История про тебя и сына маминой подруги

— «Весна пришла… Харчи прилетели…» — подумал Веномус, который лежал на постели и смотрел в окно на птичек, которые то летали по небу, то садились на ветки деревьев, заставляя аппетит разыгрываться ещё сильнее.       Вен, как и полагается пожилым людям, а я напомню, что ему тридцатник, проснулся в шесть утра, хрен его знает зачем. Только в отличие от людей за 70, он вместо того, чтобы вставать и мешать спать другим спать, он тихо лежал, смотрел в окошечко на машинки и на птичек, листал новостную ленту и ждал, когда уже можно будет поесть. Как известно, по закону Российской Федерации запрещено есть до восьми утра, а иначе к тебе придёт Росдебилнадзор и посадит на 8 лет строгача. Шучу, конечно. П. В. не ел до восьми утра, потому что он на диете, фигуру-то надо поддерживать. Вот и получилось, что пришлось как-то отвлекаться. Веномус повернулся к Боксмэну, ибо смотреть в окно стало уже не так интересно. От скуки он стал рассматривать каждую чёрту его лица, каждую морщинку и царапинку. Щёки пухленькие, румяные, словно свежеиспечённые булочки, имеются едва заметные ямочки на них. Мелкий аккуратный носик. Едва заметные синяки под глазами от недосыпа. Губы пухлее, чем среднестатистические мужские губы. Оно и понятно. И каждая деталь на этом лице казалась Веномусу привлекательной, словно он снова влюбился в это лицо. Он подвинулся к нему ближе… И ближе…       Биологическая справка: весной, в период размножения, самцы змей становятся весьма агрессивными, в том числе и по отношению к своим половым партнёрам.       Веномус медленно открывает рот, приближаясь к лицу Бокса. Кусь! Ладно, это был не такой сильный «кусь», какой мог бы быть. Отстранившись, П. В. решил, что надо бы держаться от него подальше сейчас, иначе он рухнет на него, как мешок с картошкой в самый не подходящий момент. В конце концов, инстинкты контролировать достаточно трудно. — «Ну и хрен с ним», — подумал Веномус и, не придумав занятия получше, пошёл в душ.       Вскоре проснулся и Боксмэн, который, собственно, тоже хотел пойти в душ, но, как назло, там закис один фиолетовый красавец. Проходит полчаса, час… Бокс стучится в дверь. — Хватит мыться, ты уже чистый! — крикнул он беззлобно. — Одну минутку! — послышалось из-за двери. — С тех пор, как ты начал у меня жить, мои траты на воду возросли в геометрической прогрессии, — пробурчал Бокс. — Ладно-ладно! Можешь зайти.       Боксмэн неуверенно зашёл внутрь и узрел в очередной раз, как Вен демонстрирует торс, будучи при этом в одном полотенце. — Незачем было так орать, — добавил П. В.       Бокс смущённо кивнул и хотел было вымыть руки с мылом, но оно мигом выскользнули у него из рук, не желая иметь с ним ничего общего. — О-о-о, ну ты как всегда, как курица лапой! — рассмеялся Вен, подойдя к нему сзади и начав гладить его по руке.       Это было… болезненно? В смысле, такие слова было неприятно слышать. Конечно, это от человека зависит, кто-то бы на такое не обижался, но это не наш случай. Бокс ещё в детстве слышал много насмешек насчёт лапы. Он тут же вспомнил, как эти злые и жёсткие дети тыкали в него пальцем и говорили, много неприятных вещей, которые даже вслух стыдно произносить. Да-да, про «одмен-питух» тоже шутки были, но уже после университета, такого понятия как «одмен-питух» в принципе не существовало в те времена. В прочем, раньше про петуха тоже шутили, только контекст был другой.       И хотя у Вена злого умысла не было, в горле собрался ком, а внутри что-то негодовало и металось. Что бы там могло негодовать, если Бокс ещё не ел, хм? В любом случае, обидно. Но не предъявлять же ему сейчас гортензию, в смысле, претензию, ради всего святого? Нет. Ну вот и всё теперь. Боксмэн решил, что самое лучшее, что он может сделать — проглотить свою обиду и пошутить в ответ. — А я слышал, что змеи могут глотать очень большие и длинные вещи. Похоже, глотать — это твоё призвание!       А теперь беги. Беги и не оглядывайся, потому что Веномус очень не любит такие шутки.       Но, похоже, он не обиделся и не разозлился. — Большие и длинные? Не думаю, что это к тебе относится, — Вен улыбнулся и пожал плечами. — Ч-что?! — это было очень обидно, неприятно и смущающе. — А с чего это Вы… ты взял? — А, ну, я… — он уже хотел сострить, но его перебили. — Подглядывал, извращенец? — Бокс только потом понял, что его шутка оскорбляет их обоих, ведь он получается подтвердил его слова. — … Нет, но теперь я знаю о тебе чуть больше, — хитро улыбнулся П. В. — Нет, я просто спросил! — он тут же залился краской. — В смысле, можешь шутить сколько хочешь, но это неправда! — Ох, да ну? — профессор взял его за подбородок, нагнулся к нему и вполголоса произнёс, — Придётся тебе это доказать.       Разговор с Веном был смущающим и неприятным, а тут вдруг такой неприличный намёк. Конечно, он Боксмэна смутил, но не более, эти слова его вообще не будоражили, потому что сейчас хотелось не сексом с ним заняться, а дать Венику леща. Как он смеет издеваться над Великим Лордом Жопмэном? Да ладно, кого мы обманываем? Бокс чувствовал, что ему неприятно, но не мог просто сообщить об этом, потому что ощущал себя ничтожеством, не имеющим право на голос. Поэтому оставалось только молчать. К тому же, не хотелось ругаться с Веномусом из-за каких-то шуточек.       Где-то в полдень, когда Бокс сидел в своём кабинете за письменным столом и разбирался с документами, к нему зашёл Веномус. Он встал около стола, сёрбая горячим кофе с молоком из кружки и с интересом разглядывая его. Боксмэн бросил на него удивлённый взгляд, который так и говорил: «Чего тебе надо, блядь, у меня в кабинете?» Но П. В. около минуты на это вообще никак не реагировал, а затем спросил: — Как там Рэймонд? Вернулся уже? — Ах, ну, да, — растерянно ответил лорд. — Правда, он действует отстранённо и почти ни с кем не общается. — Понятно. Ничего, помирятся ещё.       Неловкая пауза. — Выглядишь удручённым. Что-то не так? — профессор чуть наклонился к нему. — Ну да. Я просто немного устал. Я не могу отдохнуть, мне нужно работать, — Бокс отложил бумаги. — Хм. Я могу попробовать тебя взбодрить, — предложил П. В., снова сделав глоток кофе. — Ну-ка, — выжидающе ответил Бокс. — Знаешь, как вычислить твой объём? — Опустить меня в наполненную до краёв ванну? — Нет, по формуле. Знаешь, по какой? 4/3πR^3, — сказал Вен и рассмеялся.       Ввиду возраста, Бокс не сразу вспомнил, что это за формула, но быстро всё же понял, что это формула объёма шара. Обидно. Обидно и смешно. Ну, погоди, Вень, ещё не вечер, он ещё отшутится. — Знаешь, кто ты тогда в таком случае? — Боксмэн хитро глянул на него и произнёс, — Шароёб.       Но Веномус ничуть не обиделся, а лишь рассмеялся пуще прежнего. Это обидело Бокса ещё сильнее — он не может даже отомстить. Так как эта ответная шутка только сильнее раззадорила Вена, он продолжил: — Шароёб? Я думал, ты выбрал вилку.       Этот глаз. Вен цепляется к любой детали. На этом моменте П. В. решил даже, что перегнул палку, но решил заранее не извиняться, а дождаться, как Бокс отреагирует. Боксмэну было неприятно, но признавать, что тебе неприятно, для слабаков и для натуралов, так что он продолжил кидать шутку за шуткой в ответ. — А я смотрю, у Вас оба глаза на месте, — подметил он, хитро улыбнувшись. — Хо-хо, не так быстро, альфач, — пошло ухмыльнулся профессор, взбудоражившись. — Мы только недавно ещё поцеловались. — Да что ты? — Бокс искоса глянул на него. — Ты ведь не устоял бы в любом случае, да? — …Определённо, — после недолгой паузы ответил Вен и кратко чмокнул его в губы. — Так, ну а я пока пойду приготовлю что-нибудь. — Возвращаетесь на своё законное место? — странно, что П. В. — мужчина, но эта шутка всё равно сработала. — …Ещё одна такая шутка, и будет вилкой в глаз во второй раз, — хмыкнул он, но не зло, а так, шутливо, и ушёл.       Боксмэн откинулся в кресле и счастливо вздохнул. Улыбка быстро сползла с его лица. Обидно. Всё ещё обидно. Но что Вен скажет, если ему сообщить об этом? Посчитает ли он, что Бокс слабак? Может, ответ и очевиден для одних, но для других — нет. Да, они говорили о том, что важно говорить о том, что важно говорить о своих чувствах, но если речь идёт о безобидных шутках… Это ведь другое. Если ты обижаешься на шутки, то сразу начинается: «Это же шутка, чего ты обижаешься сразу? У тебя что, чувства юмора нет? Умей смеяться над собой». Мысль-то правильная, нужно уметь смеяться над собой, но это же не даёт людям права говорить вам любую херню, ведь так? Да, они могут говорить что угодно, но нужно уметь отстаивать свои границы, иначе… В прочем, сами узнаете, что дальше.       Прошло около часа. Боксмэн продолжал заниматься работой. Бип-бип. Ах, это жужжит телефон в его кармане. Лорд взял телефон и взглянул на сообщение, что ему пришло. Это от Веномуса!       «Смотри, это ты :з »       И фоточка с толстым котиком в мужских трусах. Ок-кей. Это настолько глупо, что смешно. Но всё равно неприятно. Как странно, Вен раньше не акцентировал на этом внимание. Может, он говорит об этом, потому что он сблизился с Боксом? Окей, если это ему так не нравится, почему бы не сказать об этом прямо? Или, скажем, не встречаться с тем, кто его не привлекает? Боксмэн не понимал, зачем Вен это делает и что с ним вообще. Хотя, сложно найти хоть один день, когда П. В. не вёл себя странно. Возможно, чувства снесли ему башню? Нет, ну, от любви теряют голову, но это как-то иначе представлялось.       Правда, Веномус уже начал поднадоедать своими тупыми шутками. Нет, не раздражать, а слегка докучать. Боксмэн ощущал это впервые. Ему казалось, что только он может надоедать профессору, а не наоборот. Его представление о П. В. изменилось. Образ, тот образ идеального прекрасного молодого человека начал трескаться. Лорду не хотелось верить в это, ведь верить в нечто сверхъестественно идеальное приятнее, а особенно, когда оно — твой парень. В такие моменты хочется прямо закричать на весь мир по-Маяковски: «Смотрите! Завидуйте!», но давайте взглянем правде в глаза — влюблённость в идеал кажется надуманной и искусственной. Ведь в идеал легко влюбиться, все люди держаться поближе к тому, кто лучше их. А ты попробуй полюбить его со всеми родинками, со всеми морщинками, со всеми качествами, которые мешают ему быть идеальным, но не мешают быть хорошим. — «Что ж, пожалуй, я потерплю. Ради него. К тому же, не хочу его расстраивать», — не успел Бокс додумать свою мысль, как вдруг пришло ещё одно сообщение от Вена: это снова какой-то толстый котик, у него грустная морда и рядом подпись «когда отжался два раза и так и не похудел».       Окей, Гугл, Веник пытается на что-то намекнуть? О, он прислал что-то ещё. — «Знаешь, я тут подумал. Если бы ты был роботом, сколько йобибайтов бы потребовалось, чтобы вместить всю твою очаровательную круглую натуру?» — и хрен поймёт, обижаться или смутиться.       Он считает тебя очаровательным, Бокс, но йобибайты, чёрт их дери. Это самая большая единица измерения информации. Опять. Веномус, ты начинаешь быть предсказуемым. Давай же, тут куча мест, за что можно зацепиться, хватит цепляться к этому весу, Боже, заколебал. — «Кстати, всё готово. Это салат с чесноком. Знаю, ты за него Родину продашь. Так что, иди сюда, расстреливать буду, предатель Родины с; », — это последнее, что П. В. прислал.       Ух, так, это уже поинтереснее, но всё равно, я верю, что Вен мог и получше постараться. Это даже не обидно. Бокс решил ответить: — «Расстреливать? Из ложки, что ли? :> » — «Да, из ложки. А ты чего думал, в сказку попал, вареник причёсанный?» — воу, фига ты дерзкий. — «Ох, ну хорошо, я иду. Берегись там, папочка скоро тебя достанет ;> », — это был намёк типа «твоя жопка в зоне риска», но Бокс не написал это прямым текстом, потому что посчитал, что слишком стар для этого дерьма. — «Ты чёртов извращенец», — написал Веномус, и, возможно, он был даже в чём-то прав. — «Лол, как будто что-то плохое», — ответил лорд, направляясь в кухню. — «Справедливо. Я тебя не осуждаю», — написал П. В. и вышел из сети.       Придя на кухню, Бокс тут же заметил Вена, который попивал кофе и, похоже, смотрел на мемы с котиками с телефона. Что ж, пора покушать. Вроде всё невинно начиналось, Веномус и Боксмэн спокойно отобедали и сели на диване в гостиной. П. В. продолжал листать картинки с котиками и время от времени показывать самые смешные Боксу, при этом сдержанно хихикая. Тот полусидя-полулёжа расслабленно улыбался, пока Вен не показал эту картинку. На картинке снова был какой-то жирненький котик и надпись:

«Лапки подломилися, Глазки закатилися, И раздут животик — Обожран Обормотик»!

— Такой милашка, прям как ты! — хихикнул Веномус.       Так, теперь это уже начинает выводить из себя. Нет слов, одни эмоции. В голове Боксмэна всё перемешалось, сформулировать мысли не получалось, потому что внутри будто что-то взорвалось. Так как эмоции хлестали изо всех щелей, сформулировать нормальную вежливую реплику не представлялось возможным, поэтому Бокс ляпнул: — Ой, да ну тебя в баню, знаешь что? — Брось, мило же! Лапоньки такие же мягонькие, а щёчки-то какие, ух! — П. В. сжал его лапку на пару секунд, а затем потискал за щёку. — Ты вылитый котик! Почему вылитый? Ну, коты — это жидкость, вот почему, ха! — Хах, ну, это было забавно, — хмыкнул лорд. — Нет, погоди, не котик. Жидкость принимает форму сосуда в котором находится, а у тебя только одна форма. Ты стремишься к идеалу, поэтому твоя фигура медленно, но верно принимает форму шара. Плевал ты на форму сосудов с высокой колокольни, ты бунтарь, охереть — не встать! — профессор снова рассмеялся. — Твоё остроумие не знает границ, мать твою за ногу, — фыркнул Бокс. — Эй, ну, ты чего? Мой шарик обиделся? — Вен улыбнулся и хотел уже было обнять его, но тот отодвинулся. — Нет! Не подходи ко мне! — наконец, нервы Боксмэна сдали, и он гневно крикнул прямо Веномусу в лицо. — Я и не подхожу, я пододвигаюсь, — усмехнулся Веномус. — Да я сам знаю, умник, блин, чтоб у тебя пятка зачесалась! — зло рыкнул лорд, скрестив руки на груди. — Эй, ну чего с тобой? Чего ты обиделся-то, нормально же общались, — хихикнул П. В., стараясь разрядить обстановку. — Что, ПМС, что ли, блин? — Агрх! Заткнись! Видеть-знать тебя не желаю! — закричал Бокс чуть ли не до хрипа, встав с дивана. — И вообще, а с тобой чего?! Ты каждый день разный! Я не могу предугадать, что с тобой произойдёт завтра! Вчера ты чуть нежно не трахнул меня, а сегодня мы словно просто друзья, подкалываем друг друга и делаем вид, будто ничего не произошло! Вы ветреный, словно барышня! И это ещё у меня ПМС, да?! Вам доставляет удовольствие насмехаться надо мной, да?! Или Вы пытаетесь утвердиться за мой счёт?! Если у Вас комплексы, сходите к психологу, но меня не унижайте! Я-я думал, что Вы не опуститесь до такого! Я в Вас ошибался! Вы просто гадкий мальчишка, который в свои 30 лет ещё не вырос из маленьких детских шортиков! Чем Вы думаете, когда говорите такие вещи в мой адрес, а?! Вам кажется, что это смешно, да?! Так вот, Вы плоский, как моя первая школьная доска! Такой же плоский, как Ваши идиотские шутки! Приятно, да?! Смешно, да?! Вот и мне нет! Вы иногда делаете умные вещи, а порой просто как маленький ребёнок! Такое ощущение, что иногда Вы вынимаете свой мозг, проветрится! Тьфу на Вас! Чтоб Вам не жениться никогда!       …       Теперь Веномус чувствовал себя униженным. Всё было уничтожено.       Поначалу он не воспринял это как что-то ужасное, но чем дальше, тем было жёстче. Под конец он был уже совсем разбит. Слёзы сами выступили на его глазах. Они медленно скатились по щекам тёмными каплями, размазывая искусно нанесённый макияж. — «О, нет… Что же я натворил»? — подумал Боксмэн, заметив, что задел его за живое. — «Да, он меня выбесил, но он не заслуживает слышать того, что я сказал»!       Вен чувствовал себя беспомощно. Он хотел поддержать себя. Он мысленно взывал ко всем внутренним голосам, что у него были, чтобы собраться с силами и дать отпор.       …       Но никто не пришёл.       Веномус был обижен и разозлён, но он не мог ничего противопоставить своему обидчику, потому что невозможно сказать и слово. В груди болит, в горле собрался ком, поэтому невозможно сказать ни слова. Ударить нельзя — не хочется портить это милое лицо синяками и ссадинами. Да и руки дрожат. Вен встал и ушёл, не проронив ни звука. — Стойте, профессор! Подождите! Простите меня! Боже мой, профессор Веномус! — Боксмэн быстро последовал за ним, стараясь поймать его хрупкую душу, так быстро ускользающую от него.       Но было уже поздно. Его слова уже задели за живое, и вряд ли это заживёт за полгода. Это запомнится надолго. Профессор ходил очень быстро, поэтому с каждым шагом его было всё труднее догнать. В конце концов, он скрылся из виду. Бокс решил пойти туда, куда Вен пойдёт скорее всего. Но как бы он ни старался, он не угадывал. Похоже, Бокс, ты всё ещё плохо его знаешь. В спальне нет, в лаборатории нет, в ванной тоже… Где бы ему быть? Боксмэн обшарил всё по второму кругу. А вот и Веномус! В лаборатории? Его же тут не было! А, в прочем, не важно! Бокс подлетел к нему и схватил за руку. — Не подходи! — лорду прилетела смачная пощёчина. — П-прости… — расплакался он снова. — Я-я не хотел! Прости меня… — Что ж, это было заслуженно, — вздохнул Бокс. — Нет-нет, не говори так, — дрожащим голосом произнёс П. В. — Ты, конечно, поступил плохо, но не настолько. — Минутку! Что значит «плохо поступил»?! — вспыхнул лорд вновь. — А ты хорошо поступил?! — Мне откуда было знать, что тебя это так обижает? — фыркнул профессор раздражённо. — Ты же ничего не говорил мне об этом! Я думал, тебе нравится. — Очевидно же, что нет! Ты сам сейчас убедился, что такие вещи слышать неприятно, ведь я тоже тебе сказал почти то же, что сказал мне ты! — Ох, ну прости, что я тебе такой туповатый попался! И нет, ты меня оскорбил прямым текстом, а я даже тебя напрямую жирным не назвал! Пф! Х-хотя, come on, если бы я это сделал, это было бы лишь констатацией факта. Разница в смысле слов! Жирный — это грубо. Толстый — это нейтрально, но я даже так тебя не называю. Я сравниваю тебя с милыми котиками, а ты закатываешь истерику, словно я совершил преступление против всего мира! Хотя, наверное, если бы я это сделал, тебе бы понравилось, да? — Д-да? Н-но мне неприятно, окей?! — Слушай, если тебя обижает даже это, может быть, проблема в тебе?! Если я скажу, что ты плохо разбираешься в механике, ты же не обидишься! Потому что ты знаешь, что это неправда. Тогда если тебя обижают даже сравнения с милыми котиками, может, тебе просто не хочется быть таким хомяком, но и прилагать усилия, чтобы что-то менять, не хочется?! — Эй! Это не происходит за два дня! — Я тебя умоляю, не ври себе! Ты как ел всякую вредную пищу в несметных количествах, так и продолжаешь есть! Так может проблема не в моих безобидных подколках, а в тебе?! — Вот опять ты говоришь, что они безобидные! Они, между прочим, очень неприятные! — Курение вызывает Рак, приём, приём, кто придумал эти дурацкие позывные, приём, услышь меня. Я же говорю, может, не в них проблема, а в тебе? — …Даже если так! Даже если я себе не нравлюсь, и мне слишком лень что-то делать, я всё равно не заслуживаю постоянно слышать насмешки от человека, который мне больше всего дорог! — Если бы я тебе был так дорог, ты бы не наговорил мне всего того, что ты сказал! — Ну, ладно, да, я вспылил. — Так может тебе стоит поработать над собой, а не права качать?! — То есть, ты хочешь сказать, что это я во всём виноват?! — Нет, я, блин! А кто ещё? — Да ты тоже хорош! — Ага, не догадался, что ты думаешь, вот ведь козёл! — Да нет же! Тебе бы не приходило в голову подкалывать меня таким образом, будь ты ни в чём не виноват! Зачем же ты говорил такие вещи?! — Да потому что ты мне нравишься, ты, басалай* некрещёный! — В смысле? — В коромысле, блин! Мне нравится то, как ты выглядишь! Я обожаю твою фигуру, благодаря отсутствию острых углов она демонстрирует твою неагрессивность и мягкость. Да и в буквальном смысле ты мягкий. Я обожаю твою лапку, мне так нравится сжимать её в руках, даже если она впивается в меня когтями. Мне нравится твой глаз, он несколько придаёт тебе мужественности. — Я так и не понял, я для тебя мягкий или мужественный? — И то, и другое, балда. Что ж теперь, мужчина не может быть мягким? Отбрось эти стереотипы, они тут ни к чему. Можно сказать, что иногда ты милый и хорошенький, такой, что тебя хочется защищать, а иногда ты просто образец мужественности, просто мечта пассива, и так и хочется сразу вытащить веер, захлопать ресницами и тут же принимать всякие ухаживания. А иногда ты ведёшь себя вот как козёл! Почему вот ты не сказал, что тебе что-то не нравится, до того, как мы в пух и прах чуть не разругались? — Я думал, что ты скажешь, чтобы я не принимал близко к сердцу, или обидишься. — Ну, поздравляю! Ты меня обидел в любом случае! Ты ведь даже не попробовал, а уже придумал, что я отвечу, и решил ничего не предпринимать, так? — Н-ну… Ну, ладно… Да, не подумал я… Прости меня, старика, эх… — …Я подумаю. А ты это, не обижайся на меня за мои подколки. Я не хотел тебя обижать. — Стоп, что значит «я подумаю»? Это значит… «Нет»? — Боксмэн поджал губы, стараясь на расплакаться: посмотри, что ты натворил. — Нет, это значит «я подумаю». Это было настолько неприятно, что я не могу вот взять так и сразу тебя простить за то, что ты мне наговорил.       Лорд озадаченно потёр лоб. Вдруг он резко подхватил Веномуса на руки и перекинул через плечо, что тот слегка вскрикнул от неожиданности. — Что ж ты творишь, печать тебе в паспорт?! А ну поставь меня обратно, изверг! — или не совсем слегка. — Чшшшш… Чшшшш… — Бокс нежно погладил его по спине и немного похлопал по пояснице.       Вен лишь зашипел в ответ по-змеиному. Кажется, это разозлило его ещё сильнее. — Успокойтесь, я не причиню Вам вреда, — П. В. вновь был поглажен по спине.       Профессору пришлось лишь смириться со своей участью. Веномус был посажен на кровать в спальне и подвергнут различным ухаживаниям. Бокс снимать с него сапоги начал (чем его чертовски озадачил), а затем уложил на постель, укрыл одеялком, принёс кружку с чаем, включил какой-то сериальчик и сказал: — Подождите тут. Скоро я всё сделаю.       Боксмэн убежал.       Вен нифига не понял, но решил, что таким образом Бокс пытается загладить вину. Это, конечно, очень приятно, но… Нет. Это просто очень приятно. Никаких «но». Что ж, профессор решил насладиться сериалом, пока дают возможность. Полчаса, час, а Боксмэна всё нет. Веномус был заинтригован, поэтому захотел взглянуть, чего ж он там готовит. Он постарался как можно тише пробраться на кухню. Пахнет мукой. Бокс, по обыкновению, нацепил свой милый фартук и с превеликим удовольствием что-то готовил. Похоже, немного муки попало профессору в нос, поэтому он еле сдерживался, чтобы не чихнуть, но долго не продержался. — Апчхи! — тихо послышалось из дверного проёма. — Ах! — Бокс вскрикнул и подскочил от неожиданности, а затем загородил собой духовку. — Не смотреть! Совершенно секретно! И-и вообще… Отвернись! — Хорошо-хорошо, я ухожу, — спокойно ответил П. В. и поспешно удалился.       Веномус вернулся в спальню. Спустя ещё полчаса, Бокс, наконец, вернулся. Не один, а с тортиком «Панчо». — Сюрприз! — лорд мило улыбнулся и протянул торт профессору.       На торте криво написано шоколадом «Простите», но заметно, что в этот кусок глазури и бисквита были вложены любовь и старание. Очень мило и трогательно. Казалось бы, за такое можно уже простить. Что же скажет Веномус? — Торт? Надо же. Что, недостаточно щёчки отъел? — Вен улыбнулся. — … Подавись этим вкусным-превкусным тортиком, который я с любовью для тебя готовил, — Бокси тут же нахмурился, как маленькая грозовая тучка. — Ладно-ладно, прости, больше не буду! Я просто обязан был отыграться. Я прощаю тебя. И пожалуйста, в следующий раз говори, если тебя что-то задевает, чтобы таких дурацких ситуаций больше не повторялось, — он погладил его по голове. — Ешь уже! А то вон какой худой, — Боксмэн улыбнулся, но только потом сообразил, что это может обидеть Вена. — Бабушка, я не голодный, спасибо, — ответил тот и рассмеялся. — Чувствую, что с матерью ты моей поладишь, хе-хе. — Чёрт, я забыл. Вы же вроде на дие… — Давай сюда свой торт! — торжественно объявил Веномус.       Боксмэн был и не против. Он выглядел таким счастливым. Кажется, всё закончилось хорошо. Только вот, надолго ли?