История про тебя и сына маминой подруги

      А сделать ничего было нельзя, если Веномусу и удавалось подойти к Боксмэну, то сказать ему он ничего не мог. Стыд и злость на самого себя пожирали изнутри. — «Зачем я вообще начал это?» — Веномус чувствовал непереносимые угрызения совести.       По сути, он зря себя изводил, ибо Бокс пытался учиться без его ведома. Ключевое слово «пытался». — «Что ещё за триплет?! А?! Мелатонин?! Это что, что-то запрещённое в нашей стране?!»       Изводится там, бедняга. Признаться, что соврал, не хочется, а надо хоть что-то сказать, чтобы исправить всё. Профессор взглянул на лабораторный стол, решив отвлечься от мыслей с помощью работы. Так, что там у нас по графику? Ага, соматические клетки. Смешиваем это, смешиваем то, совмещаем с клетками, наблюдаем. М-м-м, надо же, какая неведомая херь получается! — «Нет! Я не могу просто забыть о том, что сделал! Я поступил неправильно, эгоистично! Но что мне делать с этим? Если я скажу, что соврал, он разозлится на меня, наверное».       А тем временем в какой-то глухомани роботы Бокса ищут себе развлечение по душе. Но в этом переулке ничего нет, кроме мусорных баков и самого мусора. — Эх! — Дарелл пнул жестяную банку сестре, чтобы сыграть в подобие футбола, но не получил никакой отдачи. — Ну и ладно. Что теперь будем делать? — Я не знаю, но возвращаться домой не очень хочется, — Шеннон нажала на банку ногой, дабы сплющить её. — Там царит уныние и телевизор с шоу, которое мы видели уже много раз. О! Может, изобьём Лейквудских лузеров?! — Уже было, — буркнул тот, без энтузиазма поведя плечами. — Может лучше испишем стены плохими словами? — Нет места уже. А там, где есть, там сотрут, — заметила робо-девушка, осматривая все стены. — А может быть...?       И так они час-полтора предлагали идеи, чем можно было бы развлечься, пока они не пришли к мысли, что придётся вернуться домой, ибо только там осталось то, чем можно заняться. Вы спросите, где же Рэймонд? Это целая история. С помощью магии вьетнамского флэшбека мы вернёмся к тому месту, где началось мясо: — Так и что, у вас есть какие-то идеи? — Шеннон посмотрела на братьев. — Как насчёт того, чтобы пробраться на шоу МТТ* без билетов? — предложил Рэй. — Он вроде приехал сюда недавно. — Иу, чел, — она была не очень довольна такой затеей, — Ты что, тоже тащишься от подобных типов? Они же типа такие... Не мужественные. — Ага! Там вряд ли будет что-то интересное, — Дарелл поддержал сестру, ибо был абсолютно с ней согласен. — О, может, пойдём и надерём задницы придуркам-героям? — Великолепная идея! Что скажешь, Рэй, ты с нами? — робо-девушка повернулась ко второму брату и была слегка ошарашена его недовольным видом.       На лице Рэймонда чаще всего можно было увидеть надменную или зловещую улыбку, иногда злобный оскал, и то, редко, но именно обиду — если и можно было увидеть что-то похожее, то очень редко. И именно сейчас обида была видна на его прекрасной физиономии. Действительно, что ещё сделать, когда твой брат делится своими интересами? Правильно, полить их ушатом дерьма, что же ещё? Знаете, после такого не хочется разговаривать о своих интересах. Не только с ними, а вообще, никогда. — Э-э-э, нет, — твёрдо ответил он и гордо ушёл в закат. — Эй, стой! — Шеннон пыталась его остановить, но он не отреагировал. — Да ну брось, мы же не... Ай, ладно, пусть идёт. Придёт, если захочет, — Дарелл быстро смирился с этим. По крайней мере, сделал вид, что смирился.

***

      Вернувшись домой, роботы расположились в своей комнате. Они едва не разваливались после такой длительной прогулки. Оба не хотели ни о чём говорить, поэтому просто сидели на диванчике и молчали. За стеной слышалось, как профессор Веномус ходит из угла в угол и что-то бормочет. Шеннон решила подглянуть, что там происходит. — Что же мне… О, здравствуй, — П. В. улыбнулся ей. — Тебе что-то нужно? — Ох, профессор Веномус! — робо-девушка ответила тем же. — Я как раз хотела у Вас спросить то же самое. Может, мы можем чем-то Вам помочь?       Вена прям осенило. Они могут дать побольше информации о Боксе, а это то, что ему бы пригодилось сейчас. — Конечно. Вы можете пройти, — он снова увлёкся рассматриванием колб на лабораторном столе.       Дарелл и Шеннон прошли в лабораторию. Профессор устроился в кресле. — А где Рэймонд? — поинтересовался Вен. — Вы вроде втроём уходили. — Ах, этот предатель… — недовольно скрипнул Дарелл, зло отводя взгляд. — Он ушёл от нас. Похоже, обиделся, — Шен улыбнулась. — Да? Поссорились? Ничего, обязательно помиритесь, я уверен, — он добро и немного грустно улыбнулся им. — Так чем мы должны были помочь? — спросили они хором. — Ну, — Веномус снова поднялся и стал ходить по комнате; ощущение, что когда он говорит об этом, у него в ногах что-то покалывает, как будто они затекли. — Дело в том, что я должен поговорить с вашим отцом, но! Я не знаю, как бы ему сказать то, что я хотел бы.       Вы же понимаете, к чему ведут обычно такие неточные формулировки? Правильно, блин. — Ох, а он Вам разве не сказал? — Шеннон артистично широко распахнула глаза. — Не сказал что? — Веномус бросил на неё непонимающий взгляд. — Ну, как же! Он разве Вас никуда не приглашал? — настойчиво спросил Дарелл.       Тут-то Вен понял, что дело — дерьмо, пора сматывать удочки. Однако ему в голову пришла мысль. А что если обыграть всё так, будто так и задумано? Притвориться, что признание в любви — это то самое, что он хотел сказать. — Приглашал. Просто это было довольно безрезультатно, несмотря на то, что мы немного сблизились, — П. В. потёр затылок, отведя взгляд. — Тогда почему Вы не делаете первый шаг?! — Шеннон даже немного прикрикнула на него, негодуя. — Вы же поняли, что Вас пригласили на свидание! Почему Вы ничего не предпринимаете?!       А вот действительно — почему? У Веномуса есть чувства к Боксу, но почему он не попытался что-то предпринять? Боялся? Нет. Стеснялся? Да, немного. Профессор твёрдо решил, что сегодня его выход. — Вы правы, детишки. Что ж. Думаю, сегодня настал тот день, когда всё случится, — он смотрел в пол и не замечал, как заливается краской.       Судя по тону, Вен и правда был решителен и серьёзен. Робо-детишки никак не могли дождаться развязки этой интересной истории. Им хотелось узнать, будет ли Веномус их новым папочкой.       Профессор направился к кабинету. Вся решительность будто испарилась. Волнение пронзило его тело, а дышать стало сложнее. Но Вен-таки постучался, приоткрыл дверь и спросил: — Могу я войти? — Ох! Да, конечно, — Боксмэн отложил книгу в сторону. — Вам что-то нужно? — Д-да, — невольно заикнулся Веномус, заходя в кабинет; тут же он упёрся руками в стол и спокойно произнёс, — Мне нужно с тобой поговорить. Но не здесь. И не сейчас. Давай встретимся в парке в 8 вечера? Я отведу тебя. — Ч-что?! — лорд тут же смутился. — «Вот чёрт! Поторопился!» — П. В. покраснел сильнее. — С радостью! Буду рад провести с Вами время! — он улыбнулся ему.       Вен был ошарашен. Да неужели, согласился? Мысли атаковали затуманенный разум профессора. — «А я как-то перестал замечать, что он такой милашка», — Веномус направился к выходу. — Хорошо. Не опаздывай.       Улыбнувшись своему коллеге, П. В. ушёл. Он направился в лабораторию, прокручивая в голове одну мысль: «Надеюсь, всё получится».       Боксмэн же в это время умирал от смущения. — «Быть того не может! Профессор Веномус только что позвал меня на свидание! Наверное? В последнее время он вёл себя так, будто я ему очень нравлюсь. Да и последнее предложение тоже наводит на мысли. А-а-а, плевать-плевать-плевать!» — смущение росло. — «Когда пойду, тогда и узнаю!»

***

      Веномус и Боксмэн встретились у входа. Они молча смотрели друг на друга, иногда по очереди смущённо отводя взгляд. Каждый по-своему хорош. Веномус в белой рубашке, которая плотно прилегала к телу, чёрный галстук, брюки и лакированные мужские туфли. Сверху на нём было классическое пальто. Бокс же оделся более просто: какая-то футболка, джинсы по размеру и кроссовки, а также толстая куртка. Разница в стиле бросалась в глаза, но Веномуса это не волновало.       Вскоре они пошли, всё так же не говоря друг другу ни слова. Вен и так выглядел достаточно смущённым, Бокс не хотел смущать его ещё больше. П. В. молчал и обдумывал, что сделает и скажет. Наконец, он не выдержал и сказал: — Слушай, Боксмэн, я так больше не могу. Так не может продолжаться, — он звучал очень серьёзно. — Что? О чём Вы? — тот испуганно взглянул на профессора. — Я… — язык профессора начал заплетаться, будто останавливать его от произношения всяких глупостей, но этот дурачок всё-таки невнятно пробормотал, смущённо отводя взгляд в сторону, — Я люблю тебя… — Ч-что, простите? — Боксмэн услышал его, пусть и не очень хорошо, но переспросил на всякий случай, как будто не поверил в то, что услышал. — Я люблю тебя, дурень! — уже заметно румяный прикрикнул П. В., скрывая под поддельным раздражением смущение. — Больше всего на свете…       Последнее предложение звучало крайне неуверенно, ибо каждое слово произносилось всё тише и тише, как будто Веномус передумывал говорить такие вещи именно в тот момент, когда уже начал и отступать поздно. Боксмэн тупо уставился на него, наблюдая за тем, как Вен поджал губы, смущённо сглотнул и старался не смотреть на него, пусть и иногда поглядывал, чтобы проследить за реакцией. Для лорда данное признание было весьма неожиданным. Несмотря на то, что он переспросил и прекрасно всё услышал, несмотря на все знаки внимания, он не мог поверить в то, что всё происходит на самом деле.       Тут же с неба начали падать пушистые и трогательные снежинки, которые будто специально задавали атмосферу. Дунул лёгкий морозный ветерок. Боксмэн и Веномус всё ещё стояли посреди заасфальтированной дорожки на слегка туманной и пустынной аллее, друг напротив друга и молчали. Грустные, тёмные и полысевшие деревья может и задавали какой-то печальный тон данной картине вкупе с безлюдностью и туманом, но, как ни странно, сочетались с чем-то приятным и волнительным, тем, что Бокс и Вен чувствовали сейчас. Меланхоличная атмосфера не навевала безысходности, а как раз-таки наоборот, задавала какое-то спокойное и романтичное настроение.       Бокси улыбнулся Вену, окончательно растаяв. Он настолько растрогался, что крупицы слёз проступили на его глазах. — Как приятно… Мне никто такого никогда не говорил… — смущённо пролепетал Бокс, густо краснея и стараясь сдержать слёзы от счастья.       Веномус тут же встрепенулся и запаниковал. — О Боже мой, пожалуйста, не надо плакать, прости, я не хотел тебя обидеть! — он взял лорда за щёки и стал аккуратно большими пальцами вытирать слёзы. — Прошу, не надо… — Я… Я хотел сказать, что… — от волнения Боксмэн даже начал глотать слова. — Я…! Я тоже Вас люблю!       После этого он окончательно стал румяный, как свежевыпеченная булочка, и не то от смущения, не то от мороза, не то от мелких слёз. Ему хотелось улыбаться, и он не мог это скрыть, а если и пытался, то это ощущалось дискомфортом в мышцах. Вообщем-то, скрывать это не хотелось, лорд улыбался так, как мог себе позволить, тепло и непринуждённо, из-за чего можно было заметить ямочки на его пухленьких щеках. Веномус же, несмотря на красные щёки, нос и ушки старался оставаться хладнокровным, но чуть приподнятые брови выдавали его беспокойство за состояние любимого. Мгновение — и профессор совсем сменил выражение лица на мягкое, слегка удивлённое и растерянное. Глаза его словно сияли в ожидании чего-то. П. В. затаил дыхание, наклонился к Боксмэну и осторожно поцеловал его в губы.       Губы Бокси мягкие и отдают чем-то воздушно-сладким, словно суфле или зефир. Это вызвало у Вена зверский аппетит, судя по всему, поэтому он слегка куснул его за нижнюю губу, на что получил вполне ожидаемый тихий и краткий писк. Потом, как бы в качестве извинения, он стал облизывать сладкие желанные губы, стараясь быть как можно деликатнее, но это всё равно выглядело как-то пошло, что, в прочем, Боксу даже нравилось. Несмотря на то, что лорд мог прямо сейчас повалить Вена и показать, что есть ещё порох в пороховницах, он решил этого не делать, а просто наслаждаться моментом и позволить Веномусу управлять ситуацией, к тому же, ловеласом Бокс, вроде, никогда не был и не собирался быть им. Вскоре Вен слегка отстранился и прошептал: — Есть ещё кое-что, что я хотел тебе сказать, солнышко. Я сделал кое-что ужасное. Надеюсь, что ты простишь меня, но не прошу тебя делать это. — Ох. Что же такого ужасного Вы совершили? — Боксмэн был слегка удивлён, ведь он вроде не заметил ничего плохого со стороны Веномуса ещё с тех пор, когда… Ах, да, этот случай был день-два назад, не так уж и давно. — Я… Я обманул тебя. Всё, что я сейчас скажу, я сделаю не с целью обидеть, а с целью признаться, что был неправ. Помнишь, я просил тебя проводить со мной больше времени? Что ж… — Веномус отвёл взгляд и покраснел, на этот раз от стыда. — Мне это не так нужно, на самом деле. Я имею в виду, что… Ах… Я просто хотел, чтобы ты никогда не менялся. Если бы ты занялся самообразованием, то это бы определённо сказалось на твоей личности. Но я не хочу этого. На это есть две причины. Во-первых, ты меня устраиваешь таким, какой есть. Во-вторых, я не хочу выглядеть глупее на твоём фоне. Я б… Хм, нет. Меня… Тоже нет. Как это сказать? — Вы боитесь этого? — Бокс удивился ещё сильнее. — … Да. Я боюсь, — сдался Вен. — Но знаешь… Теперь я понял, что поступил эгоистично. Ты простишь меня? — Хм… «Прости» на хлеб не намажешь, — хитро улыбнулся лорд. — Так, ты начинаешь этим злоупотреблять, — П. В. приблизился к нему, чтобы в шутку нежно укусить в шею, но тот резко отпрянул. — Ладно-ладно, я же пошутил, конечно, я Вас прощаю! — Бокс поднял лапки, словно сдаётся. — Я тоже пошутил. Я могу купить тебе клубничный джем в знак примирения, — он положил ему руку на плечо и мягко улыбнулся.       Боксмэн аж засиял, но затем, опомнившись, сосредоточился на лице Веномуса. Оно приятное, и на вид, и на ощупь. Во время поцелуя щетина немного покалывала, но Бокс находил это в каком-то роде приятным, поэтому хотелось повторить. Губы профессора сладкие и манящие, невозможно было удержаться. «К чёрту джем!» — подумал Боксмэн. — Было бы, конечно, неплохо… Но… Знаете… — влюблённо вздохнул он. — Я бы с радостью получил в подарок в знак извинения Вас, целиком и полностью. Я бы хотел стать ближе к Вам.       Веномус понял это как-то по-своему. Он повалил лорда в снег и навис над ним. — Тогда… Давай станем ближе друг к другу, — прошептал Вен спокойно. — Й-я н-не совсем это имел в виду… — смущённо начал мямлить Боксмэн. — Боксмэн… — П. В. ткнулся носом в его щёку и кончиком языка лизнул её. — А-а… Профессор Веномус! В-вы меня смущаете! — тот поджал губы и отвёл взгляд. — Ты ведь сильнее меня. Ты с лёгкостью можешь скинуть меня, но ты этого не делаешь… — продолжал он, говоря вполголоса. — Э? И не собираюсь! Я не собираюсь причинять Вам боль, — ответил лорд. — … Хм. А зря. За всё, что я сделал, меня следовало хотя бы стукнуть, — Веномус виновато отвлёк взгляд. — Ну… Я могу попробовать, если хотите… — и Бокс потянулся рукой к его голове.       Ожидая щелчка по лбу или хорошего такого удара, Вен получил лишь нежные хлопки по голове, а затем и поглаживания. — …Ах. Ты, как всегда, не меняешься… — прикрыв глаза и чуть наклонив голову в бок, произнёс П. В., а затем отстранился, помогая ему подняться. — Хех, ну да! Фух, как холодно-то…       Веномус среагировал молниеносно. Он крепко взял его за руку и потащил в сторону Боксмора. — Что? Ах, окей, — непонимающе пробормотал Бокс, а в мыслях произнёс, — «О Божечки, он так крепко сцепился в мою руку, будто боится потерять! Какая крепкая хватка! Какая решительность! А как он тянет меня домой, стоило мне сказать, что мне холодно! Он такой заботливый! Боже мой, хочу от него детей!» — И чего ты там крадёшься? Шевелись, плотва, — Вен отпустил его и ускорил шаг. — Й-я-а… — растерянно пробормотал Бокс, снова потянув руку к нему. — «Я не понимаю его», — подумал он. — «Почему он то нежный, то холодный? Ух! Я хочу стабильности! Я хочу… И добьюсь! Я ведь не делаю ничего плохого, он не разозлится на меня, скорее всего».       Боксмэн взял Вена за руку и несильно сжал. Ему нравилось к нему прикасаться, что неудивительно. Веномус только сжал его руку посильнее и продолжил двигаться в сторону фабрики. Кажется, план не сработал.

***

      Было около семи часов вечера. Боксмэн раскладывал документы по полкам в шкафу в своём кабинете. Их была целая стопка, поэтому работать с ней была весьма проблематично. Вдруг без стука заходит Веномус и как ни в чём не бывало начинает разговор: — Привет. Трудишься, да? — он даже звучал дружелюбно. — А-а, П. В., добрый вечер! — лорд непринуждённо улыбнулся ему. — Да, я документы сортирую.       Неожиданно П. В. был уже прямо за спиной Бокса, прижавшийся к нему вплотную. Он резко схватил лорда за запястья и прямо рядом с аудиосенсорами горячо и вполголоса сказал: — Тогда… Могу я помочь? — Й-я-а-а… Д-да, конечно! — Боксмэн густо покраснел, а когда его отпустили, продолжил работу. — Вот эти нужно положить на полку 3-1, вот эти — на полку 3-2…       Вен начал следовать его инструкциям. Дело пошло гораздо быстрее. Они проработали так целый час, пока от стопки не осталась тоненькая кипа, которую Бокс держал в руках. И так получилось, что в процессе работы Боксмэн случайно уронил кипу и листы разлетелись в разные стороны. — Ах, боже мой! Простите, профессор, я такой неуклюжий! — он наклонился и хотел подобрать бумаги, но его снова схватили за запястье, а после притянули к себе.       Профессор Веномус был в двух сантиметрах от его лица. В обычной своей манере, он вполголоса томно проговорил: — Ты устал. Идём в кровать. Тебе нужен отдых.       А затем он потянул коллегу за собой, но тот встал, как вкопанный. Смущённый и растерянный. — «Черт! Это звучало, как-то вот не так! Или это моя фантазия?» — думал лорд, продолжая противиться. — Боксмэн, — серьёзно сказал Веномус и снова приблизился к нему лицом к лицу, чтобы между ними снова было лишь два сантиметра. — Если ты не будешь слушаться, я очень разозлюсь на тебя. Ты ведь не хочешь этого? — «Слушаться? Я что тебе, ребёнок маленький?!» — про себя произнёс Бокс, недовольно фыркнув, а затем сказал вслух, — Вы опять пытаетесь меня запугать? Хорошая попытка, но у Вас ничего не получилось. — Уверен? — Веномус продемонстрировал острые зубы и облизнул их. — И вообще, что значит «опять»? — Опять! Как в тот раз, в лаборатории, помните?! — Бокс уже понемногу начал накаляться. — А-ах, это. Кто бы мог подумать, что ты такой злопамятный. Я думал, мы уже оставили это в прошлом, — Вен хитро улыбнулся. — Это, конечно, так, но Вы наступаете на одни и те же грабли, Вы осознаёте?! — раздражённо прикрикнул лорд. — Малыш, ты путаешь мягкое с тёплым. В тот раз я запугивал тебя ради собственного удовольствия. А сейчас я пытаюсь заставить тебя делать то, что для тебя же лучше. Но ты же этого не понимаешь, дурачок, — он погладил его по волосам и покрутил один локон на своём пальце. — Какая разница?! Вы всё равно давите на меня! И вообще, почему я должен слушаться Вас?! — возмущался Боксмэн, пока его не прижали к шкафу, держа за запястья. Тогда-то он немного испугался. — Потому что я хочу, чтобы ты был моим, — томно вздохнул П. В., всё ещё находясь близко к лицу партнёра. — В конце концов, я лишь забочусь о тебе. Я хочу, чтобы с тобой всё было хорошо. — Вот именно, что Вы хотите! — смущённо и раздражённо одновременно произнёс Бокс. — А ты не хочешь? Вот дурачина, — Вен взял свободной рукой его за подбородок и припал губами к его лбу, постепенно спускаясь ими до губ: сначала поцелуй в висок, затем — в щёку… Он всё ближе. — Профессор! Это уже ни в какие ворота не лезет! — крикнул лорд.       Пауза… — Ты не хочешь, чтобы я целовал тебя и заботился о тебе? Ладно… — Веномус спокойно принял это, отпустил его и отстранился; он не был обижен, даже ничуть не расстроился, но в глазах Бокса это выглядело так, будто он его задел. — Ч-что? Н-нет, я в смысле… — он хотел остановить его, но он уже отошёл и пошёл к двери. — «Чёрт! Почему я вообще это затеял?! Собственная гордость меня когда-нибудь в могилу загонит! Зря я начал это! Мне ведь всё нравилось, в общем-то… Он заботился обо мне и был нежен, а я его оттолкнул. Идиот! Он же теперь перестанет быть ласковым, и всё из-за тебя, придурок! Он, наверное, обиделся… Нет! Ты его обидел!»       Все эти мысли заставили Бокса вспомнить слова матери, когда он снова сделал что-то не так: «На тебя никогда нельзя положиться! Ты всегда всё делаешь наихудшим образом! Надо же было родить такое позорище, Господи». — Эй, ну ты идё-…! — Вен обернулся к нему и заметил, что тот едва сдерживает скупые слёзы. — … Чудак… — П. В. снисходительно улыбнулся, подошёл к нему и, обняв, поцеловал в щёку. — Ну-ну, перестань. Пойдём, нельзя тебе нервничать, у тебя не так много стволовых клеток, чтобы тратить их на восстановление нервных. Чего ты так, а? — Я… Я разозлился на Вас, и… — он тихо захныкал, не зная, как правильно выразить чувства. — Понятно. Но это нормально, разве нет? Все время от времени злятся, — профессор погладил его по голове. — Почему… Почему Вы так спокойны? Значит, я Вас не обидел? — лорд спрятал лицо руками. — Ну да, с чего ты… А… Теперь я понимаю, что тебя так расстроило. Но я могу ошибаться, поэтому скажи, как на самом деле ты себя чувствовал? — спокойно, но заботливо спросил Веномус. — Мне не нравится, когда Вы на меня давите, независимо от того, делаете ли бы Вы это с благими намерениями или нет! Это нервирует меня! Поэтому я разозлился и сказал лишнего, — пояснил Боксмэн раздражённо, но потом резко смягчился. — Кстати, а Вы молодец — Вы только что сами признали, что можете ошибаться!       А ведь действительно, Вен этого даже не заметил. Он действительно чувствует себя намного лучше, потому что он сам признал, что может ошибаться, и самостоятельно понял, что в этом нет ничего плохого. Ну, как «самостоятельно»… — Это благодаря тебе, Боксмэн. Ты тоже, честно говоря, работаешь над собой. Да, ты вспылил, но ты смог после спокойно объяснить, что чувствуешь и почему. При чём, ты сказал всё деликатно и конструктивно, ты сумел отстоять свои границы и никого при этом не обидеть. Ты мой умница. Я горжусь тобой, — П. В. улыбнулся. Мог ли он сделать это специально? Кто знает, что в голове у этого чокнутого?       Бокс чуть агрегатное состояние не сменил. Кровь прилила к его лицу, окрасив его в цвет помидорки, а сам он глупо улыбался от смущения. «Ты мой умница. Я горжусь тобой», — так сказал семпа-профессор. (Веник — сэмпай, несмотря на то, что он младше; просто у него выше статус). — Пошли уже, — усмехнулся Веномус, потащив коллегу за руку в их комнату.       Боксмэн вновь почувствовал, что таким счастливым он ещё никогда не был. Погодите, вновь…?