Малыш Мо...

Пробуждение настигло Мо Гуань Шаня резкой болью в мышцах ниже спины, и не только. Болело всё, от покрасневших кончиков ушей, что вспыхнули стыдом, стоило открыть глаза, и до пят. Первое, что ожидало его, стоило картинке прояснится – спокойное, расслабленное лицо Хэ Тяня, который мирно спал напротив. На его губах не играла привычная ухмылка, что так бесила рыжего; хитрые, тёмные глаза, обычно поблёскивающие похотью и наглостью, были накрыты угольными ресницами, а, скрытая тканью, грудь чуть вздымалась, напоминая, что этот засранец до сих пор жив. - «А жаль», - подумал Мо, легко усмехнувшись, и еле дёрнув уголками губ. Однако данное зрелище совсем не вызывало у парня ни капли злости или отвращения. Даже скорее наоборот: беспорядочные пряди, что так норовили скрыть лицо, привлекали, побуждая зарыться пальцами в сплетения чёрных, шелковистых нитей; чуть угловатые, идеальные черты лица, покрытые бархатистой кожей – притягивали, завораживали, а покрасневшие, напоминающие о вчерашних забавах, губы, точно спелые ягоды, манили коснуться кончиками дистальных фаланг, и ощутить лёгкое покалывание шероховатой, потрескавшейся кожи. Пусть каждое движение вызывало новые спазмы, но, скрипя зубами, рука медленно скользнула к сонному лицу Хэ. Большой палец аккуратно приблизился к нижней губе, а его лёгкое, почти незаметное дыхание опалило кожу рук Гуань Шаня, заставив толпы мурашек бегать по периметру ладони, молниеносно продвигаясь к предплечью. Что-то, что вызывало в нём такую реакцию, и придавало ему смелости провернуть подобное, поэтому он продолжал приближаться к покрасневшим губам. Казалось, теперь Тянь выглядел куда привлекательней и соблазнительней, чем при первом знакомстве; будь то игра лучей рассветного солнца, или переизбыток тестостерона, но сейчас его лицо, движения, даже вздохи – заставляли сердце Мо замирать, притихая под рёбрами. Но стоило ему коснуться разгоряченных уст парня, оно ускоряло свой ход, беспорядочным ритмом отбиваясь в барабанных перепонках, и вынуждая того смутиться, покраснеть, и оторвать взгляд, не убирая руку. - А ты не из робкого десятка, - тихий, словно урчащий, баритон доносился до покрасневших ушей новыми волнами мурашек, - Малыш Мо. – Оторвав взгляд от очень интересной складки одеяла, и одёрнув руку – Шань уставился на Хэ, который словно и не просыпался. Только уголки его губ чуть подрагивали, но, в целом, его лицо оставалось низменным: расслабленный, сонный, и чертовски притягательный. - Это н-не т… - Обнаружив, что говорить ему сложно, Рыжик сдавленно закашлялся, прикрывая рот ладонью. - Дай угадаю, - ехидно начал тот, - это совсем не то, о чём я подумал, и ты просто проверял, дышу ли я? – Тёмные ресницы задрожали, и веки медленно поднялись, выставляя напоказ тёмные радужки. Обезоруживающий, но очень нежный и, словно тёплый взгляд противоречил словам парня, но Рыжик не обращал на это внимание. Он лишь медленно погружался, растворялся в пелене чувств, что вспыхнули в груди, стоило наглецу встретиться глазами с медово-янтарными очами Мо. – Доброе утро, золотце. – Ласково улыбнувшись, Тянь медленно скользнул пальцами сквозь пламенно-рыжие прядки, будто опасаясь обжечься. Ступор накрыл Шаня моментально. Он не мог ничего сказать, сделать, или даже закрыть рот, а лишь сжался, ожидая конца всего происходящего. Тем временем Хэ не стал ждать. Аккуратно касаясь кончиками пальцев, он очерчивал контур угловатых скул, вызывая мурашки, и большим пальцем задевал огненные ресницы, отнимая остатки сладкой дремоты. Пробираясь всё выше, парень вновь возвращался к беспорядочным, спутанным волосам, и покрасневшим кончиками ушей, чуть притягивая лицо Рыжика к себе. В то же самое время, губы приближались к Мо, словно тянулись к свету его ореховых глаз, и пробегались тёплыми вздохами по бледноватой переносице, оканчивая свой маршрут чуть выше, слегка нахмуренных, бровей, оставив сухой, шершавый поцелуй напоследок. Тут-то ступор отступил. Сорвавшись с места, словно ужаленный, голенький Мо Гуань Шань, превозмогая спазматические приступы в районе поясницы, довольно резво направился к ближайшей двери, оказавшейся ванной комнатой, и исчез за ней, громко щёлкнув замком. Припав разгоряченным лбом к кафельному покрытию стены, он, определённо, услышал тихое шипение от разности температур, а затем, чтобы совсем успокоится – сунул голову под напор ледяной воды, звякнув при этом краном. В затылок ударил холод, струйками растекаясь по коже головы, спускаясь на лицо, и каплями разбиваясь о поверхность раковины. Легче не стало. Совсем. - Что это за чертовщина? – Прокряхтел тот, одной рукой закручивая кран, а другой – чуть постукивая по груди, словно приводя дыхание и сердцебиение в порядок. – Что я вчера натворил? – Голос понемногу начинал восстанавливаться, и теперь Мо уже не хрипел, а звучал гораздо уверенней и громче. - Тебе напомнить? – Из-за двери послышался бас Хэ Тяня, от чего Шань вздрогнул, прижимаясь к противоположной стене от дверного проёма. – Хотя, я удивлён, что ты такое смог забыть. - Слышь, пидор, не дави на больную мозоль! – Рявкнул, неожиданно-громко, Рыжик, растирая ладонью голую поясницу. - Теперь твои оскорбления звучат как-то двусторонне, - ручка двери дёрнулась, - не так ли, натуральный натурал? - То, что вчера было, - хотел было возразить рыжеволосый, но был прерван новым упрёком от Хэ. - Если ты собираешься оправдываться, или списывать всё на свои бандитские, критические дни – открой дверь, и мы нормально всё обсудим. – Обнаружив в его предложении крупицы адекватности, Мо схватил небольшое полотенце и, обернув его вокруг таза, щёлкнул задвижкой. - Теперь-то ты готов меня выслушать? – С долей остервенения и язвительности, парень выплюнул эти слова ему прямо в лицо, резко распахнув дверь. - Мне было достаточно того, что я услышал вчера, - ехидная ухмылка встретила Гуань Шаня с порога, заставляя снова хмурить брови и яростно сдавливать край махрового полотенца, - но тебе, по всей видимости – нужно разобраться досконально, в чём я тебя, конечно, поддерживаю. Сядем на кухне, как пожилая пара, заварим чая, и поговорим о нашем будущем. - Мы не пара, и нет у нас никакого будущего! – Взбесился тот, свободной рукой пытаясь схватить темноволосого за горло. Тяню же, удалось ловко увернуться, при этом схватив парня за запястье, и притянув к себе. За долю секунды Рыжик оказался в крепких, тёплых объятиях Хэ, который, то и дело, что пытался усмирить вырывающегося Гуань Шаня. - Мы же ещё ничего не обсудили, - по звуку, что докатывался до ушей Мо, можно было судить о том, что наглая ухмылка слезла с его лица, - не пори горячку, Малыш Мо. – Рука, что сдавливала запястье, ослабила хватку, перемещаясь на талию, а другая лишь сильней прижимала его тело к тёплому, обнаженному телу Хэ Тяня. Спустя минуту, силы покинули рыжеволосого, и он перестал вырываться и отталкивать парня, и расслабился, оставив ладони на его груди, зажатые меж двумя телами. - Вчера я… - Вот опять с ним происходит подобное. Как и вчера, когда Мо признался – его язык не слушает его, а лишь мелет то, что угодно гормонам. – Я не думал, что скажу тебе то, что я сказал. - Что любишь меня, - тихо, будто устало, бормотал тот, - походу? – Рыжик усмехнулся, вспоминая это нелепое, девчачье признание, но моментально сосредоточился, понимая, что играть с чувствами людей – привилегия Хэ Тяня, и он не станет уподобляться ему. – О чём же ты хотел поговорить? - Когда я пришел – я хотел выяснить отношения. Хотя, скорее всего, мне просто нужно было наорать на тебя, чтобы выпустить пар. – Теперь уже рассмеялся Тянь: тихо, утробно, словно урча, как недовольный кот. - Выпустил? – С интересом спросил темноглазый. - Ты меня оттрахал, - с упрёком отвечал рыжеволосый, - это немного иное. – Мускулистые руки крепче прижимали Мо, словно остерегаясь, что тот может сбежать, хотя, он, вроде как, и не собирался. – Однако я уж точно не собирался признаваться тебе в чувствах, с учётом того, что их не было. – Хэ замер. Все его, хоть и кроткие, но движения – вмиг прекратились. Он не утыкался носом в рыжую шевелюру, не скользил украдкой пальцами по изгибам мышц, и не сжимал его. Теперь Рыжик оказался в объятиях статуи. - Это была ложь? Ты говорил, что я тебе не безразличен. – Холод в голосе Тяня насторожил Мо, и тот сделал маленький шаг назад, поднимая голову с ключиц парня. В тёмных глазах плескалась уйма различных, неприсущих Хэ Тяню, эмоций: это был ни гнев, ни ярость, и ни разочарование, а смирение и, возможно, мольба. Словно крохотная искра надежды, безвозвратно угасающая в чёрном омуте его неизбежности. - И это так. – Шань колебался. Словно меж молотом и наковальней. У него был выбор: сказать правду о том, что его чувства лишь минутная симпатия, или что-то на подобии, и уйти, громко хлопнув дверью, навсегда забыв об этом, или, опять же, сказать о своих чувствах, и начать развивать их вместе с Хэ Тянем. – Я… - Не знаешь, как отшить меня? – А вот и разочарование подоспело. Теперь тёмные глаза, с болью прожигая сознание Мо, уставились на его губы, с которых должен сорваться ответ. – Ты сомневаешься в чём-то, я отчётливо вижу это. – Сухим тоном молвил парень, его руки безжизненно обвисли по бокам от, чуть сгорбленного, тела, а брови слегка дёрнулись, словно вынуждая Рыжика отвечать. -Я не знаю, что мне стоит выбрать. – Не тая истины ответил тот. - Хотелось бы услышать правду. – От его слов Шань мысленно закричал. - В обоих вариантах – я говорю правду. Просто итог разный. – Сделав ещё шаг назад, рыжеволосый двинулся к боксерам, которые притаились чуть поодаль от кровати. – Ты не против, если я, для начала, оденусь? Да и тебе, не мешало бы. - Как хочешь. – Хэ же направился к шкафу, вытаскивая из него одежду. Спустя несколько минут они были (примерно) одеты. Тянь натянул нижнее бельё и серые штаны, а вот Мо смог найти только футболку, поэтому щеголял без штанишек. Они таки устроились на кухне, за столом, друг напротив друга, но в воздухе, вместо аромата чая, витало напряжение и грусть. - Мне не очень хочется тянуть кота за самые важные органы, поэтому скажу откровенно. - Храбрость, которой Гуань Шань набрался прежде, чем начать говорить – испарилась, стоило ему подумать о том, как ему лучше преподнести эту правду. - Ты мне н-нрави-ишьс-ся, – трижды запнувшись нас слове «нравишься», Рыжик даже подавился воздухом, лишь взглянув на лицо Хэ, которое, к слову, совсем не изменилось. - Тут должно быть «но». – Безразлично подметил тот. - Но я не уверен, что мои чувства, как бы это сказать, - закусив губу, Мо замолк. - Соразмерны моим? – Всё так же сухо поинтересовался Хэ Тянь. - Ты тоже что-то чувствуешь ко мне? – Привычно-хмурые брови взлетели на лоб, а глаза округлились. – Я думал, что ты просто прикалываешься надо мной, от нехер делать, и от того, что я скажу, что ты дорог мне – ты только рассмеёшься мне в лицо. – Тут-то Хэ и изменился в лице. Уголки губ дёрнулись, руки потянулись к рукам Мо Гуаня, а глаза подозрительно сузились. - Всего-то… - Усмехнулся темноволосый, пальцами сковывая запястья Рыжика. – Нам всего-то стоило поговорить. – Рассмеявшись в голос, Хэ поднялся со стула, наклоняясь к лицу Мо. – Я влюблён, Малыш Мо! – Шершавые губы легко коснулись губ Шаня, и тут же отстранились. – Я люблю тебя, слышишь? – Шептал он ему меж губ, опаляя жарким дыханием искусанную кожу. – И плевать я хотел, если ты не влюблён в меня так же сильно, как и я. – Хэ вновь напирал, вынуждая слиться в поцелуе, но его остановила рука, что легла на его грудь. - Не скажу, что мне противно слышать такое, однако я не могу ответить тебе, - Мо говорил куда уверенней, словно понял, что ему нужно сказать, - так как не уверен, что смогу быть с тобой. - Я не понимаю. – С ехидством перебил его темноглазый. – Я тебе нравлюсь, и ты сказал, что я дорог тебе, так чего тебе ещё не хватает? – Одна его рука скользнула на ключицы Шаня, забираясь под футболку, и опускаясь ниже. – Или мне снова нужно возбудить тебя, чтобы ты начал говорить то, что думаешь, а не то, что считаешь рациональным? - Ты чё творишь? – Остановив руку Тяня, рыжеволосый подорвался со стула, чувствуя, что ему нужна дистанция. Максимальная, по возможности. - Почему ты не уверен? Я не устраиваю тебя, в качестве партнёра? – Так же быстро миновав препятствия, в виде стола и пары стульев, Хэ прижал тело Гуань Шаня к холодной, металлической поверхности холодильного шкафа, пальцами сдавливая его предплечья. – Мне нужна причина. – Пусть на его губах и играла наглая ухмылка, но кареглазому показалось, что парень зол. - Боюсь, что дело во мне. – Ему было уже плевать, что говорить. Он просто рубил правду-матку, не остерегаясь последствий. – Пусть мы и переспали, но пидором я себя пока не считаю, и не смогу встречаться с парнем. Мне не нравятся парни. - Но я нравлюсь? - Да, но это другое! Ты, чёрт бы тебя побрал, пиздец как горяч, да и как человек неплох, где-то глубоко! – На глаза снова накатили слёзы, и руки Хэ чуть расслабились. - Видишь ли, Малыш Мо, - тихо начал Тянь, и хитрая ухмылка исчезла, - я тоже не тащусь от стандартных пацанов, вроде Цзяня. – Подняв взор тёмных глаз на Рыжика, Хэ и сам расслабился, успокоился, и улыбнулся, но по-доброму, нежно и ласково. – Меня привлекаешь только ты один, и никто больше, и подобные чувства для меня в новинку не меньше, чем для тебя. – От его слов слёзы, что собирались в уголках глаз Мо, градом рухнули по щекам. - И что ты делал с этим? – Всхлипывая и шмыгая носом, Гуань Шань съёжился в руках темноволосого, дрожа, как осиновый лист. - Четыре слова, - Тянь наклонился к его лицу, губами собирая солёные капли, а затем, вновь отстраняясь, - «не попробуешь – не узнаешь». – Громко выдохнув, словно рассмеявшись, рыжий поднял глаза на парня, и его рука потянулась к идеальному лицу. - Ты меня провоцируешь? – Только довольно кивнув, Тянь прильнул щекой к тёплой ладони, и уставился на Мо. - Я люблю тебя, Малыш Мо. – Спокойно пробормотал темноглазый. – И я заставлю тебя полюбить меня, чего бы мне это не стоило. И мне похуй на все твои отговорки. - А мне похуй на то, что тебе похуй. Думаешь, стоило тебе признаться, и всё – я уже подставлю тебе задницу? - Огрызнулся Рыжик, но не смог скрыть наглой улыбки. - Это ты сделал вчера. – Напомнил ему тот. - Не важно! – Вскрикнул Мо, убирая руку от нахального личика. – Я говорил не об этом. - Мо, - просунув два пальца под острый подбородок, Хэ поднял лицо парня, заставляя смотреть ему в глаза, - ты же понимаешь, что теперь никуда от меня не денешься? - Это уже твои проблемы, а то говорят, что у меня характер, просто пиздец какой, уебанский. – Сам Гуань Шань либо не понял, что он ляпнул, либо не показал этого, но его слова значили лишь одно – он, определённо, дал добро Тяню. - Ты сам хоть понял, что только что сделал? – Вместо ответа, последовало лишь неуверенное подёргивание плечами. – Ты согласился остаться со мной, Малыш Мо. - Да хуй его разбери.. – Гордо выплюнул тот, и резко поднялся на цыпочки. – Будь, что будет, но предупреждаю – ты ещё пожалеешь. – И Хэ был втянут в долгий, неумелый поцелуй, которым «наградил» его Шань, робко пробираясь руками к резинке штанов, на что темноволосый только довольно хмыкнул. Затем последовали рваные, грубые движения, и вот Мо уже был прижат к кухонному гарнитуру, а ловкие пальцы Тяня скользнули под футболку, задирая её до ключиц, и открывая шикарный вид на подтянутое тело Рыжика. На том же гарнитуре притаились вещи Мо Гуаня, включая мобильный, который, за прошлую ночь, звонил раз семь точно. У ног Хэ развалился рюкзак, весёлые, желтенькие носочки, и спортивная кофта, которую Мо, благополучно, позабыл, когда собирался поспешно покинуть логово зверя. Всё это мешало хозяину квартиры усадить на поверхность притягательную задницу, поэтому в голове затесались мысли скинуть всё к сосискам кошачьим, пока на экране старенького смартфона не высветилось «Мама». Заиграла заезженная мелодия, и Мо чуть вздрогнул, придя в чувства. - Ответишь? – Ехидно спросил Хэ, протягивая телефон парню. – Небось переживает, чего её сынок дома не ночевал? - Потом. – Не задумываясь, ответил тот, обвивая шею темноволосого руками, и вновь проникая языком меж его губ. Целоваться ему нравилось куда больше, чем оправдываться перед матерью. Сплетение горячих языков, близость разгоряченных тел, томные вздохи, и хлюпающие звуки – всё это придавало Мо храбрости, чтобы сказать: - Давай снова сделаем это. - А как же твоё: «Один раз, не пидорас»? – Но Шаню было плевать. Его пальцы уже поддевали резинку штанов, спуская их ниже, и пробирались к боксерам. Его разум был затуманен похотью, в янтарных глазах мелькали солнечные блики, а откровенно выпирающий бугорок давал Хэ понять, что ему нет дела до того, что будет дальше. Он просто хотел этого, здесь и сейчас. Первой на пол полетела футболка, которую давно пора было снять. Следом были штаны Тяня, и кухонная утварь, которую Мо зацепил ногой, когда его, всё же, усадили на гарнитур. Руки продолжали блуждать по телам, и Шань понял, что ему это, определённо, нравится. Нравится целовать Хэ, сминать его губы, прикусывать их, и сплетать их языки. Нравится чувствовать, как внизу живота завязывается тугой узел нарастающего возбуждения. Как рядом с ним Хэ, ебаный, Тянь звереет, оставляя на коже отметины и укусы, но, в то же время, становится нежным, заботливо шепча на ушко тихое: «Я люблю тебя» и «Я тебя так оттрахаю, что неделю встать не сможешь». Ему нравятся такие штуки, стопроцентно. Тем временем сам Хэ уже прижался всем телом к возлюбленному, закинув одну его ногу себе на плечо. Его пальцы скользнули к губам, проталкивая один за другим в рот Мо, и тот, с неприкрытым наслаждением, посасывал их, облизывал, и даже прикусывал. Капли слюны медленно скатывались по его подбородку, переходя на шею, что явно ещё больше притягивало Хэ. Гуань Шань манил его всем своим естеством, но даже не подозревал об этом. Каждое его движение, каждый полу-стон, вырвавшийся из его губ, каждый сантиметр его кожи, что изнывал от ожидания – всё это сводило его с ума. Он хотел завладеть им полностью, сию же секунду, но сдерживал себя, вспоминая, что он тут не один. Напротив него находился Мо, его Мо, который тоже желает этого, и не меньше. А в отношениях, как говорится, нет слова «моё». Поэтому он замедлился, скинул обороты, стал нежнее. Зарываясь носом в пламенной копне, он лишь тихо прошептал «Отныне, я твой, Малыш Мо», и ввёл первый палец, на что тот замычал. - Если так, - глубоко дыша, Рыжик вцепился пальцами в край поверхности, - тогда вставляй так, без пальцев. – Когда палец исчез, Шань зажмурился, и, свободной рукой, ухватил руку Хэ, переплетая их пальцы. - А ты дерзкий пацан. – Довольно ухмыльнулся Тянь, прижимаясь ещё ближе. – Держись лучше за меня. – Он перенёс руки на свою шею, и тот крепко ухватился, принимая удобное положение. Медленно вводя головку, он старался быть максимально аккуратным, но внутри было слишком хорошо. Первые несколько движений оказались слишком резкими, и заставили Мо кричать, но он не просил остановиться. Знал, что будет больно. Он вошел во всю длину, соприкасаясь бёдрами с горячей кожей Мо, и именно в этот момент вновь раздаётся надоевшая трель телефона. - Ух-ты, глянь, кто тебя добивается. – Подставив перед лицом Шаня экран, где напечатало «Мама», Хэ Тянь, вскользь облизал губы, и клацнул на кнопочку «Принять вызов», ладонью закрыв рот Мо. – Доброго утречка вам, тётя. – Пусть по его лбу и груди стекали капельки пота, да и сама ситуация не подразумевает спокойное состояние, но его голос был размеренным, пусть и немного взбудораженным. – Слушаю вас внимательно. – Изогнув губы в кривой ухмылке, Тянь приблизился к уху Шаня, давая тому услышать, о чём лепетала матушка Мо. - Ах, молодой человек, где мой сын? Он не ночевал дома. - Не беспокойтесь, он переночевал у меня, сейчас в душе. – Чуть двинув бёдрами, Хэ выудил из запаса Гуань Шаня сдавленный стон, но очень тихий, словно скулящий. – Вон, напевает даже что-то. - Слышу-слышу, - легко ответила женщина, - когда выйдешь – пусть позвонит мне. – С ехидством, будто всё понимая, проговорила она, и завершила разговор, оставив холодные гудки разрезать повисшую тишину. (Авторская пометка: Да, она всё прошарила, это не опечатка. Просьба не исправлять - там действительно "выйдешь", так надо;)) - Фы фто, афуев? (Ты что, ахуел?) – Тянь убрал ладонь, внемля всем его оскорблениям, которыми он обложил его по самые уши. – Блять, Хэ, ебаный, Тянь, ты кого, сука из себя возомнил?! Ты вообще понимаешь, что ты, педрила конченый, натворил?! Она же, всё поняла! – Однако вместо того, чтобы хоть как-то себя оправдывать, темноволосый лишь сделал новый толчок, моментально отыскав нужную точку. – Агх-аах. – Словно подавившись теми словами, что так норовили выскочить из его губ, Рыжик застонал во весь голос, не скрывая того факта, что ему, пиздец как, по кайфу такие вот разборки. - Малыш Мо, - зазывающее шептал ему на ухо Тянь, оставив смартфон где-то неподалёку, - если у нас всё серьёзно – не стоит скрывать от родителей наши чувства, не так ли? – Входя под тем же углом, Хэ ускорял темп, не давая Мо и членораздельного слова вставить, не то, что адекватно ответить. Рыжеволосому лишь оставалось прижиматься к горячей груди, и громко, шлюховато стонать, насаживаясь на столь желанный, и столь твёрдый член. Он не хотел отвечать, пререкаться, ворчать, или говорить вообще, хоть и понимал, что в финале – останется позорный, супер-странный разговор с мамой и тремя сотнями истерик. Но сейчас он просто отдавался всем чувствам, что переполняли его. Когда стояк Хэ вдалбливается в растянутую, ноющую дырочку, когда его крепкие руки сжимают задницу Мо, когда его губы что-то нашептывают, щекоча шершавой кожей шею, и опаляя горячим дыханием новоиспечённые засосы. Всё это заставляло его забывать о насущном, о предстоящем, и только близящийся конец – «вдохновлял» его двигаться резвей и резче. И когда горячие пальцы Хэ коснулись головки его члена, Шань мысленно взвыл от того, как сильно ему необходима разрядка, начиная не только насаживаться на член с новой силой, но и пытаться подстроить свои бёдра к движениям в направлении ладони. – Так сильно хочешь кончить? - Мнгх… - Всё что произнёс тот, закрыв глаза, и спиной упираясь в дверцу кухонного шкафчика. - А нормально попросить слабо? – Гаденько усмехнувшись, Тянь сжал пальцы у основания, переставая двигать рукой, но рваней втрахиваясь в его анал. - Д-дай мне… - Задыхаясь собственными вздохами, тот лишь что-то бормотал, стоная всё громче и громче. – Кончить.. П-рошу, Тянь. - Ух, по имени зовёшь? Прогресс. – Ослабив замок пальцев, он вновь начал надрачивать ему, но в ином, более подходящем ритме, словно зная, что и как сейчас нужно Мо, для скорейшего финала. – Так, глядишь, исчезнет приставка «ебаный», в твоём обращении ко мне. В таком темпе всё и продолжалось, не смотря на то, что поза была не самой удачной, и в бедро Рыжика упиралась какая-то металлическая чертовщина, на которую нет времени и сил обращать внимание. Сейчас для них существовали только движения, ощущения, и сбившееся дыхание, которое, то и дело, что растворялось меж их губ.