Вкус, что слаще крови.

Свет. Яркий солнечный свет ударил в глаза Совану, который, почему-то, лежал на земле с завязанными руками и ногами. Очевидно, кто-то снял с него маску или мешок. Двигаться юноша не мог, не считая поворота головы. Но делать этого он не стал. Его слепил яркий, как ему показалось изначально, солнечный свет. Но он ошибался. Это был факел. На улице была ночь, кругом сплошная темень. Сован лежал, как он думал, на холодной земле, но тоже ошибался. Лежал он на досках. Кругом темнота, но свет от факела слепил юношу, что попросту не давало ему возможности рассмотреть силуэты перед собой. Сован лежал на полу в старом заброшенном здании за несколько десятков километров от того пруда, где он был в последний раз. С тех пор парень ничего не помнит. Не понимает, как он оказался здесь, почему он связан и что происходит. Предположить дальнейшее развитие событий он также не мог, поскольку сильная головная боль заглушала его способность думать в принципе. Несмотря на это, он прекрасно понимал, что ему срочно нужно спасаться. Будет медлить – умрет. Но если будет действовать, не продумав план, умрет тем более. Так что он решил немного успокоиться, после чего нашел в себе силы и, превозмогая сильную боль в голове и в затекших ногах, попытался сесть на колени. Получилось, Сован сел на колени, что позволило ему рассмотреть помещение чуть больше. На удивление, комната была полностью пуста, не считая большого деревянного сундука и табурета. Пытаясь рассмотреть комнату позади себя, он перенес центр тяжести на левую ногу, что вызвало громкий треск старых досок в полу. Из-за пут, Сован свалился набок. Факел резко погас. В комнате воцарилась кромешная тьма. Не было видно ничего и никого. Даже луны. Спустя минуту, перед лицом юноши зажглась спичка. Пламя позволило немного осветить участок комнаты. Перед Сованом сидел человек в черном капюшоне и маске, закрывающей почти все лицо. Руки его были облечены в черные беспалые перчатки. На пальцах, которые держали спичку, виднелись стекающие ручейки крови, словно он только что окунул руку в бадью с красной жидкостью. Ничего, кроме этого Сован увидеть не смог. Но единственное, что вызвало ужас у юноши – глаза. Взгляд этого незнакомца в маске. Он смотрел на парня звериными глазами. И, нет, не в физиологическом плане. У него не было дефекта зрачка, как у змеи, например, нет. Просто в этих глазах можно было увидеть самую настоящую смерть. Этот взгляд проникал в душу и выворачивал ее изнутри, не оставляя ничего, что могло бы хоть как-то помочь воспрять духом. Этот взгляд был поистине кровожадный, жестокий, сумасшедший. Этот взор сводил с ума, вселял ужас, пугал. Казалось, что ты смотришь в глаза тому, кого боится сам дьявол. Из тьмы показалась вторая рука, которая поднесла маленькое блюдце, на котором стояла свеча. Сильно оплавившийся кусок воска практически прилип ко дну блюдца, что делало положение свечи более устойчивым. Рука со спичкой аккуратно потянулась к свече. Пламя, которое освещало только маленький кусок комнаты, перебралось на воск, что позволило осветить комнату еще сильнее. Не так сильно, как горел факел, но чтобы полностью увидеть перед собой человека – хватило. Перед юношей сидел, судя по телосложению, крепкий мужчина. Как оказалось, облечен он был в полностью черный доспех. Судя по структуре куртки и штанов – в легкий. Куртка имела темно-коричневый оттенок, что сокращало возможность быть замеченным практически до нуля, в чем, собственно, Сован и убедился, пока сидел в темноте. Нагрудник был накрест пересечен двумя ремнями, которые держали за спиной два небольших, скорее всего, меча. На груди красовался огромный нож, которым, судя по его габаритам, можно было спокойно порубить оленя, при этом не прикладывая особых усилий. На поясе висело несколько небольших сумок с разным объемом. Штаны и сапоги ничем особо не выделялись, но стоит отметить, что шагов Сован не слышал вовсе, что могло означать исключительную легкость обуви. Через несколько секунд, свеча вспыхнула так ярко, что можно было увидеть все, что происходит в комнате. На подоконнике, примерно в метрах четырех, сидел еще один человек, на этот раз – девушка, судя по ее тонкой фигуре и немного выпирающей вперед груди. Она сидела спиной к стене и правым боком к окну, при этом качая левой ногой туда-сюда. В правой руке у нее, периодически, поблескивал маленький кинжальчик. Девушка даже не пыталась обратить внимание на юношу. Мужчина, который только что зажег свечу, встал с колен и отошел назад, к окну. Раздался хлопок в ладоши. Откуда не возьмись, с потолка, приземлились еще двое. Их Сован уже видел хуже, но, тем не менее, удивился бесшумному падению на скрипучие половицы. Люди в капюшонах некоторое время смотрели на связанного Сована, что позволило юноше еще немного изучить комнату, дать голове прийти в себя и избавиться от шума. - Я так понимаю, ты не знаешь, что ты здесь делаешь, я прав? – Раздался хриплый и грубый голос из-под капюшона одного из них. Сован медленно кивнул. - Что же, в таком случае, придется тебе рассказать. Хелена! – Громко крикнул мужчина и резко махнул рукой, показав знак. Спустя несколько секунд, девушка слезла с подоконника и ушла в другую часть комнаты, громко хлопнув дверью. - Сперва стоит представиться, так будет легче. Меня зовут Фильро, - незнакомец снял капюшон и маску, что позволило Совану разглядеть его лицо, - я – Ассассин. Это все – мои братья и сестры. Хелена, которая только что ушла, Жако и Кель. Сован увидел, как все поочередно, в порядке имен, сняли с себя маски и показали свое лицо юноше. Из всех этих людей, его больше заинтересовал явно лидер – Фильро. Его лицо было изувечено шрамами, которые аккуратно располагались, по большей части, на правой стороне лица. Те самые ужасающие глаза стали еще более угрожающими, чем были немного ранее. На лице у него росла небольшая борода, которая кое-где имела следы от когтей, явно опасного зверя. У него были ярко выраженные скулы, длинный, чуть кривой нос и не сильно пухлые губы. Но, как и прежде, заострил внимание юноша только на глазах. - Мы за тобой очень долгое время следили. Не спрашивай, откуда мы про тебя знаем. Нам известно, что четыре года назад ты порубил своих братьев. Известно, что ты сделал сегодня ночью в Корте, известно, кто ты такой. Как я и говорил, мы – Ассассины. И наша задача – наблюдать за всеми, кто въезжает в город и проявляет… странную активность. В случае чего, мы самых буйных… ну… успокаиваем. Вечным сном. Пусть так. Должен признаться, я удивлен тому, что такой ребенок смог провернуть такое действие. Отрубить почти всю кисть руки здоровому амбалу? Не каждый может это сделать. Тем более юноша. Да, про братьев я молчу. Знаешь, у нас к тебе предложение. Ты итак остался один. У тебя больше никого нет. Ты собственноручно всю свою семью уложил в могилы. У тебя имеется жажда крови, которую нужно… утолять. Мы можем тебе помочь. Мы можем дать тебе все, что тебе нужно. Любую броню, любые элексиры, любую литературу. Любое оружие. Даже это, - Фильро достал клинок, который украл Сован у эльфо-гнома и покрутил его в руках, - Да! Действительно. Прекрасный клинок. Какой легкий. А какой острый. Хелена! - Откуда ты все обо мне знаешь!? Кто тебе рассказал про семью? Кто рассказал про могилы? Ты сам сказал, что наблюдаешь за приезжими! Как ты за день нашел обо мне всю информацию? - Яростно крикнул Сован. - Я же сказал, не спрашивай. Но знаешь?... Ты прав. Мы наблюдаем за приезжими. Если же кто-то привлекает наш взор, тех мы и изучаем. Ладно, расскажу. Ты знаешь про Магиков, Сован? Да, я знаю о тебе все. Вернее, знают маги. А потом они докладывают мне. Удобно, согласись? Магия в наше время - полезная штука. - Улыбался Ассассин. Вскоре, девушка-ассассин привела человека, который был связан по рукам, а на голове висел мешок. Хелена пнула бедолагу, отправляя его прямиком к Фильро, который протянул руку с клинком в сторону человека. Человек споткнулся об доску под ногами, зашатался и напоролся прямиком на клинок Сована. Раздался протяжный и жалобный вой. Из тела человека потекла кровь, пачкая деревянный пол. Бедолага простоял несколько секунд на ногах, после чего упал на колени. Из-за остроты клинка, он с легкостью распорол живот вдоль, вываливая внутренности на пол. Сован поморщился, но взгляд не отвел. - Какая досада. Я всего лишь хотел проверить, сможет ли этот клинок разрезать его рубаху. В итоге, разрезал человека. Действительно… Клинок для настоящих убийц. Жако, убери труп. Он нам ни к чему. – Жако кивнул, снял мертвое тело с клинка и отнес его в другую сторону комнаты, докуда взор Сована не доставал. - Да, наши методы радикальны. Но знаешь, правило жизни – либо ты, либо тебя. Иного не дано. Мы можем, конечно, тебя отпустить. Но тогда придется тебя убить… А можно и договориться. Нам очень не хватает таких ловких, как ты. Девушки, конечно, у нас в форме, но есть места, куда самые опытные гимнасты пролезть не смогут. Но сможет... юноша. У тебя есть выбор. Я тебя не тороплю. Но ответ ты должен дать здесь. После чего – отпустим. Только вот живым ли, зависит от тебя. Сован пристально смотрел на глаза Фильро, которые буквально загорелись при виде крови. Он видел, какое же удовольствие получает этот садист от убийства невинных и никчемных людишек. Как бы страшно не было, Сован был в их числе, в числе садистов. Если ты один раз вкусишь крови, остановиться больше не сможешь. Это… это наркотик. Убил одного, убьешь и сотню. Это лишь дело времени. - Ты хочешь сказать, что вы меня поймали, чтобы завербовать? Если я откажусь, то вы меня убьете. Если соглашусь – получаю все, что хочу, но должен буду работать на вас. В чем моя выгода? – Явно с интересом спросил Сован. - Выгода? Все слишком просто. Если ты соглашаешься, мы тебя обучаем всему, что знаем сами. Мы тебе даем все, что необходимо для того, чтобы вырасти самым настоящим убийцей. И, нет, мы не будем тебя использовать. Здесь… скорее ты сам будешь проситься на задания. Если же ты будешь попросту сидеть и ничего не делать - тебе найдут другое занятие. Не умеешь убивать – заполняй бумаги. Не умеешь писать – допрашивай. Не умеешь пытать – делай оружие. У нас есть всевозможные занятия. Но я думаю, что тебе больше нравится то, что делаю я. – Хитрая улыбка Фильро сверкнула среди темной комнаты. Сован понимал, что это действительно игра со смертью. Выхода не было. К тому же, идти ему некуда. Зафир, скорее всего, уехал и забыл про него. - Допустим, я принимаю соглашение. Что после? - После? Мы тебя освобождаем и ведем в логово, где ты пройдешь обряд посвящения. Клятва верности братству. После – твоя первая миссия. Так что? По рукам? – Фильро присел на корточки и пристально посмотрел в глаза Совану. Но на этот раз юноша не испугался. Напротив, глаза Сована загорелись яростью, злобой, ненавистью, ужасом. Он смотрел, как дьявол. Теперь он не был жертвой. Он был охотником. Да, связан по рукам и ногам. Но не сломлен. Еще мгновение и здесь начнется мясорубка. Совану не впервой. Безусловно, здесь четверо опытных убийц, а Сован один, к тому же обездвижен. Но стоит ему освободить лишь одну руку, как будет кровавая бойня. Но что-то резко промелькнуло в его голове. Мысль посетила его голову. Если он хочет устроить бойню, то почему бы не принять предложение? Почему бы не устраивать бойню на совсем другом уровне, с другой экипировкой? С другим оружием? Почему бы не стать профессиональным убийцей? - Знаешь… Это интересно. Убивать, ради забавы… - Нет, - резко перебил Фильро, - не ради забавы. Убиваем мы только по делу. Только по заказу. Исключительно тогда, когда есть необходимость. Мы не работаем ради забавы. Мы – профессионалы и получаем за это… хорошие деньги. - Вот как? Хм… Ну допустим, я принимаю ваше предложение. Развяжи меня. - Не все так просто, Сован. Не все так просто. Видишь ли… Каждый может согласиться, а потом уйти. Ты должен пройти… испытание. Ты должен доказать, что ты готов. Что ты достоин. - Ассассин поднял Сована на ноги и разрезал веревку, связывающие его конечности. Юноша потер затекшие места, испытывая неприятные покалывания. Руки все так же оставались в путах. Вдруг в комнату вошла Хелена, держа за руку еще одного ходячего трупа. Но что-то в нем было особенным. Что-то крайне знакомым. Походка, одежка. Ощущение, что где-то Сован его видел. Но темно, может это просто ему кажется? Хелена поставила человека на колени, придерживая его за связанные руки. Фильро медленно начал подходить к пленнику.В комнату зашел Жако и встал рядом с другим убийцей. - Видишь ли, Сован, у нас правило. Человек, который вступает в братство, должен навсегда распрощаться с прошлым. Избавиться от всех уз, что связывали его ранее. Потому, мы давали задание – избавиться от семьи. Поскольку ты слишком пунктуальный и сделал это чуть раньше нашей встречи, то придется перейти к плану Б. – Фильро подошел к пленнику сзади и снял мешок с его лица. На коленях, перед Сованом, сидел Зафир. Бедный старик, который каким-то образом попал в руки к кровожадным убийцам. Купец, потерявший семью, наконец-то скоро с ними встретится. В глазах старика чувствовалась боль. Зафир смотрел на Сована, но у него не было сил говорить. Он просто молчал и смотрел. В его глазах читалась вся его жизнь. Все, что он делал за столько лет. Сколько детей он приютил и вырастил, сколько бедных спас от голодной смерти, сколько повидал в своей жизни. На глазах Зафира выступили слезы. Слезы нестерпимой боли, что он обретет смерть от человека, которого принял, как родного сына. Слезы, что еще столько всего не успел сделать за свою жизнь. Больно. Очень больно. Капли соленой воды падали на пол, где всего пару минут назад забрали жизнь ни в чем неповинного человека. На пол, где скоро окажется еще больше крови самых обычных людей. Зафир смотрел в глаза Сована. Он вспоминал счастливые моменты, когда они только встретились. Вспоминал, как Зафир рассказывал Совану про природу, про путешествия. Вспоминал, как же им было хорошо. Вспоминал, как обрел сына. И теперь он теряет все. Свое любимое дело, которому уделил более тридцати пяти лет жизни, свои товары, свои мечты и планы, теряет мальчика, который поселился в его пустой душе. И самое главное – теряет свою жизнь. Старик зарыдал. Слезы потекли ручьем. Но он не хныкал. Не сопел. Ничего. Лишь слезы. Лишь боль. Лишь глаза, которые потеряли все. - Сован... Почему? Что же я успел тебе сделать? Почему, Сован? Ты... ты с ними?... Они убили мою женушку. Я помню лицо вот этого воть. - Зафир взглянул на Фильро. - Именно ты мне сломал ногу и застрелил ее! Я тебя никогда не забуду! - - Что? - Словно озверел Сован и резко повернулся к убийце - Ты же мне сказал, что вы не убиваете без причин! Вы же сказали, что вы убиваете только по заказу! - Повысил тон юноша. - Так и есть, Сован, - Фильро обратил взор на старика, - а тебя я помню. Это было давно. Очень давно. В Корте, во время "мертвой" ночи. Да. Но видишь ли?... Ты знал, кем была твоя супруга? Ванесса Вильфит - бывшая, на тот момент, безусловно, жрица культа Мести. - Что? Какого еще культа? Ты чаво такое плетешь!? - Крикнул старик. - Культ Мести был образован несколько сотен лет назад. Самым ярким представителем этого объединения являлся Ла'Пантиль. Да, тот самый убийца, который собственноручно прирезал нескольких королей. Именно тот, кого публично убили в Корте. Честно, мы восхищались его поступком. Но одновременно и презирали его самого. Поскольку он являлся основателем культа, он приказал уничтожить всех королей, всех правителей, избавиться от всех других культов, сект и братств. С нашего братства он начал. Не успел. Его идеи подхватили другие. Второй представитель по борьбе с Ассассинами была Ванесса Вильфит. Она убивала наших братьев одного за другим. Как ты думаешь, мы могли ее простить и отпустить? Вот и я так не думаю. Око за око, старик. Здесь нет ничего удивительного. А "мертвая" ночь?... Просто так удачно сложились обстоятельства. Потому что именно в эту ночь она отправилась к тебе. И хотела провести там свое время, переждать бойню, а потом отправиться вновь в культ. Название "Месть" произошло тоже не само по себе. Король Дургла в то время очень насолил Ла'Пантилю, что побудило его к мести. Но один он справиться не мог. Логично. Вернемся к Ванессе. Ты правда не знал, куда она уезжала каждую неделю? Она же чередовала дни. Неделя с тобой, неделя в культе. Ах да. Чуть не забыл. Ты же замечал, скорее всего, во время половых сношений, что у нее не животе клеймо и шрам. И замечал, что она не может от тебя забеременеть. В этом культе из девушек буквально вырезали все, что могло бы хоть как-то побудить процесс зачатия ребенка. А клеймо было опознавательным в их культе. И все. - Но... но откуда ты... - - Знаю? Я все знаю. Ассассины за всеми следят. Особенно за врагами. - Но... Тогда почему ты убил того человека? Моим клинком? Он же обычный! - опять возникал Сован. - Уверен? Это Жан Варфи, нынешний представитель культа. Угадай, почему мы его убили? Да, Сован, все не совсем так, как может показаться на первый взгляд. Мы убиваем не ради наслаждения. Мы убиваем тех, кто представляет для нас угрозу. А так же тех, за кого нам платят. Удобно. - Тогда... почему я должен убить его? В чем виноват Зафир? - А это уже обряд посвящения. Это является исключением из правил. Его ты должен убить, показав преданность братству. Все! Довольно болтовни! Сован, прошу! - Фильро разрезал путы, после чего протянул клинок Совану. Юноша стоял и долго смотрел в бедные глаза старика. Стоял и ждал. Чего же ждал – неизвестно. После чего резко выхватил клинок и приставил к горлу старика, держа его голову другой рукой. Старик зажмурился и тихо захныкал. Сован стоял и смотрел на Зафира звериными глазами. Он чувствовал, как внутри его все бурлит. Тело просит крови. Тело жаждет убивать. - Если тебе будет с ними лучше, Сован, иди. Я… Я тебя прощаю. И ты меня прости, Сован. За все прости. Прости, что не купил тебе этого клинка тогда, на базаре. Прости, что не смог стать тебе отцом. Прости. – Голос старика содрогнулся, сломался. Слезы капали на клинок. Из-за странной формы лезвия, слезы попадали в углубление клинка, где скатывались, словно роса по травинке. Все убийцы замерли в ожидании. Они пристально смотрели за действиями юноши. Они смотрели, как десятилетний подросток превращается в настоящего мужчину. Оставалось лишь отвести правую руку резко вбок. Мгновение. - Сован, помни, что я тебя любил, как родного сына. И я всегда буду с тобой, обещаю... - прошептал Зафир настолько тихо, что это не мог услышать никто. Но Сован слышал. Он слышал все. Секунда, и стена окрасилась красными пятнами крови. Под ногами только что ставшего мужчины, текла лужа крови. Убийцы смотрели на Сована. Смотрели на окровавленное лицо мужчины. Спустя миг, бездушное тело старика падает на пол, окрашивая все тело Сована кровью. На клинке, в углублении, встретились две капельки. Слезинка, которая еще мгновение назад скатилась с щеки старика, и кровинка, которая только что брызнула из его горла. Под наклоном, слеза и кровь соединились в одну каплю. Каплю, которая ознаменовала начало новой жизни.