Астрал

      Всё что он помнил — тьма и холод. Он моргал, но чернота не рассеивалась, пытался сдвинуться с места, но тело словно сковало. И этот проклятый, пробирающий до самых костей холод. Занзас никогда его не любил. С тех самых пор как в детстве приходилось спать в грязном переулке, накрывшись коробкой, пока мать пыталась свести концы с концами, чтобы подзаработать им на еду. Будучи ребёнком он навсегда запомнил это жуткое ощущение подбирающейся смерти во сне от холода и никогда больше не желал его испытать. Оказавшись в особняке Девятого он сделал всё, чтобы его комната стала самой тёплой, именно поэтому к нему всегда прибегала Чиэра, потому что тоже интуитивно боялась холода.       Точно. Занзас прикрыл глаза, а может быть открыл. В этой проклятой тьме было непонятно. Он и Чиэра попались в ловушку Ноно, словно в детстве, когда отец играл с крохой, подстраивая для неё «испытания» и в сети она попадала вместе со старшим братом, который лениво шёл следом за пышным шариком кружев, совершенно не заинтересованный игрой, думающий лишь о том, как нелепо смотрится его сокровище в этих белых рюшечках, ленточках и кружавчиках. Он снова попался, как какой-то сопляк. Только теперь это не была сетка, которую можно было легко прожечь пламенем ярости, подхватив Чиэру на руки, что обижено дула губы. Это была грёбаная ледяная глыба, прорыв точки Нуля. Чёртова техника Первого поколения, которая применялась к преступникам и отступникам и была не самой любимой у Примо, потому что наносила колоссальный ущерб.       Он застрял, со злобой и обидой осознал парень. Только не один он, но и Чиэра. Отец не смягчился даже перед ней, своей принцессой, которую казалось любил больше всех на свете. Вот именно, что казалось — зло подумал Занзас, цепляясь пальцами за темноту, пытаясь ощутить хрупкое тело сестрёнки, чтобы прижать к себе теснее, ощутить родное тепло и вдохнуть аромат волос. Его маленькое сокровище, болезненная мания. Единственным положительным моментом во всём этом было то, что он больше не чувствовал себя больным ублюдком, у которого мозги сворачивает по собственной младшей сестре. Она была ему родственницей, но настолько далёкой, что он спокойно мог строить с ней семью. Для себя Занзас уже давно понял, что единственная достойная женщина в его жизни была лишь Чиэра. Она понимала его, она всегда была подле него, словно рождена для него. И в мгновение «смерти» она разделила судьбу вместе с ним. Сделала то, что не каждый преданный ему солдат посмел бы сделать.       Хотел бы Занзас сейчас в этой кромешной темноте ощутить мягкое тепло девочки, но её не было. В холоде забвения он был одинок, хотя помнил, знал, что она была рядом. От мысли, что точно также, как и он сейчас, она висела где-то во мраке, испуганная, потерянная и одинокая — сердце разрывалось. Пламя Ярости струилось по венам, искря и гудя, желая выбраться на волю, растопить лёд, чтобы добраться до единственного создания, которому не могло причинить вред. Оно будто обладая собственным умом знало, что Чиэра была залогом душевного спокойствия хозяина, потому могло лишь ласково обтекать девочку, щекоча смертоносными алыми языками, ластясь, словно безумный дикий зверь.       Занзас закричал во мраке, сгорая от необходимости выплеснуть пламя, но ни звука не вырвалось из рта, тело свело судорогой, выкручивая каждую мышцу. Парень беззвучно кричал от боли, жмурил глаза и снова их распахивал, видя перед собой черноту. В голове словно заведённый болванчик выстукивал одну единственную мысль:       «Чиэра. Чиэра. Чиэра.»       Это имя причиняло боль, это имя вытаскивало его куда-то вверх, а может низвергало вниз. Сводило с ума. Одно парень знал точно — ему пора было выбираться и вытаскивать следом за собой сестру. Сколько он пробыл в этом небытие, Занзас не знал, но пора было двигаться дальше. А жар в венах всё нарастал, разрывая грудную клетку. С каждым вздохом холод уходил, как и оцепенение. Возвращалась ярость. А вместе с ней жажда жить.       — С возвращением, синьор Занзас, — раздалось откуда-то со стороны. Женский голос словно пробился сквозь плотную стену. Тихий, почти не различимый и раздражающий. Парень услышал, как что-то захрустело. Ощутил давку на грудную клетку. Так бывало, когда малышка Чиэ обнимала его. А потом лёд треснул, освобождая от оков, причиняя боль настолько нестерпимую, что из горла вырвался надсадный вопль. А потом ноги подкосились и Занзас рухнул на бетонный пол, накрыв своим телом крохотную фигурку. Однако кто-то сразу же подхватил его и перевернул на спину, не позволяя своим весом придавить девочку. Парень с трудом открыл глаза, с непривычки щурясь. Даже полумрак какого-то подвала был неприятен. Слишком светло после кромешной тьмы. Теперь Занзас понимал, что значит быть слепым.       Над ним склонилась девушка. Нежно-розовые волосы в купе с загорелой кожей и абсолютно белыми, словно слепыми глазами — создавали странное впечатление. Словно он смотрел в лицо какого-то сюрреалистичного персонажа из фильма. С усилием подняв руку, парень впечатал ладонь в лицо девушки с силой оттолкнул её, не желая смотреть на неё. Повернув голову, он увидел сестру.       Чиэра сломанной куклой лежала на полу. Чёрные волосы, усеянные мелкими осколками льда, разметались по полу. Лицо девочки было таким же ангельски прекрасным, как Занзас помнил. Его больше не искажало выражение ужаса и непонимание. Оно было спокойным, как на смертном одре и это пугало. А ещё она не приходила в себя.       Превозмогая боль, сев на полу, ощущая, как кожу щиплет от ожогов, парень потянулся к девочке, желая убедиться, что она жива. Если она перестанет дышать, то он спалит к чертям эту проклятую планетку. Задеревеневшие пальцы коснулись чуть тёплой кожи. Пульс прощупывался слабо, но он был.       — Синьор Занзас, — вновь раздался раздражающий голос. — Позвольте осмотреть вас и доставить синьорину Чиэру к врачам.       — Что с ней? — проскрипел парень, ощущая, как горло стянуло и кожу защипало сильнее.       — Мы точно не знаем. Но из-за отсутствия пламени трудно предугадать реакцию тела на Прорыв. Она должна была умереть, как только Ноно применил технику, но она всё ещё жива, — девушка прервалась, вновь появившись в поле зрения парня. Рядом с ней встала точно такая же, только одетая по-другому. — Позвольте нам доставить её к врачам.       — Делайте, — проскрипел парень, чувствуя, как собственное сознание подводит. Тёмные мошки мелькали перед глазами и в какой-то момент Занзас завалился набок, теряя сознание и остатки сил. Но последняя мысль всё же была о девочке и том, что она всё ещё жива.       Следующий раз, когда несостоявшийся Десятый босс Вонголы пришёл в себя он оказался в простой больничной палате. Свет был приглушён и потому не резал глаза, кожа была чем-то смазана и больше не раздражала зудом и жжением. Жизнь почти казалась не столь невыносимой, как каких-то несколько часов назад.       — Вро-ой, — непривычно тихо, практически на грани слышимости протянул знакомый голос, в котором прорезалась взрослая хрипотца. Занзас скосил взгляд в сторону, где наткнулся на старого соратника, чьи волосы теперь заметно отросли.       — Выглядишь как баба, — первое что сказал парень скрипучим голосом. Мечник сначала нахмурился, а потом заорал в привычной манере:       — Какого хуя?! Ты блять издеваешься?! Провалялся ледышкой несколько грёбанных лет и первое что говоришь старому другу, что он выглядит как баба?! — экспрессивно всплеснул руками парень. Точнее одной, вместо второй был меч, что со свистом рассекал воздух. Занзас поморщился, раздражённый собственной слабостью.       — Завали, дерьма кусок, — в палате мгновенно наступила тишина. Скуало стоял, тяжело дыша, с гневом глядя на друга. По крайней мере он считал его таковым, не то чтобы у Занзаса были друзья. — Где Чиэра?       «Не мелкая» — мысленно хмыкнул капитан, глядя на брюнета. Теперь шрамы испещряли его тело, они были и на лице. Тянулись по левой стороне, которая была открыта во время Прорыва. Парень взъерошил серые волосы на затылке и устало опустился на стул. Для главы Варии было шоком, когда в его кабинет заявились две розоволосые девицы и заявили, что Занзас больше не скован льдами. Сначала Скуало рассмеялся, качая головой. Всем было известно, что дон Тимотео не собирался миловать своих детей, но потом посерьёзнел, когда ему предоставили доказательства. Тем же вечером он сорвался с совещания, чтобы воочию увидеть истинного лидера. Сколько бы лет не прошло, а он по-прежнему пошёл бы за тем жестоким, властным Занзасом, которого знал. И плевать, что он потерпел поражение собственному отцу. И вот он здесь, смотрит в венозно-алые глаза, в которых клубится сама тьма и безумие, которых не было раньше. Занзас ожесточился ещё сильнее. Хотя едва ли кто-нибудь не изменился бы проведя столько времени в заточении Прорыва.       И всё же первым делом о ком он спросил была Чиэра. Не то чтобы Скуало это удивило. Он давно заметил нездоровую привязанность лидера к сестре. Да и не сестра она ему вовсе.       — С этим есть проблемы, — осторожно произнёс мечник. Всё же даже раненый лев, оставался опасным хищником.       — Говори, — проскрипел Занзас, пронзив взглядом варийца.       — Она в коме. Точно не понял, что там говорили врачи, но суть в том, что Прорыв нарушил какие-то процессы в организме. У неё нет пламени. Тебя оно защищало всё это время, ей же доставались только крохи твоей силы. Она должна была умереть, как только её коснулась техника Девятого, но из-за того, что ты был рядом она выжила, — произнёс Скуало, наблюдая за тем как мрачнеет лицо Занзаса.       — Она очнётся?       Парень пожал плечами.       — Пока неизвестно. Они всё ещё проводят какие-то тесты. Но боюсь что готовиться нужно к худшему.       Занзас прикрыл глаза, ощущая, как усталость растекается по всему телу. Чиэра в коме, сам он слабее младенца. Неизвестно сколько ещё потребуется времени на восстановление. Ярость привычно вспыхнула в груди. Всего этого бы не было если бы не отец. Если бы он покорился судьбе. Сейчас бы Занзас возглавлял Вонголу, а Чиэра была подле него — здоровая и счастливая. Она бы пережила смерть ещё одного предателя, невелика потеря. Но этот чёртов старик решил, что его жизнь ценнее. Он ничем не отличался от самого Занзаса, потому что в конце концов смог отнять жизнь у Чиэры.       Парень сжал кулаки и пламя вспыхнуло, словно только и ждало всплеска ярости своего носителя. Скуало от греха подальше отшатнулся. За прошедшие годы он не забыл насколько вспыльчивым может быть босс, в прямом смысле этого слова. С суеверным ужасом, он наблюдал за тем как шрамы расползались по загорелой коже, становились толще и рельефней. Тело парня словно объял огонь, он же плясал в венозно-алых глазах. Занзас медленно сел, а потом свесил ноги, касаясь босыми ступнями холодного пола. Больничная койка вспыхнула, словно факел и над головами парней раздалась тревожная сирена, а после полилась вода. Вот только затушить Пламя Ярости она была не способна.       — Отведи меня к ней, — приказ, не просьба, хлестнул по мечнику. Тот нервно кивнул и поспешил из палаты. Занзас расправил плечи, ощущая, как догорают последние клочки одежды на теле. Но едва ли его это интересовало. Он был самим пламенем, Яростью. Казалось оно придало ему сил, потому что парень чётким спокойным шагом направился следом за крикливым капитаном, который был бледнее обычного, поглядывая на босса. Занзас представлял из себя страшное зрелище, излучал могущество, которого не было ни в одном человеке. Пожелай он в это мгновение — мог бы стереть с лица земли всю Италию.       Скуало молча распахнул перед Занзасом дверь и отступил в сторону. В коридоре послышался топот ног, сирена всё ещё завывала, но стоило врачам увидеть бодрствующего главу Варии, отступили. Мечник с пренебрежением подумал, что, пожалуй, единственным человеком, который вынес бы сейчас такого Занзаса, была Чиэра. Но вот незадача. Девочка больше не могла одной улыбкой успокоить брата.       Дверь за парнем тихо закрылась. Занзас медленно, не отрывая взгляд от хрупкой фигурки на кровати, прошёл вперёд, оставляя за собой выжженные следы на полу. Словно сам Сатана вышел из преисподней. Чиэра была такой хрупкой и крошечной, что сердце парня неприятно кольнуло. От её рук тянулись катетеры к капельницам. На лице была кислородная маска, а приборы показывали стабильное сердцебиение. Она могла бы показаться просто спящей, если бы не непривычная бледность и отсутствующее выражение лица.       Пламя стихло, спрятавшись в груди Занзаса, и тот устало опустился на стул. Протянув руку он коснулся тёплой щеки Чиэры. Кожа под подушечками пальцев была бархатисто-мягкой, без единого изъяна. Чёрные волосы мягко лежали на узких плечах, обрамляя личико. Парень осторожно подвинул тело девочки и забрался на койку рядом, обнимая Чиэру, зарывшись носом в мягкие локоны. В той проклятой тьме он так отчаянно желал обнять её, убедиться, что он не один, но не мог. А теперь она была рядом, но словно не живая. Всё ещё заключённая в том мраке. Занзас крепче притиснул к себе тело сестры, испытывая гнев и ненависть по отношению к отцу, и боль потери, что не желала отступать. Так он и уснул, зарывшись лицом в чёрные пряди. Сирена смолкла, а Скуало не решился потревожить покой своего главы, не пустил в палату и врачей. Никто не должен был видеть слабость Занзаса.

***

      Чиэра распахнула глаза. Медленно и лениво, как делала каждое утро, пробуждаясь от вязкого сна. Она сонно зевнула и ощутила непривычную лёгкость в теле. Казалось оттолкнись от кровати и взлетишь. Хихикая собственным мыслям, девочка лениво села, глядя на незнакомое покрывало. Да и в целом обстановка показалась ей непривычной. Просторная комната был отделана в тёмных и светлых тонах, играя на контрастах. Тяжёлые шторы были раздвинуты, а окно распахнуто, позволяя невесомой светлой тюли легко раскачиваться в такт порывам ветра. Это движение ткани заворожило девочку, и она подалась вперёд, не ощущая, как соскользнула с кровати и оказалась на полу. Лишь когда прохладный ветерок обдул лицо, она остановилась, растерянная тем, что пробежала столько не ощущая под босыми стопами мягкий ворс ковра. Опустив взгляд, она всё же убедилась, что ковёр под ногами был, вот только сами ноги были полупрозрачными, светлыми как ткань тюли. Широко распахнув глаза в неверии, Чиэра вытянула перед собой руки. Такие же светлые, прозрачные. Свет проходил сквозь них, заставляя кожу переливаться радужными бликами, словно играл на водной глади. Это было красиво, но в тоже время пугающе.       Резко обернувшись, девочка завопила от ужаса. На огромной кровати лежала она. Было жутко смотреть на саму себя, окутанную проводами, ведущими к больничным приборам. Тяжёлое тёмное одеяло укрывало тело, оставив на виду только плечи, шею и лицо. Тонкие руки, плетями лежали поверх него. Девочка могла видеть кровавые потёки на побелевшей коже от частых капельниц.       — Не-не-не, — в истерике забормотала Чиэра, щипая себя за руки, шлёпая по щекам. Она чувствовала боль, но в тоже время она была притуплённой, едва ощутимой. Нервно подпрыгивая на месте, девочка лихорадочно соображала, что же с ней произошло. Почему она в таком состоянии?       Осторожно подобравшись к телу, Чиэ коснулась дрожащими пальчиками руки, но они прошли насквозь, заставив девочку вновь завизжать в испуге. Отшатнувшись, Чиэра сама не поняла, как прошла сквозь стену и оказалась в коридоре. Это было до того страшно, что если бы только она могла уже бы упала в обморок. Но спасительная тьма никак не приходила, словно устала от её присутствия в своей обители. И тут в голове малышки, словно в ускоренной перемотке, пронеслись воспоминания. Её поездка с Ганауком и телохранителями, когда приходилось прятаться от наёмников, возвращение домой. Было так тихо и непривычно пусто, словно особняк вымер. И Занзас с отцом, стоявшие друг напротив друга. Девочке вспомнилась кровь на каменном полу тренировочного зала в подвале, убитые мафиози и потрёпанные друзья брата. И холод, который сковал её, лишая шансов на спасение. Последнее что она помнила были объятия Занзаса. Он притиснул её к своей груди так крепко, словно прятал от неминуемой участи. Она успела взглянуть на бронзовую кожу ключицы, в распахнувшемся вороте рубашки, прежде чем закрыть глаза. Больше открыть их она не смогла.       — Прорыв точки Нуля, — вспомнила Чиэра. Она бросилась вперёд чтобы защитить брата, но в итоге оказалась сама в ледяной тюрьме. Запертая на… — Сколько прошло времени? — тихо, словно шёпот ветра, так непривычно беззвучно, произнесла девочка. Услышав собственный голос, она коснулась губ, пытаясь осознать остались ли они у неё, она ли произнесла, потому что звучание слов было будто искажено. Так временами можно было услышать голоса людей, которые доносил ветер откуда-то издалека. Вздрогнув от осознания собственной нереальности, Чиэра обхватила себя руками. Возможно ли что она спит и видит такой красочный сон? Или же всё это выверты её подсознания? А может быть она стала таким же приведением, как в фильмах и теперь ей нужен был кто-то, кто сумел бы вернуть её в собственное тело? Эти мысли разрывали маленькую голову и становилось всё страшнее.       Услышав неприятный писк, ощутив, как в груди странно заныло, девочка сунула голову в стену. Это было первым безотчётным порывом, позже более ли менее сообразив, что она только что сделала, Чиэра пришла в ещё больший ужас, но после буквально провалилась сквозь стену обратно в комнату.       Собственное тело дрожало в судорогах, линия на кардиомониторе скакала, показывая сердечные ритмы. Что-то явно было не так, но перепуганная девочка не могла понять что. Она чувствовала, как пустота в груди начала тянуть и жечь. В испуге Чиэра бросилась к своему телу, попыталась схватить за руку, но снова не сумела.       — Стой-стой, — забормотала она, расширившимися глазами глядя как тело дрожит и изгибается в судорогах. — Успокойся, пожалуйста. Ну, пожалуйста, — со слезами на глазах молила Чиэ. — Я всё сделаю только прекрати! Хватит! Мне страшно! Прекрати пожалуйста!       Дверь резко распахнулась, ударившись о стену и в комнату широким, властным шагом ворвался Занзас. Чиэра с оторопью наблюдала за повзрослевшим братом. Лицо его приобрело более грубые мужские черты, виски были по-прежнему выбриты, но волосы на голове стали чуть длиннее. Во взгляде появились холод и жестокость, каких девочка раньше не видела. По крайней мере не часто, а теперь они словно поселились во взгляде. Лишь только глядя на бьющееся в судорогах тело он смягчался, становился тревожным и было в нём столько горечи, что выть хотелось. Чиэра наблюдала за тем, как брат склонился над ней, телом, хмуря брови, изучая, будто ожидая что сейчас она откроет глаза. Но в это мгновение лишь белая пена потекла из рта.       В комнату ворвались врачи. Слишком бледные и зашуганные. А увидев Занзаса вовсе едва не повалились на колени. Парень не одарил их и взглядом, лишь сделал шаг прочь от кровати, сложив руки на груди, позволяя врачам засуетиться вокруг сестры. Чиэра с трудом сглотнула, осторожно обошла кровать и нервно переговаривающихся людей, что вкалывали что-то, проверяли приборы, но всего этого девушка не чувствовала. В груди по-прежнему ныло и хотелось плакать от бессилий и страха. Однако она упрямо двигалась в сторону Занзаса. Он стал выше с их последней встречи, возмужал. И девочка не знала сколько времени прошло, потому что брат хоть и не сильно, но изменился. Такое не происходит за один день.       — Зан, — осторожно позвала Чиэра, протянув руки. Но пальцы вновь прошли насквозь. Хотя если прикасаясь к своему телу девочка ничего не ощущала, то рука брата показалась горячей, словно она опустила пальцы в тепло. Парень вздрогнул и нахмурился ещё сильнее. Он опустил взгляд на руку, пошевелил пальцами. — Зан, ты чувствуешь меня? — с волнение произнесла Чиэра. Вновь попыталась взять за руку. Занзас встряхнул кистью, словно отгоняя ощущение и вновь взглянул на лежащее тело на кровати.       — Эй! Я здесь! — размахивая руками, девочка подпрыгнула перед парнем, пытаясь привлечь внимание. Но он смотрел сквозь неё. — Ты же почувствовал меня! Занзас! Я здесь! Я здесь! — Чиэра буквально влетела в тело брата, но прошла его насквозь. Она услышала, как тот чертыхнулся и потёр грудь ладонью, но не оглянулся и вновь вернул внимание к врачам. В бессильной ярости девочка бросилась к кровати и нависла над собственным телом. Попытка прикоснуться вновь не увенчалась успехом, что только сильнее взбесило и напугало.       — Вставай! — заверещала Чиэра. — Вставай!       Девочка попыталась погрузить в тело, представляла, как вновь окунается в темноту и открывает глаза лёжа на кровати. Но всякий раз её мягко выталкивало. Она не могла вернуться и это было по-настоящему страшно.       — Я хочу проснуться, — словно в бреду забормотала малышка. — Я хочу проснуться. Это не со мной. Такого не может быть. Я хочу проснуться.       В какой-то момент всё стихло. Чиэра обессилела и приоткрыв глаза осознала, что повисла в воздухе над своим телом. Она растянулась над своим телом, словно лёжа на перине и устало смотрела в собственное, слегка повзрослевшее лицо. Волосы стали ещё длиннее, подростковые черты заострились. Боль в груди наконец стихла, как и тело замерло.       Занзас подошёл к кровати, как только врачи выскользнули и прикрыли за собой дверь. Он опустился на чёрное покрывало и взял хрупкую ладошку в свою ладонь, согревая. Тяжелый, немигающий взгляд не отрывался от бледного лица. Чиэра почувствовала тепло, когда брат взял её тело за руку и потянулась к нему, как цветок к солнцу. Может быть теперь ей удастся вернуться? Но её вновь вытолкнуло за пределы тела. И Чиэра смирилась.       Занзас чуть сильнее сжал её руку, а потом осторожно положил на кровать и встав удалился из комнаты. Девочка тут же сорвалась с места следом за ним, проходя сквозь стену. Она беззвучно следовала рядом. Хотела бы вцепиться в край пиджака, как делала в детстве, но не могла и от этого чувствовала себя несчастной и брошенной.       Коридор вокруг был чужим и незнакомым. Мрачные обои, тяжёлые настенные светильники, картины с жуткими сценами. Чиэра чувствовала себя здесь неуютно, словно в обители какого-нибудь царя мёртвых. Хотя, глядя на мрачного Занзаса, девочка думала, что не далека от истины. Брат вошёл в кабинет, и Чиэ последовала за ним, пройдя сквозь захлопнувшуюся дверь.       Плотная серая завеса табачного дыма удивила, как и терпкий запах спиртного. Девочка знала, что у Занзаса были вредные привычки — он любил выпить, да и покурить был не прочь. Но казалось теперь это стало его постоянным занятием. Будто подтверждая её мысли, парень подошёл стеклянному бару и вытащив оттуда гранёную бутылку, плеснул в стакан янтарного напитка. Хотел было отойти к массивному столу, но потом вместе со стаканом взял всю бутылку. Рухнув в массивное кресло с мягкой бархатной спинкой и сидением, он закинул ноги в сапогах на стол и приложился к стакану. Парень пил медленно, смакуя каждый глоток, но Чиэра видела, что мысленно он был далеко от этого места. Следом за первым стаканом был второй и третий. Чиэ смотрела на брата и грусть наполняла её сердце.       — Что же с тобой случилось? — прошептала она, скользнув сбоку, опустив пальчики на плечо брата. Тот вздрогнул и с силой обрушил стакан на столешницу, что тот едва не треснул. Вновь плеснул себе виски. Чиэра прикрыла глаза, не в силах смотреть как брат напивается. Это было так неправильно, видеть такого сильного человека, как Занзас, сломленным, словно опустошённым.       Дверь резко распахнулась и в кабинет вошёл Скуало. Он поморщился и хмыкнул:       — Опять пьёшь. Хоть бы проветривал у себя, а то задохнуться можно, — проворчал мечник. Чиэра с удивлением отметила отросшие седые волосы и вытянувшийся рост. В чёрной форме он смотрелся привлекательно и был похож, на клинок, скрытый в ножнах.       — Завали, мусор, — мрачно пророкотал парень. Девочка вздрогнула от его голоса. Он возмужал, как и сам Занзас. Стал более хриплым и глубоким. С годами этот голос ещё сильнее огрубеет, сводя с ума женщин одним своим звучанием. Однако если раньше хоть какие-то тёплые нотки проскальзывали в голосе Занзаса, то теперь он был холодным, резал по нервам. — Говори за чем пришёл и проваливай.       — Всё настолько хреново? — мгновенно помрачнел Скуало. Чиэра подумала, что тот знает больше, чем обычные обыватели. Занзас ничего не ответил на вопрос друга, но тот и без ответа понял, что случилась очередная хренотень. Врачи пронеслись мимо него с такими лицами, словно за ними сам чёрт гнался. Впрочем, сравнивая Занзаса с чёртом он не далеко ушёл. До сих пор Скуало помнил, как визжала какая-то медсестричка, когда увидела выжженные следы на полу в первый день как босс Варии очнулся и пошёл к палате сестры. Девица верещала, что сам Дьявол за душой Чиэры пришёл, невесту забирать. Почти права была.       — Может быть стоит показать её Девятому? — в который раз спросил Скуало, рискуя нарваться на вспышку ярости. Занзас не мог трезво мыслить, когда дело касалось Ноно. Мгновенно на руке парня зажёгся яркий шар пламени и сорвался в сторону мечника, который только и успел что на пол рухнуть. В воздухе отчётливо запахло жжёными волосами и Скуало разразился матерными воплями. Чиэра же в страхе бросилась на грудь брата, громко взвизгнув.       Занзас словно застыл. Вновь ощущение чьего-то присутствия прошибло его насквозь. Впервые он почувствовал это в комнате Чиэ, когда она впервые за годы подала хоть какие-то признаки, кроме того, как мирно лежала в своей кровати. Тогда будто что-то холодное коснулось его руки, а потом в районе груди. И снова в кабинете, хотя ещё в коридоре на мгновение он уловил прикосновение к запястью. Если бы рядом с ним шла Чиэра она несомненно вцепилась бы в его руку. Но её не было, не могло быть, потому что она в чёртовой коме уже на протяжении двух лет. И это было невыносимо.       — Ты чего творишь?! Вро-ой! — заголосил капитан, подскочив с пола, хлопая по волосам, что дымились и тлели. — Я тебе серьёзно говорю покажи деву Девятому. Может с помощью колец Вонголы ей можно помочь, если медицина не помогает!       — Нет, — сказал, как отрезал парень. Чиэра отстранилась, замерев у окна, глядя на парк, раскинувшийся перед замком. Девочка оглянулась, взглянув на тёмную макушку Занзаса. Значит отец был жив и отношения между ними теперь настолько плохи, что брат больше с ним не общается и помощь не принимает. Вот только почему она осталась с ним, а не отцом? В конечном итоге дон Тимотео никогда не позволял сыну на долго забирать её. Что же произошло, что она теперь здесь, в Варии?       — Дело твоё, — проворчал мечник. — Но если помрёт сам себя грызть будешь, — хмыкнул Скуало и швырнув на стол папку с документами, поспешил скрыться. Правда стакан всё же настиг его голову у самого выхода. Уже за дверью парень разразился воплями и матом, вытряхивая из волос стекло. Занзас прикрыл глаза и даже не прикоснулся к документам. Схватил бутылку и приложился прямо к горлу. Чиэра опустила голову и отошла в сторону.

***

      Дни слились в одну бесконечность. Чиэра не могла спать. Она приведением ходила по замку Варии, наблюдая за его обитателями. Для невинного ребёнка, который хоть и знал жестокость мафии, всё же была шоком реальность, в которой жили наёмники. Они возвращались перепачканными в крови, с ранами, порой несовместимыми с жизнью, и натыкались на гнев Занзаса, который не умел щадить и никогда не считал ценными чужие жизни. Такой брат пугал её и отталкивал.       Он без зазрения совести мог выстрелить в провинившихся, мог сжечь за любую провинность, но больше всего лютовал, когда наёмники совались в крыло Чиэры. Среди варийцев этот этаж так и называли — крыло принцессы. Все знали, что если сунуться туда без приглашения, то смерть будет долгой и мучительной. Не щадил Занзас и женщин.       Чиэра помнила, как одна из любовниц возомнив себя возлюбленной парня, когда тот пригласил её к себе в кровать несколько раз, решила навести порядки в Варии и первым делом сунулась на «этаж принцессы». Думала, что это место готовилось специально для будущей жены босса, а наткнулась на Чиэру. Девочка тогда приведением стояла рядом с девушкой и умоляла её уйти, пока никто не узнал. А та сглупила. Начала кричать, бить вазы. Приревновала Занзаса и хотела показать ему что этот этаж должен принадлежать ей, а не какой-то прикованной к кровати малолетке. Глупой была девушка.       Она вырвала капельницу из руки девочки и попыталась её разбудить, решив, что на своих двоих та могла бы уйти из замка. Занзас так и нашёл их, когда девица буквально стащила тело Чиэры, вопя, что швали не место в замке. От ярости шрамы стали шире, его буквально объяло пламя. И на женский выкрик:       — Любимый! — выстрелил в неё из пистолета. Даже пламя не стал использовать. Девушка рухнула на пол, заливая его кровью, а Чиэра разрыдалась. Она ничего не могла сделать, она была всего лишь призраком.       — Убрать, — бросил парень двум побелевшим горничным, те засуетились вокруг тела. А Занзас перешагнул труп и направился к девочке. Единственному живому созданию, которое имело для него значение. Прибежавшие врачи быстро подключили её к аппаратам, вернули капельницу на место, проверив не навредила ли ей гостья. Занзас же увидев кровоподтёк на руке девочки пришёл в ещё большую ярость. Пожалел, что не убил женщину более мучительно. С тех пор перед входом на этаж была охрана, а Занзас не позволял своим утехам появляться в замке, как, впрочем, и другие варийцы. Единственными женщинами были повариха и несколько девушек из уборщиц, но их никто не зажимал. А если появлялись из персонала те, кто желал оказаться в постели офицеров, их быстро выпроваживали за ворота.       Чиэре было страшно от того каким стал брат. Хотя спустя месяц, как она осознала себя призраком, выяснила, что не является родной сестрой Занзаса. В тот день он особенно много выпил и пришёл к ней, как и обычно. Сел в кресло рядом с кроватью, взял за руку и заговорил. Рассказал, как появился в доме дона, как жил всё время пока не появилась она, как узнал о том, что они приёмные и убрал братьев, потом напал на отца. Он рассказывал ей это на протяжении ночи, не зная, что всё это время Чиэра сидела у его ног на полу и с ужасом слушала, пропуская через себя эмоции, не веря, что тот, кого она считала идеальным мог убить их братьев, даже если не родных, но тех, кто вырос с ними. Она не понимала многих его поступков и с рассветом просто выпорхнула в окно, как птица, качнув тюли. Она не могла принять такой стороны Занзаса, хотела всё забыть, но слова брата не покидали голову.       В тот день Занзас впервые не почувствовал прикосновения холода, будто дуновения ветерка, скользнувшего по коже. Он не верил в призраков или потусторонние силы, загробную жизнь. Но именно тогда первое, что пришло на ум, что Чиэра всё это время была рядом, слышала, проживала с ним день ото дня. А после таких новостей просто сбежала. Всё же она была слишком наивной, доброй девочкой. Весь день парень так и не смог нормально работать, как и уснуть, ожидая что вот-вот снова ощутит холодок прикосновения незримой девочки, но она так и не пришла. Ни через день, ни через неделю. Тело по-прежнему лежало, подключённое к аппаратам, куда ей деться, но ощущения присутствия больше не было, как в те холодные годы, когда Чиэ напоминала труп.       Она вернулась внезапно, во время одного из заданий, когда Занзас лично присутствовал при уничтожении семьи, перешедшей им дорогу. Холодок коснулся его плеча, будто на него легла маленькая ручка. Парень повернул голову, желая увидеть девочку, но столкнулся лишь с пустотой. А ощущение переместилось на его руку и дышать словно стало легче. Чиэра, какая-то её часть, смирилась и вновь вернулась к нему. В ту ночь, хоть раненый, измазанный кровью и уставший, Занзас наконец сумел уснуть в кресле рядом с кроватью девочки, чувствуя холодок у своих ног. Самому себе парень не мог объяснить того иррационального знания, что сестра рядом. Он никому никогда не говорил об этом. Он просто знал, что она приходит и уходит, но всегда обитает где-то рядом. Временами он говорил:       — Задолбала ты меня, малая. Возвращайся в своё тело, не еби нам обоим мозги, — понимал, что ещё немного и свихнётся. Но Чиэра всё не приходила в себя. То ли не хотела, то ли не могла. Занзас злился, но ждал.       Постепенно девочка привыкла, что её никто не видит. Она слонялась по Италии, наблюдая за людьми, следуя за ними по пятам. Как всякое маленькое приведение пыталась пугать, но большее что у неё выходило — дунуть в ухо или качнуть шторы. Это было не интересно, многие даже не обращали на такое внимание.       Чиэре было скучно. Она скучала по вкусу еды и обычному сну. Скучала по объятиям. Однажды она всё же решилась появиться в доме отца. И то, что она увидела больно ранило. Тимотео постарел, хотя всё ещё внушал трепет. Но девочка не могла не отметить, что он стал мрачнее и более замкнутым. Дядюшки тоже не блистали дружелюбием. Особняк Вонголы словно погрузился в вечный траур. Больше не было слышно квохтаний нянюшек, смеха мужчин. Для её акул был построен новый аквариум, где они бесцельно кружили. Пони скучал в вольере, временами там появлялась визгливая собачка, которую подарил Чиэре Занзас. Любимые питомцы даже не заметили её появления, когда она подошла к ним, чтобы приласкать. Пони тревожно всхрапнул, а шпиц как лежал на траве, так и остался бездвижным.       Единственным, кто увидел её, почувствовал, был кот. Рыжий толстяк, которого помнила девочка, стал худым. И без того отвратительный характер стал ещё противнее. Проходя мимо двух уборщиц, она отметила исцарапанные руки и лица. Все в особняке недолюбливали это животное и он отвечал им тем же. Увидев исхудавшего питомца, Чиэра всхлипнула:       — Хороший мой. Фиа, малыш, — ласково позвала девочка, присев на корточки рядом с любимой подушкой зверя. Тот словно услышав, вскинул морду и уставился прямо на неё. Чиэра затаив дыхание протянула руку и погладила по голове. Она практически ощутила жёсткую шерсть под пальцами. А кот заурчал, так громко, что заставил маленькое приведение рассмеяться.       Из особняка Вонголы Фиаметта выскользнул следом за своей хозяйкой. Все решили, что котяра таки помер от тоски по девочке, а на самом деле кот бодро добежал следом за приведением до замка Варии и пробравшись в комнату девочки, довольно уснул у неё в ногах.       — Припёрся-таки, засранец, — мрачно сплюнул Занзас, когда увидел грязного зверя в кровати Чиэры. Почувствовав успокаивающий холодок на предплечье, он всё же смилостивился и оставил рыжее исчадие Ада. К тому же именно благодаря коту он смог отслеживать куда девалась та часть девочки, что отделилась от тела. Временами он видел Фиа в саду. Тот орал дурным голосом на что-то в корне деревьев. Или же в кухне, когда готовили повара. Вот только не за ними наблюдал зверь, а кем-то незримым. В своём кабинете он тоже частенько видел кота. Его взгляд словно скользил за кем-то, кто кружил рядом с книжными шкафами или забирался на подоконник. Пожалуй, именно это убедило парня, что Чиэра бродит где-то отдельно от тела. И как вернуть её обратно босс Варии не знал.       Этим утром Чиэра выскользнула из своей комнаты, оставив кота спать в ногах тела, бросив последний взгляд на лицо брата. Тот уснул на диване, сложив руки на груди. Казалось только здесь выражение лица оттаивало, из глаз уходила жестокость. Но всё же морщинка между бровями так и не разглаживалась. Вздохнув, девочка птицей выпорхнула из окна, мягко опустившись на траву. А потом бегом к ограде, сквозь неё на волю. Всё дальше от замка и мафии. Её влекла свобода. Весь мир был словно на ладони. Чиэра уже выяснила, что как бы далеко не оказалась от тела оно не умрёт, и сама она не исчезнет.       В этот раз её влекло к побережью. Так хотелось опустить ноги в воду, раскинуть руки и взлететь. Она могла, но всё же была слишком привязана к земле, потому боялась летать. Хотя частенько выпрыгивала из окна и ради смеха «перепрыгивала» здания.       Восход солнца встретил её на пляже. Маленькое приведение ступила в воду по щиколотки и засмеялась, чувствуя, как вода омывает кожу. Это было такое же далёкое ощущение, как и ветер. В целом она мало что чувствовала, но природа временами дарила ей свои прикосновения.       — Удивительно, — раздался голос позади, но девочка не оглянулась, зная, что с ней никто не заговорит, — ты прозрачная.       Чиэра вздрогнула и резко обернулась, уставившись во все глаза на стройного парня. Его белые волосы в беспорядке торчали на голове, фиалковые, вытянутые к вискам глаза, были прищурены от солнечного света. На скуле была татуировка в виде вытянутых треугольников — это показалось девочке забавным. Он улыбался уголками губ, глядя на девочку, и та застыла в неверии.       — Ты видишь меня? — чуть слышно шепнула она, боясь спугнуть первого за столько времени человека, что с ней заговорил.       — Да, — усмехнулся парень, взъерошив волосы на затылке. — Я — Бьякуран.       — Чиэра, — одними губами шепнула девочка, едва не плача от счастья. Занзас чувствовал её, говорил, но не видел и не слышал. А он, этот странный парень Бьякуран, видел и слышал. Чиэ прижала ладошку к губам, глядя затуманенным взглядом на юношу. Тот рассмеялся и распахнул руки словно крылья.       — Не плачь. Иди сюда, — и девочка бросилась вперёд, утыкаясь лицом в просторную майку. Она чувствовала его, не проходила насквозь, как было с другими. Она была реальной для него. Тёплые руки парня легли на дрожащие плечи и над головой послышался мягкий голос:       — Тяжело, наверное, тебе пришлось.       — Невыносимо, — всхлипнула девочка и прикрыла глаза. Среди стольких людей всё же нашёлся один, особенный.       В лучах восходящего солнца парень и девочка замерли, впитывая в себя ощущения сказки. Для посторонних могло показаться, что альбинос свихнулся и обнимал воздух, но он был абсолютно здоров, просто был не таким как все. Он встретил такого же особенного человека, как он сам.