Скрытые истоки (рабочее)

Я не слыхал рассказов Оссиана, Не пробовал старинного вина; Зачем же мне мерещится поляна, Шотландии кровавая луна? Мандельштам Осип

      Чёрные как смоль глаза смотрели на свою жертву. Вампир чувствовал каждую жилку, каждую артерию и каждый удар сердца своей цели. Охота только началась, а горло уже опалил огонь, который невозможно было утихомирить простой животной кровью. Вампиру хотелось впиться в горло этого человека, прокусить тонкую кожу, дойти клыками до артерии и пить, пить, пить, наслаждаясь каждым глотком и утолять древнейший голод, — проклятие всех хладных демонов. В голове уже созрел план нападения, план, который не включал в себя последствия этой охоты. Вампир прищурился, его тело напряглось в ожидании броска.       — Папа! — раздалось эхом по лесу.       Вампир резко обернулся на звук и тихо зарычал. Жуткая жажда говорила ему не останавливаться и продолжить начатое, слух всё ещё был полностью с беспомощным странником, заблудившимся в лесу; он слышал, как шагает жертва, как накланяется и даже как издаёт вздохи, полные мольбы о помощи. Вампир метался в своих размышлениях.       — Папа! — ещё раз женский голос эхом пронёсся по лесу и замкнулся на одном вампире. Времени не было.       В следующее мгновение, в нескольких шагах от него, оказалась прекрасная девушка. Она посмотрела на позу отца, которая означала готовность к нападению.       — Ты ещё никого не убил? — наивно спросила девушка.       «Убил? Разве это возможно, когда ты рядом?» — возразил в своей голове вампир и из его глотки вырвался страшный рык.       Она осталась спокойна на угрозу, исходившую от голодного демона. Непонимание застыло в воздухе. Когда очередной порыв ветра принёс с собой сладкий как мёд запах человека, вампир сжался ещё сильнее. Его ядовитая слюна уже наполнила рот. Ему хватило бы и полсекунды, чтобы спрыгнуть с возвышенности прямо сзади человека, и впиться в его аппетитную кожу. Он повернул голову по направлению, откуда чувствовался запах, прищурился и сжал руки в кулаки. Тело старалась не двигаться, а разум уже просчитывал ходы и выходы.       — Папа! — ещё раз тихо повторила девушка, вытягивая руку вперёд. — Папа! — она попыталась сделать шаг, но он сопроводился злобным рыком животного.       Её тело пронзила дрожь, человеческое существо в ней хотело бежать подальше от сильного и опасного хищника, но вампир в ней держал силу оставаться на месте. Когда будет следующий порыв ветра, хищник броситься на свою жертву и уже не будет пути назад.       — Эмм…! — попыталась призвать она помощь своего дядю, но вампир бросился к ней, зажав рот рукой.       Он почувствовал тёпло человеческого тела. В этот же момент, очередной порыв ветра сдул с человека его аромат, который достиг них. Ещё один рык вырвался из вампира, и он сильнее сжал ладонь на нежной коже своей дочери. Между тем, её тепло несколько отрезвляло рассудок. Он сгруппировался, перекинул её к себе на спину и быстрее ветра побежал в противоположном направлении от несостоявшегося места преступления.       Дышать становилось легче. Слюна по-прежнему накапливалась во рту, а огонь горел с ещё большей силой, но мышцы уже ослабили хватку, а мысли приходили в стройное положение. Достигнув крайней точки маленького леса, отец аккуратно посадил дочь на огромный валун, а сам упал на землю с подушкой из прелых осенних листьев.       — Пап… — произнесла тихо девушка, закусив губу и пытаясь сдержать слёзы.       — Прости, — только и смог вымолвить вампир, закрывая лицо руками.       — За что? — девушка спрыгнула с камня и медленно подошла к отцу. — Ты не виноват.       — Не виноват? — резким движением он раскрыл лицо и посмотрел внимательно на девушку.       В его движениях всё ещё осталось что-то от хищника и на мгновение, её мозг подал сигнал об опасности. Мужчина приблизился к девушке и обнял её за талию, положив голову ей на колени.       — Я опасен. Я ужасный… Ужасный… Ужасный… — причитал вампир, а вампирша гладила его волосы как добродушная мать, которая прощала своего ребёнка во всех его пригрешениях.       Семья Калленов распаковывала вещи в большом доме. В который раз коробки с многочисленными вещами заполняли помещения. Коробки – знак переезда. Новый дом, совершенно в другой стране означал то, что у них новая жизнь. В который раз в их длинной жизни. Надеясь, что новая страна не принесёт на их долю новых испытаний, они улыбались друг другу и шутили. У них не было завтра и не было вчера, у них было только сегодня. Сегодня, которое длилось целую вечность.       — Что-то мальчиков долго нет, — сказала Эсме своему мужу, который расставлял книги на полки в своём кабинете.       — Думаю, они уже взрослые, чтобы не волноваться за них, дорогая, — шутливо сказал мужчина.       — Ты же знаешь, что новые места всегда меня немного пугали. Мало ли… Они могли встретить каких-нибудь вампиров, или заблудившихся путников.       — Ты слишком много думаешь, — улыбнулся тепло Карлайл жене и поцеловал её в лоб.       Входная дверь хлопнула и Эсме быстро спустилась вниз по белой деревянной лестнице.       — Ну как? Нам будет, что есть? — поинтересовалась Розали у мужа, который первый зашёл в просторную гостиную.       — Ну, если ты считаешь за еду грызунов, да диких кошек, то есть. Правда, ещё есть милые овечки, которые пасутся на безлюдных просторах между горами, — саркастически заметил Эммет. — Есть ещё возможность попробовать на вкус пастухов, — выпалил мужчина, но, сконфузившись, поспешил ретироваться.       — Он явно не духе, — подвела итог Эсме, провожая взглядом названного сына.       — Мама! — вбежала в комнату Ренесме и обняла Беллу. — Ты не представляешь как тут красиво! Это было просто шикарное зрелище! — вдохновенно говорила девушка, а потом, дабы передать полноту своих ощущений, показала всё своей матери мягким прикосновением к щеке, умолчав при этом лишь об одном…       Тишина для вампиров почти кровный родственник. Семья не часто прибегала к словам, чтобы выразить свои эмоции и, зачастую, в доме царила молчаливая тишь, повисшая как могильная плита в воздухе. Для них это было обычным делом, но вот Джейкобу, волчонку, было трудно привыкнуть к этому, поэтому, чтобы разбавить тишину и хоть как-то отвлечься от запаха кровососов, он включил первый попавшийся канал на кабельном телевидении. Голубой экран вспыхнул, и первый заголовок оповещал об аварии на шоссе А87.       «Страшная авария произошла возле моста Скай, которая привела к сильным травмам у молодой девушки. Очевидцев не было обнаружено, но скорее всего, причиной аварии могло стать дикое животное, случайно выскочившее на трассу, из-за чего, водитель автомобиля резко затормозил, и машину занесло прямо в отвес скалы. На данный момент пострадавшая находиться в центральном отделении больницы Инвернесса»       — Бедная девочка, — с придыханием ответила мать семейства, которая помогала своей дочери вешать шторы на большие окна.       — В этом городишке так мало всего происходит, что они говорят о какой-то маленькой аварии, — презрительно отозвался Джейкоб и переключил канал на бейсбол.

***

      Она гуляла по широким просторам древнего острова на Северо-Западе — Вотерниш. Холодный осенний воздух как всегда мог сбить с ног своим порывом, а огромные волны разбивались о величественные серые скалы. Старые полуразвалившиеся памятники архитектуры совсем истосковались по обществу людей и их последние дни уже праздновали свой юбилей. Она пришла сюда, к могильным плитам, в последний раз. Уже завтра ей предстояла долгая дорога, но сейчас, она стояла на вершине холма, возле крутого скалистого обрыва вниз. Ей нравился остров Скай с его девственной природой и разваливающимися памятниками, которые совсем забыли руки человека. Здесь было пристанище. Казалось, что здесь она нашла свою душу — такую же истосковавшуюся странницу, как белый маяк у кромки воды, в котором уже давно сгорела лампа. Она медленно бродила меж могильных плит, меж серых камней, разбросанных возле разрушившихся стен. Глубоко вдохнув, она закрыла глаза и представила объятия любимого, который ждал её уже месяц; «печальная страница» — так он её назвал перед очередным путешествием по Шотландии. В памяти она прошлась по тёплым прикосновениям, по сладким поцелуям, по жизни, которая текла в его венах. Она вспомнила и начала дрожать. Дрожь прошла от кончиков пальцев, до макушки, сопровождаясь головокружением и приступами рвоты. Что-то было не так. Она била себя по грудной клетке, пытаясь понизить уровень тошноты, но он накатывал, как волны, всё с большей силой. Мозг быстро искал причину. Он забирался в самые ужасные заболевания, хотя разгадка была близка. У самой кромки воды.       Собравшись с силами, она первый раз пожалела, что путешествует одна: сейчас ей бы пригодился тот человек, который поможет ей добраться до постели. Ветер уже не успокаивал, только усиливал дрожь, а биение сердца всё ускорялось. Казалось, у девушки приступ аритмии, но она точно знала, что никогда не болела этим. Держась за деревянные поручни у причала, она ватными ногами дошла до своей лодки, которую завела лишь со второго раза: заржавевшая посудина всё никак не хотела слушаться человека. Оказавшись в Портри, её встретил рыбак, который помог ей добраться до дома, когда увидел синие губы девушки. По пути, чтобы отвлечь её от приступа, он всё, не замолкая, болтал о рыбе и о том, что сейчас совершенно нет наживы, на своём гэльском акценте.       — Кстати, а вы слышали, что у нас пополнение в городе? Сегодня моя жена ходила к новым жителям. Очень приветливая семья. Правда, странные они, белые, говорит, как снег, а глаза — рыжие, рыжие.       — Может, янтарные? — усмехнулась она на описание этого неуча о вампирах.       — Нет, нет, именно рыжие. Как волосы у моей Давины.       Девушка поморщилась от очередного приступа рвоты.       «Вампиры здесь, вот сказка. Хотя, это не моё дело», — проговорила про себя она.       — А глава клана* такой добродушный, — не унимался рыбак. — Как его? Господь дай память… Кар… Карл… Карлойл…       — Карлайл? — неожиданно, даже для самой себя, проговорила девушка.       — Да! Точно! Забавное имя. Что только эти иностранцы не выдумают.       — А фамилию его вы случайно не знаете?       — Как же не знать?! Фамилия — отражение всего клана! Каллены они.       Казалось, девушку окатили холодной водой, и она сжалась в своём сидении ещё сильнее. Её глаза рассеяно бродили по зелени острова, но рассудок был далеко от этого места.       Уже через полчаса её чемоданы были собраны, а причина нездоровья ясна. Ноги всё ещё подкашивались, а дрожь бродила по телу. Ей главное было побыстрее убраться с острова, поэтому, совершенно вышедшая из ума, она бросалась от стены к стене, собирая вещи. Быстрее. Быстрее. Быстрее.       Не успев попрощаться с домоправительницей, она села в свой потёртый Фольксваген и уезжала по единственной главной дороге острова. Крепко сжимая руль, она гнала по пустынной трассе прямо к мосту Скай. Только дороги не было видно: слёзы застилали глаза, а мысли рассеивались по кусочкам памяти, выдавая всё новые и новые видения. Совсем забыв о том, что нужно следить за дорогой, которая покрылась лужами из-за полившего дождя, она не заметила поворот возле скалы, и белая машина с громким скрипом врезалась в пологий склон. Дождь мог бы замыть следы аварии, но, к сожалению, он не ластик в руках художника, которым можно стереть и автомобиль, и человека.