который снова начал плакать. — Мы с Андреем всегда так. Не обращай внимания. Ему, кстати, шестнадать. Вы почти ровесники. Вот увидишь, на самом деле он очень милый парень. Ты не виноват. Не плачь. Прижимая Илью к себе, я бросил злобный взгляд на Андрея: «Какого хуя ты тут устроил? Зачем ты его обижаешь?» Андрей непонимающе смотрел на меня. Он явно не ожидал, что Илья расплачется. Бедный мальчик и так натерпелся, а тут ещё Андрей масла в огонь подлил. — Можешь нас оставить наедине? — попросил я Андрея. — Мне нужно его успокоить. — Как хочешь, — буркнул Андрей и тут же отправился в зимний сад. В его взгляде я увидел непонимание и даже некое подобие чувства вины. Хотя, возможно, мне лишь показалось. — Ну чего ты? — я приподнял личико Ильи и снова наблюдал, как огромные слёзы катятся из его глаз. — Давай, ты успокоишься, и я тебя покормлю? — большими пальцами я осторожно убирал влагу с его щек. Он был такой маленький по сравнению со мной. Сантиметров на двадцать ниже. Я осторожно взял его руку и обратил внимание, какие у него маленькие ладошки по сравнению с моими. Но Илья никак не успокаивался. Видимо, слова Андрея о шлюхе напомнили ему об измене, о том, что он переспал с Марком, предав тем самым Диму, и программа стыда и раскаяния запустилась в нём с новыми силами. Я не знал, что ему ещё сказать. Это была моя вина, что я не смог остановить Андрея во время. И вообще, забыл о нём предупредить. — Илья, — позвал я его, но тот никак не отреагировал. — Ну, хватит уже. Прости уже себя. Ведь даже Дима тебя не считает виноватым. — Это… не так… — задыхаясь от слёз, произнёс Илья. — Ну как мне тебя успокоить? — прошептал я, наклонился и, прижавшись к его солёным губам, поцеловал. Кажется, теперь та самая точка была поставлена. А вернее — восклицательный знак! Илья...