Marigold

— Я заметила, что вы с сестрой очень близки. — Да, это так. Мы росли вместе. Алекс — дочь младшего брата моего отца. Но когда моих родителей заперли в Азкабане, то опекунство надо мной передали его жене, моей тёте. Всё своё детство я провела в их доме. С Алекс мы сдружились особенно хорошо, так как были одного возраста. С остальными детьми тёти я поддерживала вполне адекватные отношения, однако Вторая Магическая Война разделила нас. И сейчас навещать меня приходит только Алекс. — Расскажите, пожалуйста, о своей семье поподробнее. — Но это не относится к расследованию, ради подробностей которого Вы пришли ко мне. — Вы правы. Но помимо журналистики я ещё и достаточно талантливый писатель. Конечно, собственных публикаций я пока не имею, но планирую заниматься этим делом в будущем. Мне очень интересна Ваша история. Не только расследование. — Планируете писать биографии знаменитых людей? — Точно. — Как Вы уже знаете, мои родители знаменитые тёмные волшебники — Родольфус Лестрейндж и Беллатриса Блэк. Они были самыми ярыми последователями Волан-де-Морта, поэтому внимание родителей я не получала. А позже и вовсе осталась без них, так как по окончании Первой Магической Войны их закрыли в Азкабане. — Вас воспитывала Эмилия Лестрейндж? — Верно. Тётя Эми заменила мне мать, если можно так сказать. Она была в меру строгой, как ко мне, так и к своим детям, но одновременно и доброй, заботливой матерью. Вместе со мной под её крылом росли её замечательные дети — Алексия, Амелия и Алан. Алекс — старшая дочь Эмилии и Рабастана Лестрейндж. Она всего на год младше меня, поэтому мы хорошо с ней общались дома и в школе. Я помогала ей во всех проблемах, что образовывались в Хогвартсе из-за нашей фамилии. И благодаря тёте Эми мы выросли хорошими людьми. Это ещё один раз из многих тысяч опровергает принцип о том, что на факультете Слизерин обучаются лишь тёмные волшебники. — И принцип о родовом наследии. — Да. — А что случилось с остальными детьми миссис Лестрейндж? — Её младший ребёнок — Алан — женился. По рассказам Алекс я узнала, что семь лет назад в их семье родились близняшки — Беллатриса и Вирджиния, но во время родов умерла их мать. А Амелия скончалась при битве за Хогвартс. — Соболезную, Беатрис. Это очень печальная история. — Более того, печальная скорее не у меня, а у самой Амелии. Сестра была беременна. Поэтому день рождения маленькой Майи считается также и днём смерти её родителей. — Ужасно. Я не знала таких подробностей. — Опекунство над Майей отдали тёте Эми, так как брак между её родителями не был зарегистрирован. Кажется, в прошлом году она поступила на обучение в Хогвартс на факультет Гриффиндора. Если честно, я её никогда не видела, ровно как и детей Алана. Конечно, хочется исправить этот большой пробел в моей жизни, но что-то всегда меня останавливает. Вот очередное лето прошло, когда я могла бы посетить дом тёти Эми и познакомиться с племянницами, но всё никак не могу это сделать. — Не расстраивайтесь, Беата. Вы обязательно с ними увидитесь. Нужно только перебороть свой страх, ведь нет ничего счастливее на свете, чем провести время со своей семьёй. — Наверное, Вы правы. Обязательно съезжу в поместье тёти Эми на это Рождество. Кстати, в день моего рождения Алекс приехала не одна. Она решила познакомить меня со своими замечательными детьми — Арно и Арией. — Какой необычный выбор имён. — После того, как Алекс вышла замуж за своего главного соперника школы — Оливера Вуда, свой медовый месяц они провели во Франции, бороздя просторы великой страны. Они побывали во многих французский городах, и Алекс настолько понравилась культура Франции, что она назвала своего первенца французским именем. А именем дочери занялся её муж, и по каким-то неизвестным причинам назвал её Арией. — Спасибо за подробный рассказ, Беатрис. Давайте продолжим интервью. После продолжительной прогулки вместе с Алекс и её детьми по парку, который располагался недалеко от Министерства, я вернулась на работу. День рождения, конечно, прекрасная причина не работать, однако убийца Рейчел Уоррен не спит. Вот и мне нельзя отдыхать. Выйдя из лифта на нужном этаже, я сразу приметила мило беседующих Эллу и Финна возле рабочего места моего помощника. — Узнали что-нибудь? — спросила я, внезапно появившись прямо перед офицерами. И мне показалось, что Элла испугалась. — Да, — скромно пискнула она. — Прямо здесь говорить? — Идём в кабинет, — улыбнулась я. Расположившись поудобнее на любимом диване, я ожидающе уставилась на офицеров. Те, в свою очередь, сразу поняли, чем заслужили внимание штатного детектива отдела правопорядка. — Смотри! Видеозапись это ведь цифровая магловская технология. Будучи полукровкой, в своё время я интересовалась техникой, что придумали великолепные инженеры. Так вот любые технологии, будь они цифровыми или каким-то ещё, имеют в себе не только видео, аудио или текстовую информацию… — Элла, ты когтевранка? — перебила я девушку. — Да, а что? — не сообразила она. — Не стоит таких подробностей. Давай к делу. — Ой, прости. В общем, три записи с камер не были подменены или подделаны, но и в них нет ничего интересного. А запись с камеры, что висит перед аттракционом, была частично подменена. — Что значит частично? — Грубо говоря, нам показали правду, но не всю. — Это я поняла, Элла. Теперь давай подробнее. — До двух часов ночи запись нам показывала правду. Всё, что происходило на экране, происходило на самом деле. В два тридцать шесть мы видели, как мимо аттракциона прошла Рейчел. А в четыре двадцать один сотрудник посмотрел в камеру, и она отключилась. Так вот в перерыве между Рейчел и сотрудником парка, запись была довольно-таки профессионально подменена. Волшебством, конечно. Правда, мне пока не совсем понятно, почему камера отключилась. — Память закончилась, — пожала плечами я. Офицеры переглянулись между собой. На их лицах я видела толику удивления, непонимания и смущения. Да, мы упускаем много информации и зацепок из-за того, что просто не имеем опыта в делах магловского характера. Это сильно усложняет нам расследование. — Вы молодцы. Известно, каким заклятием была подделана запись? — К сожалению, мы столкнулись с таким впервые, и Министерство не имеет в своём справочнике заклинаний нечто подобное. — Значит, наш убийца не только хладнокровный мститель, но к тому же ещё волшебный изобретатель. — Но могу сказать точно, что данное заклинание достаточно узкого профиля. Изобретатель, придумавший такое, определённо хорошо знаком с цифровыми технологиями маглов. Я и сама не сразу поняла, хотя с самого детства увлекалась компьютерами и информационными технологиями. — Я поняла тебя, Элла. Спасибо за проделанную работу. У вас сейчас, кажется, обед. Отдыхайте. Они легко кивнули на прощание и строем зашагали в сторону выхода из кабинета, однако по-джентльменски открыть Финну дверь не дал Йен, сделав это первым. Он пропустил офицеров, а после зашёл сам. — А я думал, ты и не вернёшься сегодня, — усмехнувшись, сказал он, затем сел за мой стол и странно на меня посмотрел. — Работа, Кларк. День рождения не повод уклоняться от своих должностных обязанностей. — У меня новости по мальчишке Розье, — Йен на миг стал серьёзным, однако сразу же вернулся в своё прежнее состояние ветреного гриффиндорского задиры. — Внимательно слушаю. — Вообще, не думал, что этот вариант отпадёт настолько быстро. А какой бы вышел шикарный мотив! Бывший мстит девчонке, осмелившейся бросить его, гордого слизеринца голубых кровей, а после, заметав следы, сматывается в штаты, чтобы попытаться избежать наказания, что приведёт его прямиком к дверям Азкабана. — Хорошая теория, капитан. Теперь давай к делу, — вздохнула я. Йену ещё со школы была в писатели дорога, или в журналиста. Но нет, наш сорванец направился на службу в министерство. Но не в какие-то мракоборцы, где офицеры разбрасываются своей жизнью направо и налево, а в группу аннулирования, к которой Министерство относится со всей трепетностью. — Оскар Розье — сквиб. — Да ладно? — удивилась я. — Ну не буду же я врать детективу. — В любом случае, этот факт его не оправдывает. Он может не быть волшебником, однако мотив у него есть, и даже вполне логичный. Ты связывался со службой иммиграции штатов? — Естественно! Ты за кого меня принимаешь, Лестрейндж? Ой, прости, постоянно забываю, что ты теперь Флеминг. Я лишь закатила глаза. Никогда не понимала, зачем он постоянно меня задевает. — Они предоставили официальное подтверждение того, что Оскар Максимилиан Розье прибыл в Соединённые Штаты Америки для трудоустройства ровно три недели назад. Я его не захватил, был на обеде. Но я позже занесу все эти бумажки. — У него есть алиби. Значит, никаких претензий к Оскару Розье мы не имеем. Теперь надо ждать отчёта Дэйва и продолжать расследование, исходя из него.

***

— Вы меня простите, Беата, но мне кажется, что мистер Кларк к Вам действительно неравнодушен. — Честно, я не раз задумывалась над этим. Пообещайте, что наш разговор на эту тему не будет предан огласке. — Конечно, обещаю. — На седьмом курсе из-за спора с его друзьями Йен начал уделять мне знаки внимания. И весьма достойно. Цветы, подарки, помощь в учёбе. Хотя последнее я принимала с неохотой, ведь какой слизеринец признается гриффиндорцу, что имеет проблемы в учёбе. Так вот я вначале не понимала, с чего такой интерес к дочери тёмных волшебников. На тот момент у нас с Рамси были натянутые отношения, и я возвращалась в подземелье из совятни — посылала ему очередное гневное письмо. И в коридоре за поворотом внезапно услышала голос Йена. Естественно, я не могла не подслушать. Он шёл с другом, и они обсуждали меня. А точнее способы, как можно быстро и без помощи ментальной магии влюбить меня в Кларка. Ну и в их разговоре проскочила парочка выражений о споре, предметом которого является природная сексуальность Йена. После этого я поговорила с ним начистоту и решила помочь ему в этом бессмысленном споре. Конечно же, это было и в моих интересах. В Хогвартсе молниеносно разнёсся слух о том, что безумная Лестрейндж с кем-то встречается, и этот «кто-то» не Рамси Флеминг. До самого Рамси это тоже дошло быстро. Тут постаралась его орда поклонниц со всех факультетов — капитан сборной Пуффендуя по квиддичу как-никак. Был, конечно. К тому времени он выпустился уже как два года. — То есть вы начали встречаться, когда Вы, Беата, были на пятом курсе обучения, а мистер Флеминг на последнем? — Это странно? Любовь всегда творит всё, что ей вздумается. — Вы правы. Любви все возрасты покорны. — В общем, наши фиктивные отношения продолжились до самого выпуска, а после мы разбежались, официальной версией утвердив бытовую ссору, которая решила нашу дальнейшую судьбу. После этого мы с Йеном встретились уже только на службе в Министерстве. Я тогда была лишь офицером в отделе правопорядка в секторе борьбы с неправомерным использованием магии. Там, кстати, я познакомилась с Дэйвом. А Йен уже к тому времени дослужился до звания капитана одной из групп аннулирования случайного волшебства. — А как вы встретились? Ненамеренно. Честно. Я всего лишь выполняла поручение одного из сотрудников сектора. И встретилась с Йеном в лифте. Ну мы поговорили, я узнала о его карьерной заслуге. Он узнал о моей свадьбе с Рамси. Так и разбежались. Снова. — Что же было дальше? — После мы встретились на похоронах Рамси. Мне было очень больно и грустно, Кларк попытался меня подбодрить, но получилось у него, откровенно говоря, ужасно. Однако после этого он не перестал держать со мной контакт. Почти каждый день рождения присылал мне цветы, аргументируя это выражением «мы же не чужие люди». Даже посетил вечеринку, устроенную Алекс в честь назначения меня детективом. И при любых упоминаниях Рамси или наших отношений в Хогвартсе Кларк либо отшучивается, либо просто уходит. Конечно, Йен почти всегда такой ветреный, саркастичный, временами искренний и весёлый. Однако он бывает и вполне серьёзным взрослым человеком, особенно когда этого требует ситуация на работе. Но вот при разговоре со мной или с кем-либо на эти темы, он никогда не бывает серьёзным. И всегда старается как-то напомнить мне о тех временах, что мы провели вместе на последнем курсе обучения. Лично мне кажется такое его поведение по отношению ко мне весьма странным. Не находите? — Да, я тоже заметила. А Вы как-то отвечаете мистеру Кларку на подобное внимание? — Мой муж умер шесть лет назад. Поначалу я даже и подумать не могла об отношениях с кем-то ещё, однако после я просто замкнулась и не принимала никакие знаки внимания с любых сторон. Сейчас, если честно, я также скептически настроена на нечто подобное. — Я Вас поняла, Беата. Возможно, мистер Кларк всё-таки сможет растопить лёд в Вашем сердце. — Ему придётся топить лёд не только в сердце, но и в душе. И ещё учиться зашивать душевные раны. У меня таких бесконечно много. — Извините меня за то, что заставила вас вспомнить о нелёгких временах. Давайте продолжим историю о расследовании дела Рейчел Уоррен. К вечеру с подробным отчётом вернулся Дэйв. Как оказалось, он этот день провёл продуктивнее остальных, что даже на обед не отходил. Мы же всем небольшим отрядом, за исключением инспектора Флетчера, безмятежно пили в моём кабинете чай с конфетами, которые прислал мне Алан, вспомнив, что у него есть кузина. Не без помощи Алекс, естественно. — Всем добрый вечер, — войдя в кабинет, поздоровался Дэйв. — Ой, привет! — восторженно отозвалась я. — Присоединяйся к нам! Отказ не принимается, у меня день рождения. Он хотел что-то сказать, но сдался под натиском моего главного аргумента. — В общем, я связался с Макгонагалл, — начал он, одновременно жуя конфету. — Девчонка неплохо учится на факультете Слизерин на седьмом курсе. По словам Минервы, у Джулиет есть все шансы построить хорошую карьеру в Министерстве. — Не удивительно, — неосознанно хмыкнула я. На меня уставилось четыре пар глаз, безмолвно требуя пояснить свои слова. — Ой, не смотрите так! Слизерин же. — Может, ты ещё и заступаться в Визенгамоте за эту девушку будешь. — Мы ещё не доказали её виновность, капитан. Попрошу без преждевременных выводов. — Вот именно, Беата, — грозно произнёс Дэйв. — Мы ещё ничего не доказали. А сколько прошло с убийства Рейчел? Давайте серьёзно относиться к делу. — Пять дней. — Беатрис! — Всё-всё. Продолжай. Так что ты узнал? Ещё со времён работы в секторе борьбы с неправомерным использованием магии я не умела спорить с Дэйвом. Вот и не научилась до сих пор, хотя теперь мы в своих секторах занимаем равноправные должности. — Я порылся в архивах отдела генеалогии и узнал, что Рейчел и Джулиет по линии матери являются потомками древнего английского рода волшебников — Боттом. В истории о них довольно много написано, но если кратко, то род прервался из-за того, что кто-то по счастливой случайности проклял единственного наследника, и у него от любой женщины рождались сквибы. Фамилия в мире магии уже давно забылась, а потомки рода разбросаны по всей Британии. И, вероятно, за её пределами тоже. — Интересно, но бесполезно, — заключила я. — Радо делаешь выводы, Беата, я не договорил. Я не стал особо углубляться в ветви генеалогического древа Боттомов, однако нашёл ближайших родственников Рейчел и Джулиет. И угадайте, кто в прошлом году умер при загадочных обстоятельствах. Тут я поперхнулась шоколадной конфетой, и Элла заботливо постучала по спине. — Эту смерть кто-нибудь расследовал? — Норма Маклауд — дочь кузена бабушки Рейчел и Джулиет по материнской линии. Ещё в детстве она с родителями мигрировала в США. Там, соответственно, и умерла. Магловские врачи не смогли поставить диагноз смерти. Расследования не было, так как близких родственников у Нормы не было, и заявление о расследовании никто не подавал. — А что с остальными родственниками? — Сабрина Рут, Джоан Галбрейт, Хизер Портер — все эти женщины потомки рода Боттом, и все скончались летом прошлого года. Дальше я не смотрел. Искать что-то в неразберихе отдела генеалогии, а после сопоставлять с фактами смерти в архивах довольно сложно. К тому же, одному Богу известно, сколько потомков у Боттомов вообще. — Хочешь сказать, что все оставшиеся потомки рода Боттом — женщины? — усмехнулся Кларк. — Нет, но кто-то явно хочет полностью искоренить этот род. Вероятно, до потомков мужского пола я просто не добрался. — Все ли эти девушки были маглами? — спросила я. — Да. — А Джулиет у нас единственная, кто после стольких лет родилась волшебницей? — Велика вероятность, что так и есть. — У нас всё равно мало улик для того, чтобы вызывать её на допрос. Можно только в качестве сестры жертвы, но не подозреваемой. — Дэйв, скажите, а миссис Макгонагалл случайно не упомнила, чем Джулиет увлекается в своё свободное время, или по каким предметам у неё высший балл? — осторожно спросила Элла. — Я не уточнял. А это важно? Кстати, Йен, что там с Розье? — Розье оказался сквибом, и у него есть подтверждённое алиби на момент убийства Рейчел. — Запись с камеры подделали, — вздохнула я. — И сделал это явно талантливый изобретатель, имеющий также хорошие познание в магловских технологиях. — Джулиет маглорождённая и хорошо учится в Хогвартсе. Она подходит по параметрам, — подытожил друг. — Хорошо. Завтра проведём допрос.

***

— Так отношения между мисс Уилан и мистером Брауном зародились во время совместной работы над делом Рейчел Уоррен? — Да. Сейчас ни для кого не секрет, что Элла и Финн встречаются, и дело идёт к свадьбе. Но я-то знаю, с чего всё начиналось. Ох, чувствую себя свахой. — В этом нет ничего плохого. Лично я считаю, что они прекрасно подходят друг другу. Даже если бы вы не поспособствовали развитию их отношений, любовь бы всё равно нашла способ проявить себя. — Возможно, Вы правы. Найти Джулиет оказалось не сложно. Она закупалась учебными принадлежностями в Косом переулке, и мы с Дэйвом нашли её в бутике «Твилфитт и Таттинг». Девушка ничуть не удивилась, когда увидела работников Министерства, будто ждала нас. И с радостью согласилась пройти с нами на допрос и поделиться всей известной информацией. Для убийцы собственной сестры она явно переигрывает с пунктом «сотрудничество со следствием». Однако делать преждевременные выводы себе дороже, и я не могу просто так повесить на неё ярлык преступника. Но и для девушки, чью сестру жестоко расчленили в парке развлечений, она чересчур странно себя ведёт. Слишком… спокойно. — Повторю для протокола. Меня зовут Беатрис Флеминг, я детектив сектора борьбы с особо тяжкой преступностью. Это Дэйв Флетчер, инспектор сектора борьбы с неправомерным использованием магии. Мы хотим поговорить с тобой о твоей сестре, Рейчел Уоррен. — А я вас знаю, Беатрис. В прошлом году старосты Слизерина презентовали факультет, рассказывая о Вашей успешной карьере детектива в Министерстве. Только вот на факультете все называют вас Лестрейндж, а не Флеминг. — Я вышла замуж, — натянуто улыбнулась я. — А ещё я слышала, что именно Вы поспособствовали открытию нового сектора в отделе правопорядка. Сектора борьбы с особо тяжкой преступностью. — Джулиет, у нас здесь не урок истории. Я пытаюсь найти убийцу твоей сестры. Ты мне поможешь? Я никогда не умела разговаривать с детьми и подростками. С очень наглыми подростками. — Конечно, — весело произнесла она. — Я даже знаю, кто её убил. Я опешила от такого заявления. Было видно, что и Дэйв не мог поверить услышанному. — И кто же? — осторожно поинтересовалась я. — Миссис Флеминг, я маглорождённая, которая чудесным образом оказалась на Слизерине. Я должна была как-то защищать себя от всех этих любителей чистой крови, — она скривилась, произнося это. — Я интересовалась у родителей, преподавателей, искала информацию сама, и в конечном итоге узнала, что я наследница рода Боттом. В библиотеке Хогвартса я нашла много исторических книг, которые были написаны в память о древнем и могущественном роде Боттом. И кстати, вычитала много полезной информации. — Пожалуйста, давай к делу, — не выдержала я. — Я и говорю по делу. Я узнала, почему мой род прервался. Дэйв внимательно слушал девушку, а я не могла сидеть спокойно. Ходила по кабинету, в котором проводился допрос, из стороны в сторону, маяча перед глазами Джулиет. Не знаю, кого это раздражало больше — меня или Джулиет, но голос её был размеренным, тихим, словно успокаивающим. — Из-за проклятия, что было наложено ведьмой, у единственного наследника рода Боттом рождались не просто сквибы, а девочки-сквибы. Не было ни одного мальчика, чтобы хотя бы продолжить род без магического наследия. Зная, что проклятие действительно только тогда, когда жив тот, кто его наложил, несложно догадаться, что ведьма умерла незадолго до моего рождения. А может и раньше, не знаю. Но факт в том, что её проклятие умерло вместе с ней. И теперь в роду Боттом могут рождаться волшебники. — Это, конечно, замечательно, но бесполезно в расследовании убийства твоей сестры. — Подожди, Беата. Пусть говорит, — сказал Дэйв. Я махнула рукой, продолжая ходить из угла в угол, а Джулиет дальше начала рассказывать свою историю, которую я считала бессмысленной. — Смысл в том, что всё это время в сквибах, что прокляла та ведьма, из поколения в поколение копилась магическая сила, могуществу которой позавидовали бы сами Волан-де-Морт и Альбус Дамблдор. И теперь эта сила проявляется у всех потомков Боттом, которые родились после смерти этой ведьмы. — Это абсурд. Магия не копится в людях, как в сосудах. — А как Вы объясните то, что мои магические способности проявились в два года? И спросите любого преподавателя в Хогвартсе — мои навыки растут гораздо быстрее, чем у моих сверстников. — Это сейчас не столь важно, — посмотрев на меня грозным взглядом, произнёс Дэйв. — Продолжай, Джулиет. — Я почти закончила. В общем, мою сестру убил тот, кто хочет быть единственным наследником могущества рода Боттом. Предполагаю, что это первый родившийся мальчик за долгое время. — Предполагаешь, значит, точно не знаешь. — У вас больше информации, чем у меня. Посмотрите в своих архивах, или где вы там храните информацию о потомках древних могущественных родов с убийственной силой. Я более, чем уверена, что человек, который убил Рейчел, и на меня нацелился. — Будь я на месте преступника, тебя бы не убивала, — пожала плечами я. А после увидела на себе недоумевающий взгляд коллеги. — Не важно. Если то, что ты говоришь, хоть на малейшую долю — правда, то тебе грозит опасность. Почему ты так спокойна? — Я уверена в своих силах. Не забудьте, что мощь Боттомов есть не только в убийце моей сестры, но и во мне. — Всё равно нужно направить в Хогвартс людей, чтобы следили за Джулиет, — обратилась я к Дэйву. — Согласен.