Падающие самолёты

      Я уже почти дошла до своих ворот, когда послышался веселый хай. Парни, девушки, все, непонятно откуда, что-то громко кричали и смеялись. Тут же из-за поворота появилась компания молодых людей на велосипедах. Человек десять. Они мчались навстречу освежающему ветру. Среди них я заметила чудика с площадки. Он не смотрел в мою сторону, но я всё же поспешила к дому, в надежде, что он не заметит меня. Быстрей вошла в ворота.       - Ливииии!!! – послышалось весело за спиной. Я остановилась, но не стала оборачиваться. Глубоко вдохнув, продолжила путь к крыльцу. – Не скучай! – уже издали, так же сопровождая весельем. Я вошла в дом, не оборачиваясь. С чего этот репейник вздумал, что я буду скучать?       Сумасшедший город со своими сумасшедшими людьми. Что-то выбило меня из колеи сегодня. Кажется, всё было хорошо, никаких неприятностей. Но всё же состояние становилось всё паршивее ближе к ночи. После ужина я поднялась к себе. Пролистала тетради с конспектами, которых было с десяток. Тем в каждой тетради оказалось тоже немало, но каждая хорошо презентована. Надо отдать должное Смиту. Каждая тема была понятна, легко читалась, и так же легко ложилась в голову. Но меня хватило лишь на три - по истории. Тьма постепенно опускалась на город, и на меня… Внезапно стало дико. По-черному дико. Чувство, будто находишься не в своей тарелке, не в своей комнате, не в своем городе, и даже не в своей жизни. Из-за своих мыслей я смогла полностью погрузиться в сон только глубокой ночью. Почти до трех часов меня мучила бессонница, точно сказать, я то ли спала, то ли нет. Вроде бы я была ещё в сознании, и вроде бы мне снился Мельбурн, как будто наяву. И я безумна скучала по моему городу.       Оставшуюся неделю Смит в школе не появлялся. И мне было не по себе, потому что он единственный в классе, с кем я могла хоть как-то заговорить. Миссис Харрисон сказала лишь, что он приболел, и где-то в глубине души я ждала, когда он выздоровеет, хотя и не признавалась себе в этом. Но я, хотя бы, ни разу не столкнулась ни с одним чудиком, слава всевышнему. В школе так же не было ничего интересного. Одноклассники мало-помалу начали общаться со мной, здоровались, пытались помочь, но особенной дружбы ни с кем пока не завязалось. После уроков я никуда не ходила, закрывалась в своей комнате и штудировала конспекты. К слову, конспекты оказались хорошей причиной отказать Оливеру и матери пройтись с ними по городу. Остальные Воны без труда освоились.       В воскресное утро отец ушёл в церковь. Семья так же собиралась за ним. Мать оделась, как и обычно, строго: белый верх – блуза (поверх был темный жилет), черный низ –брюки (мама была среднего роста, и имела неплохую фигуру, и очень любила носить широкие брюки, вроде брюк Марлен Дитрих). Оливера она попросила надеть чисто белую рубашку с короткими рукавами, и бронзово-зеленые шорты. Что касается меня, то я надела двубортную блузу из льна, цвета, как выражался мой друг из Мельбурна (его хобби - дизайн), бедер испуганной нимфы, что-то между бледно-розовым и бежевым, и чиносы такого же цвета, как и шорты Оливера. Мой школьный туалет был подобным. Эти вещи, возможно, не подчеркивали фигуру, но зато в них было удобно, и комфортно.       По дороге к церкви мы проходили мимо дома Чарли. Окна были зашторены, как и в прошлый раз. Окно комнаты Чарли было с другой стороны, поэтому вряд ли он мог увидеть нас, если и был дома. У опущенных ворот гаража стоял тот самый рапсово-желтый пежо. Почему-то только сейчас мне показалось подозрительным, что Чарли заболел, ведь в тот вечер он выглядел неплохо. И этот пежо… Может, стоило бы зайти и проведать как дела? Хотя, касается ли это меня? В конце концов, я просто прошла мимо.       Наконец, мы подошли к церкви. Одноэтажное здание с треугольной крышей, широкими дверями, и крестами на стенах по обе стороны двери, и на крыше, судя по всему, чердака. Вот что представляла собой церковь снаружи. Зал церкви был светлым, со скамейками из красного дерева. Между рядами тянулась зеленая поляна из паласа поверх деревянного пола. В центре подиума стояла трибуна. Вытянутые узкие арочные окна с деревянными рамами цвета темного ореха по всем сторонам зала были украшены витражами. Стены зала были идеально выкрашены. Навскидку, в зале располагалось около ста посадочных мест, большинство из которых уже были заняты, в основном семьями с детьми и стариками. Кажется, в этом городе царила хорошая традиция – посещать церковь семьёй. Это место выглядело так, словно начать разговор с богом здесь можно было, только собравшись вместе.       Свободных мест осталось не много, поэтому мама с Оливером прошли в начало, и сели на два пустующих, а я решила остаться в самом конце у прохода, и присела рядом с тетушкой лет пятидесяти. Минут через десять появился отец, он поприветствовал прихожан, с которыми уже успел познакомиться в прошлое воскресенье. Затем отец начал проповедь. Он говорил что-то, что я слышала уже много раз, но каждая его речь звучала по-другому, каждую проповедь отец разбавлял чем-то новым. Но, честно признаться, сегодня я не слушала его внимательно, а разглядывала прихожан. Как я уже заметила, большую часть составляли семьи с детьми от пяти и старше лет, или старики со своими внуками. Но были, конечно, и те, кто пришел в одиночку, с другом или подругой. Так, я узнала в двух затылках, в ряду с другой стороны, парней из беседки у школы. Они так же, как и я, сидели с краю, поэтому я хорошо могла их разглядеть. Брюнет в клетчатой рубашке сегодня же был в классической белой рубашке. Второй, блондин, был в стальной рубашке из льна без воротника. Он сидел у прохода, и я заметила, что на нём тоже чиносы, только серо-зеленые. Парни внимательно слушали, и, как ни странно, даже не переговаривались между собой. Блондин время от времени покачивал головой, в знак согласия со словами отца. Брюнет же сидел, словно статуя, разве что иногда моргал.       - Может, кто-нибудь хочет поделиться откровением? – предложил отец. Желающих не оказалось. Похоже, к отцу ещё не совсем привыкли.       - Я... мог бы… – вызвался тот брюнет, скромно потягивая руку. Его друг был слегка удивлен.       - Проходи, проходи ко мне. – одобрительно позвал отец.       Парень встал, и, перейдя через друга, направился к трибуне. Этот парень был высоким и стройным, прямые светлые джинсы и кожаный ремень поверх рубашки на бедрах, подчеркивали всю длину его ног. Отец отошел в сторону, уступая место.       - Представься, пожалуйста. – попросил отец, – Думаю, все и так хорошо знают тебя. – он улыбнулся прихожанам. - Но в прошлый раз тебя не было, насколько я помню, представься для меня, пожалуйста.       - Да, меня зовут Лукас Джефф. Я и правда пропустил служение в прошлое воскресенье. – он говорил медленно, как будто подбирая слова, и смотрел то на прихожан, то на отца, на что отец просто кивал, сложив руки на груди. – Мы с моим отцом покупали машину для меня в прошлое воскресенье.- Пронесся одобрительный шепот, – Поэтому я подумал, что раз пропустил первую речь пастора… – парень снова посмотрел на отца – …я подумал, что должен как-то восполнить это.       У парня была смуглая кожа, и темные волосы. Его голова казалось маленькой, но он имел большие карие глаза, пухлые губы, и аккуратный нос, слегка загнутый на кончике. Его внешность и имя остро указывали на то, что он либо совсем не был австралийцем, либо являлся метисом. Парень поначалу вёл себя рассеянно, но, кажется, владел твердым характером, потому что позже, всё больше погружаясь в своё откровение, он говорил чётко и точно. Сначала он сказал о том, что, наконец, сбылась его небольшая мечта – собственный автомобиль, за что он бесконечно благодарен своему отцу, и о том, как он считает дни до окончания школы. Затем, немного подумав, он сказал:       - Не заботьтесь ни о чём, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания перед Богом, и мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдёт сердца ваши и помышления ваши во Христе Иисусе. – это было послание к Филиппийцам из четвертой главы библии. И он продолжил свою речь.       Когда Лукас закончил, прихожане похлопали ему, и отец попросил всех подняться. Сегодняшнее служение закончилось детским хором, который мама собрала за неделю. Родители неплохо сработались здесь. Оливер тоже участвовал в хоре. По окончании мы подошли к отцу, остальные стали направляться к выходу, некоторые сначала тоже подходили к отцу, спрашивали какого-либо совета, или просто благодарили, среди которых был и Лукас.       - Патер? – осторожно обратился он.       - Да, мой друг? – быстро обернулся отец, стоявший спиной к залу в это время.       - Я хотел… - запинался парень. Он стоял на ступень ниже, но всё равно был почти вровень с отцом. – Хотел сказать спасибо за то, что дали возможность… - продолжил Лукас.       - Мой друг…Лукас… – улыбнулся отец, похлопав его по плечу, – …ты не должен меня благодарить, не должен, ты сам молодец, что вызвался. – отец ободряюще моргнул, его рука всё ещё лежала на плече парня.       Всё это время чуть позади Лукаса стояли его друг и невысокого роста блондинка в белом платье-рубашке, похоже, она была с ними всё служение, но я её не заметила. Девушка то и дело пыталась ущипнуть парня, или «поправить» прическу, сопровождая это задорным девичьим смехом. На что он просил не трогать его, и всё больше раздражался.       - Да ладно тебе, Том! - в очередной раз со смехом возмутилась девушка.       - Нэнси, я не Том, я Томас! – спокойно проговорил парень, – Я раз сто попросил не трогать меня. Я не люблю, когда меня трогают! –уже нервно закончил он.       - Ой, да Господи, пожалуйста. – девушка недовольно развернулась и пошла к выходу. Парень только закатил глаза, скрестив руки на груди. Лукас, договоривший с отцом, подошёл к другу.       - Что опять случилось? – спросил деловито он.       - Да что она лезет ко мне? Я просил её не трогать меня. – всё ещё нервничал Томас. Лукас покачал головой.       - Детский сад «Козявочка», честное слово. - усмехнулся парень, - Пойдём. А то пешком уйдет ещё. – поторопил он Томаса, смеясь.       - Пусть идёт. – пробубнил тот. Затем он машинально поднял свой недовольный, как у маленького ребёнка, взгляд, и, конечно, мы снова пересеклись. Он задержался на пару секунд, словно под гипнозом, затем, опомнившись, заморгал, развернулся и пошел к выходу. Лукас, не отставая, направился за ним. Томас был чуть ниже своего друга. Его челка свисала до самых глаз, хотя смотрелось это неплохо. Глаза были то ли серые, то ли голубые, издали не разглядеть. И уши, его уши не были большими, но торчали по обе стороны головы, но это тоже нисколько его не портило. Парень был в хорошей физической форме. Я бы не сказала, что он мне сразу понравился, но, по-крайней мере, не раздражал. Все эти взгляды я решила списать на банальное совпадение.