Отрекаясь от себя

      Как же здесь скучно! Ну вот правда, что тут делать? Как вообще можно жить в этой колонии? Пища скудная, подъём, смотрят на тебя, как на шавку какую-то, ещё эта клетка! И своего красавчика-альфу я практически не вижу, а если вижу, то он даже не смотрит в мою сторону. Кто я для него? Так, падаль. На второй день сидеть мне надоело, я же не пленник и не заключённый!       — Кто позволил выйти? — Спросил Александр. Я затрепетал, какое же он совершенство. Я жадно вдыхал воздух, как я соскучился по городскому воздуху. Здесь, во внутреннем дворе, куда лучше, чем в той клетке.       — А кто мне запретит? — С вызовом спросил я, достал меня этот малолетка. Такой ответ привёл его в смятение, не ожидал. Бровки домиком, чёрт, какой милашка, губки бантиком.       — Ты сам сдался Конклаву, лучше не покидать стены института, пока не миновала опасность. — Собравшись, ответил парень. Этот деловой тон, сдержанность, скучно. Не верю, что ты такой.       — Во-первых, я не сдался, — поправил я, наблюдая, как Александр устало облокотился о стену. Я решил этим воспользоваться. Он устал, другого шанса не будет. Понемногу стал сокращать расстояние. — Во-вторых, я не преступник. — Александр внимательно смотрит на меня, я всё ближе, но и он не сопротивляется. — И, наконец, в-третьих, а ты сам всегда всё делаешь правильно? — Спросил глаза в глаза, я чувствую дыхание, губы Александра приоткрыты. Парень затих, не отводил взгляд. После двухсекундной борьбы охотник опустил голову, сделав глубокий вдох.       «Запах вишни?» — Удивился я, когда услышал такой еле уловимый запах. Александр наблюдал за мной из-под опущенных ресниц, а я изучал его прекрасные, такие правильные черты. Он смутился, что удивительно для альфы, появились красивые ямочки в уголках губ.       Химия, так странно, у меня было столько омег, альф, всех, но такого я никогда не чувствовал. А этот запах вишни, никогда не слышал запахов, думал, что он какой-то ущербный. Почему с ним? Он альфа и не должен вызывать таких эмоций, это генетически неправильно. Руки чесались, прикоснуться бы. Эти непослушные волосы, чёлка, которая скрывает прекрасные глаза.       Я потянул руку, но альфа быстро поднял взгляд, перехватывая мою руку, больно заламывая верх.       — Не трогай меня! — Рыкнул Александр, я улыбнулся. Чего так взбесился? В его взгляде столько эмоций: злость, ярость, страх. Чего так испугался?       — Какой грозный! — Пошутил я, не оставляя надежды прикоснуться хотя бы до носика.       — Держи себя в руках, маг! — Снова эта скукота, снова деловой тон. А пару секунд назад я чувствовал такое притяжение, он почти сдался.       — Ты сам почти потерял контроль. — Укорил я, из-за чего глаза альфы стали совсем дикие, мне нравится его доводить. Вот он, истинный альфа! — Что за запах? — Спросил я, скользя рукой по его кулаку. Я совсем обнаглел? Да и пусть, я Верховный маг, мне всё дозволено!       — Вернись в институт. — Сказал он, уходя мимо меня, я слегка зацепился за палец, но он откинул мою руку, так брезгливо.       «Лайтвуды» — ворчал внутренний голос, который я всё никак не могу заткнуть.       «Запах вишни» — зациклился я. Странный запах как для альфы, мы носим более терпкие, грубые запахи и не лёгкие, отнюдь не лёгкие. Не чуем собственный, я вообще не чуял запах ни одной омеги. А тут почуял альфу. Это я ненормальный?!

***

      — Катарина, что, если я почуял? — Спросил я, сидя на пуфе. Не могу выкинуть это из головы. Девушка подскочила ко мне ближе, глаза округлились.       — Что ты сделал? — Переспросила она, я усмехнулся.       — Я почуял запах вишни. — Пояснил я, не понимая. Я живу не то, что не пятую, но и не девятую сотню лет. И за всю долгую жизнь я первый раз услышал запах. Катарине две тысячи лет, она опытней меня будет. Катарина нашла меня когда-то и обучила всему.       — Магнус, — она коснулась моей руки, — дорогой мой мальчик, — глаза такие радостные, счастливые. Меня это пугает. — Ты нашёл, нашёл своё. Кто она?       — Я не понимаю. — Честно ответил я. Катарина задумалась, смахнув слезу. — Кэт?       — Со мной такое случилось во времена гражданской войны, Англия. — Девушка умолка, вспоминая, — знаешь, там никогда не было эха войны, вечный праздник! — Нервно рассмеялась девушка. — Он был офицером, красавец, альфа, конечно же. Я на него не смотрела даже, он примитивный. Это же тупик, рано или поздно он умрёт. Так я думала, поэтому заглушила чувства, но однажды он чуть не умер… — взгляд стал таким грустным, слёзы бесконтрольно текли по щекам. — Так больно было, я умирала, как не смешно это звучит. Тогда весь мой мир перевернулся. — Катарина всхлипнула, я погладил её по спине. — Тогда я поняла, что мне плевать, сколько мы будем вместе, не боялась Кодекса, Конклава и того, что с нами будет. Я поняла, что только он важен, только Генри. — С каждым словом силы словно уходили, Катарина прикусила губу.       — Генри? — Переспросил я, она улыбнулась.       — Генри Смит, англичанин. Запах морской волны, а я для него пахла орхидеей. Мы прожили прекрасных тридцать лет, которые пролетели, как одно мгновение. — Катарина потянулась к цепочке с круглым медальонном. Я видел когда-то его, там фотография: Катарина с волосами средней длины, мягкие волны, мужчина в форме обнимал её за плечи и ребёнок на её коленях, девочка. Фотография чёрно-белая, потёртая, уже жёлтая от времени. — Моя Реббека, девять месяцев, я была самой счастливой. Генри чуть с ума не сошёл от счастья. Роды были такими тяжёлыми… — Она подняла голову вверх, всхлипнув, пускаясь в рыдания. — Но моя радость прожила совсем немного, год. Один драгоценный год, магия, моя магия… убила мою дочурку…       Я обнял её, прижав к себе, она больше не сдерживалась, сотрясаясь в рыданиях.       — Я не знал, прости меня. — Я поглаживал её по спине, волосам, пытаясь успокоить. Катарина час проплакала у меня на груди, и вот, немного успокоившись, она отпрянула.       — Увидев тебя, я видела ребёнка, поэтому взяла под свою опеку. — Сказала Катарина. — Если ты почуял запах, значит нашёл свою половинку, держись за него, Бейн, и не отпускай ни за что.       — А если это альфа? — Осторожно спросил я. Катарина была ошарашена. — Что мне делать тогда?       — Почему я не удивлена тому, что у тебя никогда не бывает всё просто, Магнус?

***

      Этот разговор не прояснил ничего, ещё больше спутал. Катарина омега и всё правильно, так и должно быть, но я-то альфа, меня не должно так тянуть к нему. А всё же тянет.       Я не мог спать нормально, хоть и спал на прекрасной наколдованной перине. Запах, он был повсюду, эта вишня сводила с ума. Сирена, я даже не вздрогнул, просто встал на ноги.       — Кэт! — Крикнул я, девушка испуганно подскочила. — Всё в порядке, не бойся       Шаги, кто-то быстро спускался в туннель. Охотники сюда не заходят, значит чужой. Я встал. И правда: высокий капюшон, взмах руки — и решётки упали. Маг.       — И кто к нам пожаловал? — Спросил я.       — За мной. — Приказал он, не открывая лица, Кэт продавалась, но я остановил её.       — Лучше быть с ними? — Спросил он. Лицо открылось: это мужчина с красными, как кровь, волосами. Адам, он переметнулся к Валентину, убил три семьи магов, прервал два рода. Та ещё сволочь, мой бывший, ну это так, к слову.       — Прихвастью Валентина быть легче? — Парировал я, закрывая Катарину. Она омега, значит в разы слабее меня.       — Не надо мне морали читать, сам не признаёшь никаких границ. Тебе плевать, кому служить, что не так? — Спросил он, подходя ближе. Я, как альфа, не должен подпустить его к Катарине, лёгким движением отшвырнув в стену. Адам перехватил мою магию, превращая её в кнут и сковывая горло.       — Пылу много, толку мало. — Шикнул я, выворачиваясь, и снова кидая его. Адам не сдавался, атакуя. Я следил за каждым его движением, закрывая Катарину, не выпуская его из виду.       — Магнус! — Голос Кэт, мне плохо, я ничего не понимаю. Больно где-то под ребром. — Магнус! — Тормошила меня Катарина, она беззащитна, а я не могу подняться.       Шаги, бег, я ничего не вижу. Слишком больно и темно.

***

      — Как вы вообще такое допустили? — Спросила Катарина, бегая около кровати Магнуса. — Где защита института?!       — Мы не виноваты. Он маг, взломал барьеры, напустил чары. Мы приняли его за нашего рядового охотника! — Алек на соседней койке был ранен, но всё равно находил сил ругаться с Катариной. Но девушка не отступала. — Только потом мы всё поняли и сразу пошли к туннелям.       — И что? Посмотри, Магнус ранен, а ведь был под вашей защитой! — Рявкнула Катарина. Да, она омега, но пресмыкаться не собирается!       — Раны нет, но физически он повреждён, не понимаю. — Сказала Иззи, осматривая Магнуса вновь. Катарина смотрела на неё, как волчица, оберегая его.       — Рана не у него, а у его омеги. — Пояснила Катарина, осматривая кругом охотников. Воцарилась тишина. — Но ведь все охотники альфы!       — Хватит толпиться, здесь вам не представление, за работу! Катарина Лос, прошу вернуться в убежище.       — Ха! — Катарина с вызовом окинула Алека взглядом. Она внимательно посмотрела на парня. Он бледен, лежит на койке, но ран своими глазами она не видела. Охотник не позволил никому к себе прикоснуться. — Я его не оставлю, не уйду, пока он не очнётся. А он не очнётся, пока его омега не будет в норме.       — Ладно, можешь остаться. — Сказал Алек. — Остальные работать, живо! — Рыкнул он.       Катарина проводила охотников и села на край кровати, поглаживая Магнуса по голове. У него жар.       — Запах вишни, говоришь? — Спросила она, ей было паршиво, её другу было плохо и с каждым часом только хуже, а она не может помочь. — Что за бесчувственная сволочь твоя омега, Магнус?

***

      Через больной сон Магнус чувствовал ласковые прикосновения. Сначала по голове, потом руке, кто-то трепетно поглаживал его. И совсем слегка коснулся кожи под ребром. Стало тепло и холодно одновременно. Приятно. Запах вишни. Я открыл глаза, но никого, кроме спящей Катарины не нашёл.       «Александр» — подумал я, улыбаясь, и окунулся в сладкий, крепкий, спасительный сон.